Ты моё счастье

Лена очнулась на больничной койке - перемотана голова и левая часть тела в гипсе. Вокруг такой холод. Больше сравним с могильным, нежели простым, природным. Не от ветра, значит. На других койках также лежали Юля и вся их"компания". Григорий, Евкакий и Хазим умиротворенно улыбались, хоть и были.. мертвы. Вот, что значит - радоваться собственной смерти. И верно, что так. Они сами ни разу не скрывали, что хотят этого. Ведь их жизни были днищем. И они это признавали. Никаких лживых восклицаний, как они любят свою бомжатскую жизнь и сущность. Только голая, грязная и вонючая правда. Хотя бы им теперь счастье привалило. А вот сознание Лены не знало, что дальше делать и как спасти Юлю и Игоря. К девушке был подключен жизнеобеспечивающий аппарат и к парню тоже. Но оба были не в лучшем состоянии. Оба по всему телу загипсованы и надеяться, что выживут - было бессмысленно. В кабинет вбегают взъерошенные, неспавшие родители и сестра Лены. Она останавливается - посмотреть, что будет дальше. Её же все равно никто не увидит. - Это всё эта Юля или как её там! Её вина!,- возмутился Сергей(отец Лены), усаживаясь рядом с дочерью. Инесса(мама Лены)тряслась от рыданий. Ей так надоело, надоело терять дочь! Но винила в этом она не Юлю и даже не дочь - а Сергея. Если бы он не обошелся так резко с ней, Лена была бы до сих пор дома, смотрела бы телевизор, она была бы жива... - Причём тут Юля?! Всё твой гребаный эгоизм, Серёжа! Ну встречались бы они и что с того? Это не любовь у них, а подростковый.. подростковый период! Гормоны! А такое чувство, что гормоны больше шалят у тебя, а не у них! - Пойми ты, Инесса, что это не нормально! Гомосексуализм - это болезнь, расстройство. Но никак не гормоны! По щеке мужчины потекла скупая слеза. Да, он знал, что хочет для дочек как лучше. И Инесса с одной стороны понимала, с другой - нет. А Сергей не знал, что только ему кажется все то, что он говорит сейчас - это как лучше. На самом деле - все как нельзя ужасно. Лена без сознания, да еще и наверняка с обидой на них обоих. Только Катя могла, возможно, понять. Хоть она и ребёнок. - Леночка, просыпайся! Мы соскучились!,- она поцеловала сестру в щёку и расплакалась. Да, конечно, страдать от этого всего снова тем, кто самый маленький. Тем временем, Лена тоже плакала, опираясь на подоконник. Она попыталась обнять сестру, но нет - руки и вся Лена целиком были полностью прозрачные и проходили сквозь, не касаясь. Может, Катюша и видела её. А может, нет. Но Лена позвала её. - Катя! Девочка обернулась на звук - Лена. Прозрачная, но такая родная Лена! Она подбежала к призраку, тоже пытаясь обнять, глаза светились счастьем. Но нет. Промах. Только тепло по телу Лены. И то хорошо. - Катя, что ты там увидела?,- раздраженно спросила Инесса. - Там Лена!!,- она указала на подоконник. Родители оба закатили глаза: - Ничего там нет, давай, пошли! Сергей снова взглянул на дочь и с горечью произнес: - Если Юля всё же очнется - её за решетку. На всю жизнь. Она отняла так жизнь нашей дочери и должна всё возместить. Это справедливо и оспариванию не подлежит! Инесса только лишь вздохнула, взяла за руку Катю и они ушли. Лена билась в истерике, снова. Только теперь Юля не успокаивала её. Никто не успокаивал.