Падший ангел и изгнанный из ада

— Приятно познакомиться. Блисс.       Дьяволица сделала нечитаемое выражение лица, совмещающее любопытство и отвращение. Затем выпустила на одной руке коготь за когтем. Этот жест заставил Блисса отступить чуть назад, но закрытая за спиной дверь преградила путь.       Барышня нескромно подошла ближе и замерла в сантиметре от ангела. Сама она была чуть ниже, но, как это искусно у нее выходило, могла возвысить себя лишь одним едким взглядом.       Демон не шелохнулся, наблюдая своеобразную картину знакомства. Блисс же в свою очередь тихо сглотнул слюну. Вспоминая истинную ипостась Вольтера, ужасался при мысли о кровожадном облике его сестры.       Общую атмосферу усложняла охотничья стрела. Была она размером с целую руку, а может, и больше: непонятно, насколько ее вогнали в стену. На конце пушились диковинные перья, подстриженные под определенную форму. «Что было бы с Вольтером, не уклонись он от этого орудия?» — поразился Блисс родственнической любви.       Кассия перевела взгляд на брата: — Я могла бы все упростить.       Вольтер ответил моментально: — Только попробуй. Сама знаешь, что будет. — Ой, кто тут у нас о правилах заикнулся? — закатила она глаза. — Повторять не стану. Жалеть тоже.       Суровость их реплик резала слух ангела, в то же время приводя в восхищение. «Вот они — еще одни настоящие эмоции! Без вуали приличий и бабочек из пятой точки». Блисс внимательно наблюдал за разыгравшейся сценой, не смея сказать ни слова. Он буквально пожирал этот момент глазами. — Сдашь патрульным жнецам, что шныряют здесь в поисках чужой смерти и Высших-нарушителей? — поставила та руки в боки и наклонилась вперед. — Именно. — Не посмеешь, — зашипела дьяволица, словно рептилия, а ее волосы взъерошились, — тебя тоже поймают. Ты думаешь, смерть той женщины не отразилась в списках?       Вольтер прыснул. Они зажали друг друга в угол. Его поступок, несомненно, заметили в Чистилище, поскольку там рассматривается досье человека. От чего он умер — соответственно.       За ним, хоть он не распространялся, давно шныряют жнецы. Скорее, он прятался не столько от Темных-высших, сколько от прислужников «загробной полиции», поскольку первых он так и не видел.       Основные законы были предельно просты и, несмотря на различие жизненных принципов ангелов и демонов, были едины для всех: 1) Не убивать людей без прямого приказа. 2)Не спасать людей при исполнении предписанного. 3) Не влиять на разум и волю человека. 4) Не менять в существенных размерах материальное пространство.       И много-много подпунктов. Сложная политика двух миров и заковыристые нюансы неотрывно следовали за каждым существом из Высшего рода. Для низших, как ранее говорилось, доступ к миру людей просто-напросто закрыт. Хотя, бывали частные случаи, из-за которых впоследствии и была придумана такая людская наука, как «мифология». — Даже если так, — продолжила Кассия, — я сожру его душу до того, как ее заберут в Чистилище и отправят за мной псину. — Это карается ещё больше, чем убийство, — Вольтер прикрыл глаза, скрестив руки на груди, — и ты это прекрасно знаешь. К тому же ты уверена, что поблизости нет «псины», которая сначала учует душу, а потом внезапно потеряет ее? Жнецы далеко не идиоты. — Можем сойтись на призрачных стрелах, — протянула та когтистую руку, внезапно решившись на компромисс, — он все забудет, и мы тихо смоемся. — Я сказал «нет». Я сам желаю остаться. — А я желаю тебе лучшего, — резко вцепилась та в горло Блисса и с криком отдернулась.       Кассия пришла в оцепенение. Медленно подняла полыхающую от боли руку, проверяя, не ошиблась ли она или не кажется ли ей.       Ангел, прихватив шею, отошел за спину Вольтера. Голос внезапно пропал, а в горле запершило. Внутри этой девушки было столько ненависти, что даже кулон не смог совладать со всем её объемом. — Не может быть, — она отошла на пару шагов назад, а ее брови взмыли вверх. — Я люблю этого ангела. — Ты… Что?! Как… — сдавленным шепотом вырвалось у нее.       Кассия, казалось, задыхалась от возмущения. Глаза были полны гнева. Вот-вот и она бы прыгнула на Вольтера, остервенело вцепившись тому в безмозглую голову своими демоническими когтями. — Тебе этого не понять, но я был лишним там, где я жил. Мне приходилось существовать искусственной жестокостью и навязанными ценностями. Здесь же я нашел место и существо, с которым я смогу стать лучше, — без опаски приблизился тот к распаленной сестре. — Ты сумасшедший! Идиот! Да тебя… Да вас за это, а черт его знает! Не бывало такого! Очнись! — поднялась та на крик, широко жестикулируя руками.       Кассия хотела вернуть брата домой, но не желала ему смерти. Сдай она его, никто не сможет пообещать, что он останется жив после такого проступка. Также она не могла против воли притащить его домой: ей это непосильно. Убей дьяволица этого ангела — Вольтер разделается с ней. Это было понятно по одному лишь только взгляду. А если не он, то суд за убийство ангела… В общем, Кассия была в невыгодной ситуации. — Ты успокоилась? — заглянул демон сестре в глаза. — Так. Давай проясним. Ты останешься здесь и осознаешь все последствия? — сжала она переносицу пальцами.       Вольтер кивнул. — И мне тебя не переубедить? Вольтер опять кивнул, но отрицательно.       Тут Кассия задумалась над своими же словами, которые она ранее сказала Церберу: «… Он сам выберет, где ему лучше…».       Девушка с черными волосами встрепенулась. Выражение ее лица стало каменным. То ли от обиды, то ли от бессилия. Больше всего на свете ей не хотелось покидать родного брата. Но наблюдая за тем, как он стоит, закрывая собой этого несчастного падшего ангела, как смотрит на него, беззастенчиво заступается… Кассия была упрямой, но дурой — никогда. — Будь по-твоему. Но долго бегать ты не сможешь, ведь тебя не искали Высшие только по моей просьбе, — сделала брюнетка последнюю попытку. — Вот как. Тогда вопрос. Почему меня не поймали жнецы? — Человеческий облик. Нет, это надолго бы их не остановило, — красноглазая была заинтригована. — Узнаешь? — Вольтер достал из-за шиворота кулон. — Да ты шутишь! Наше изобретение, чтобы прятаться от родителей и нянек, когда мы воровали сладости? Оно ведь практически никогда не работало исправно. — Ну, много лет прошло, появились новые идеи. — Вот жук. Дай посмотреть, — хотела та схватить побрякушку, но ее запрятали обратно. — Сама додумайся о его технологии. Месть за выпендрёж в прошлом. Хотел бы я сказать: «ничего личного», но это не так, — ухмыльнулся демон. — Ах ты…       Блисс будто растворился. Он тихонько стоял в стороне и наблюдал за тем, как Вольтер спорил сам с собой, до того эта дамочка была похожа по характеру на своего братца.       Тут он все же решил замолвить словечко: — Извините, но… — Не лезь! — было сказано в один голос.       Ангел вжался в плечи и медленно проскользнул на кухню. Семейные разборки — опасная штука. Будучи уверенным в том, что Вольтер его не бросит, он даже не подслушивал, хоть это было и сложно: голоса обоих были неимоверно громкими.       Но Блисс справился, поскольку в кавардаке мыслей все остальное уходило на задний план.       Собирался дождь. На кухне было прохладнее из-за открытого окна: Блисс часто проветривал помещение. Звуки города проникли вместе с каплями и ветром. Желтые листья, кружились у подножья огромного здания, не долетая до высоких окон девятьсот шестьдесят шестой квартиры. POV Вольтера — Касси, — перевел я взгляд с уходящего Блисса вновь на родную гостью, — возвращайся домой.       Зная свою сестру, все уговоры были бесполезны, но когда я увидел в ее взгляде слабину, надежда на мирный расход окрепла. — Вольтер, — схватила она меня за руку, — это самоубийство. Что я буду без тебя делать?! Ты… бросаешь всех нас?       Я отвел взгляд в сторону. Семью я любил, хоть отношения с ней всегда были своеобразные. Но теперь мне не представляется будущее без Блисса, без его звонкого голоса, хмурых выразительных бровей и смеющихся глаз. Рано или поздно я все равно бы ушел из собственных соображений. Лучше уж сейчас, когда я нашел все для счастья, чем потом скитаться в одиночестве или засесть на грязном троне. — Может, когда-нибудь я и загляну, но теперь мой дом здесь. — Придурок, — вцепилась она в меня, крепко обнимая, — не прощу.       Я погладил ее по темным волосам и обнял в ответ. Сентиментальной она не была, но слишком уж ко мне привязана. — Я вернусь обратно. Если что, ты знаешь, как меня позвать. А как вернуться домой… — Не надо, не говори.       Я не хотел иметь в разуме хотя бы долю соблазна увидеть прошлую жизнь и тех, кого я помнил в ней. Она разжала объятия и повернулась ко мне боком. — Отцу скажу, что ты отказался возвращаться домой из-за романа с человеком, — сказала она, поправив браслет на запястье и вынув стрелу из стены легким рывком.       Я не ответил и лишь в благодарность медленно наклонил голову, моргнув. — Не обещаю, что после этого он не захочет тебя прибить и не вышлет Высших… Но у тебя будет время подумать.       Буду скучать по ее упрямости. — Лови.       Она юрко поймала брошенный мной предмет и захлопнула в ладонях. Затем раздвинула их, взглянув. — Не за что, — ухмылка мелькнула на моем лице. — И да, вот еще что: передай Церу «спасибо», — я подмигнул.       На меня вдруг нахлынула легкая меланхоличная печаль. Незаметная, но до того цепкая, что вряд ли выветрится просто так.       Сестра аккуратно надела дракона с рубином себе на шею, кивнула в знак прощания, благодарности и согласия, а затем в ипостаси демона ловко исчезла, растворившись в фиолетовом дымке. Долгие прощания — лишние слезы.       Кассия любила красивые вещи, словно хищная дракониха. Этим она была похожа на мать: всегда оберегала дорогие ей вещи и родных. Маленький подарок хоть как-то загладил бы мою вину перед ней. Так ведь и не сводил ее к Старому морю.       Я смотрел ещё несколько секунд в пустоту, где стояла Касси, а затем, наконец, сдвинулся с места. Я пошел на кухню, куда несколькими минутами ранее удалился Блисс.       Он сидел за столом, подперев голову так, что ладонь закрывала половину лица. Его глаза были прикрыты, брови нахмурены. Блисс прекрасно чувствовал, что я подхожу, но даже не взглянул и не сдвинулся с места.       Я тихо тронул его за плечо: — Эй, все хорошо?       Ангел поднял лицо. Оно было пустым и в то же время готовым выразить любую эмоцию: ужас, удивление, счастье, сожаление. Он будто в этот миг думал, какое же сделать, но так и не решил. — Мы погибли… Ха-ха-ха-ха-ха, — истерически захохотал Блисс.       Я отпрянул, а затем дал тому отрезвительную пощечину. Руку обожгло. — Успокойся, — сказал я ровным голосом и сел перед ним на корточки.       Он очнулся и наконец смог убрать стеклянный взгляд. — Что теперь делать? — потер тот щеку. — Снимать штаны и бегать. Чего распсиховался? Сразу же говорил — мы погрязнем по самые уши. А ты что, уже передумал? — я встал и выпрямил спину.       Хоть я и выдал привычную усмешку в голосе, но боялся твердого «да». Какое там, даже хлипенького «да» я боялся больше, чем мать и отца в гневе вместе взятых. — Нисколько, — хлопнул ангел по коленям, а затем поднялся. — Нам остается жить так, будто завтрашний день — последний, — проскользнула философская мысль. — Поэтому давай сегодня проведем время в постели до тех пор, пока у тебя кое-что не отсохнет. Если завтра не станем трупами, я с удовольствием повторю эту фразу, — выдал Блисс на одном дыхании с одурманенным взглядом и подошел ближе. — Вот это выражения, юноша! — вскинул я правую бровь.       У меня глаза на лоб полезли. Ничего себе ангелочек. Было невооружённым глазом видно, как он с детской забавой пробует острые на язык словечки. Плохой мальчик. Ну, за дерзость он ответит.       Только я хотел открыть рот, как меня перебили. — Заткнись, — его ладонь оказалась на моих губах, — как ты там сказал? «Снимать штаны и бегать»? Сейчас побегаешь, — он подтолкнул меня к выходу из кухни.       Что на него нашло? Разгулялся, так разгулялся. Правильно говорят: «Бесстрашным делает либо бессмертие, либо отчаяние». Глупости на эмоциях в его репертуаре, собственно, как и у меня. Завтра, конечно, он об этом пожалеет, и я думаю, ему не захочется после повторить ту фразу. Ну, ничего, я повторю за него.       В вожделении я не замечал совершенно ничего. Только на кровати, окутанный лаской, повиснув над Блиссом в поцелуе, до меня дошло…       Я сломился пополам от боли, руками вцепился в губы и задергал ногой. Глаза слегка заслезились горячей влагой. — Ты чего? — подскочил ко мне блондин с испугом. — Хех, я сестре подарочек сделал, чтобы умотала, — смех и страдания смешались.       Какой же дурак. Я расцепил руки, открывая лицо. — У-у-у, заживать долго будет. И рука? Плечо? Зад… Кхм. Ну, ничего я тебя и таким любить буду, — прищурился в улыбке тот. — Да иди ты! — Хорошо, что еще не добрался до главного, а то точно бы отсох, — прыснул Блисс и засмеялся на всю комнату. — Не сме… Ты что, засранец, выпил что ли? — заметил я веселые глазки и блаженную мордашку. — Я? Для храбрости, — пожал плечами блондин. — Не, ну ты видел свою сестру! Она меня убить хотела, — встряхнул тот легко ладонями вверх. — Ты где такого понабрался? — Да по телеку канал. Там такая драма! Если вкратце, то девушка была замужем, а потом изменила, он… Как его? Не важно. Узнал и хотел набить морду, не помню кому, но для храбрости…       Я с размаху выключил несвязный пересказ дешевого сериала подушкой и встал с постели. — Спи, блин, алкаш. — А кто тут недавно говорил, что хочет меня напоить? — Я передумал, — крикнул я из ванны, где кран уже подавал мне холодную воду. — Что? — Сегодня ты спишь на диване!