Искра во тьме

— Так уж и быть, победа за тобой, — улыбнулась она ему. — Но знаешь, маску действительно стоит как-нибудь помыть! Затем рука Сакуры, которая была на шее Какаши, переместилась к краю маски и, поддев ткань, осторожно опустила её вниз, к подбородку мужчины. Затем Хатаке сам опустился вниз, целуя девушку в потрескавшиеся после спарринга губы. Кунай выпал из руки и скатился в трещину между двумя глыбами земли — Какаши точно не станет его потом доставать. Ему не до железки, ведь одна его рука лежит на талии Сакуры, а вторая придерживает девушку за спину, помогая ей принять сидячее положение. Не отрываясь от губ Какаши, девушка устроилась на его бёдрах и прижалась к нему всем телом, углубляя поцелуй. Не в силах сдерживать себя, Какаши просунул руку под красную футболку Сакуры. Он почувствовал, как она вздрогнула, но возражать не стала. Вместо этого она осторожно прервала поцелуй и переместилась к его уху. — Можешь делать всё, что хочешь. *** Еле слышный шёпот щекотнул ухо и растворился в ночной тишине. Какаши медленно раскрыл глаза и с удивлением обнаружил, что было уже утро. Он несколько раз моргнул, разбирая запутавшиеся мысли по полочкам. Осознав, что он не на тренировочном полигоне, а у себя дома, в постели, мужчина зажмурился и спрятал лицо в руках, простонав. Как же его бесила эта новенькая в отряде! Бесила до невозможности. С самого первого дня, когда третий вызвал Какаши к себе в кабинет и познакомил с Сакурой. Как только Хатаке увидел стройную куноичи с яркими зелёными глазами, которые смотрели на него безо всякого страха, а лишь с любопытством; он знал, что работать с ней в одном отряде будет мучением. Тогда они не сказали друг другу ни слова, коротко кивнув в знак приветствия. И даже этот её жест взбесил мужчину. Он опустил ноги на прохладный пол и начал массировать виски. Голова гудела после саке. Интересно, а Сакуре так же плохо после саке? Проснулась ли она? Вспомнила ли о том, что поцеловала его через маску? Он помотал головой и поднялся на ноги. Ему нужно отвлечься от мыслей о новенькой. Душ. Душ точно поможет. Быстро направившись в ванную комнату, он скинул кофту и штаны, в которых спал. Мужчина встал под душ и какое-то время стоял неподвижно, прикрыв глаза и наслаждаясь водой. “Ка-ка-ши.” Он ударил кулаком по кафельной стене, злясь на себя и свои мысли. Он не мог заставить себя не думать о Сакуре. Напротив, с каждым новым днём зеленоглазая шатенка занимала всё больше места в его мыслях. С самой первой встречи он не мог её не заметить. Как бы он ни пытался абстрагироваться от подобных мыслей, он не мог не заметить, как она была хороша собой. Форма АНБУ слишком идеально облегала фигуру девушки. Всё ещё красноватый след от свежей татуировки АНБУ на плече. Дружелюбная улыбка, украшающая и без того красивое лицо. И эти яркие зелёные глаза, которые смотрели на Хатаке так, словно знали о мужчине всё. Почему-то она никогда не смотрела на него, как на Какаши Шарингана. Она не смотрела на него, как на сына Белого Клыка. То, как она смотрела на него, как вела себя с ним… Как на товарища, равного ей на поле боя. И он не знал, как к этому относиться. Её самонадеянность его раздражала, но в то же время восхищала. Это не было слепой наивностью и верой в свои силы. Каждое её движение было отточено. Сакура всегда знала, что делала — или она слишком хорошо притворялась. Какаши был так сильно увлечён мыслями о Сакуре, что его это бесило и сводило с ума. Мысли о девушке сводили его с ума. Ещё и этот глупый поцелуй через маску. Чего эта идиотка добивалась? Какаши включил холодную воду в надежде умерить свой пыл. Думая о том совершенно невинном поцелуе, мужчина вспомнил свой сон, в котором его воображение разыгралось. Как только Сакура от него отстранилась, он отпустил её из хватки, и они поднялись на ноги. Затем девушка вылечила царапину на шее буквально за пару секунд. После этого, вопреки её возражениям, он проводил Сакуру домой. Сам Какаши жил неподалёку от неё, поэтому вскоре после прощания он уже лежал у себя в постели. Вот и всё. Сакура не опускала его маску. Их губы не соприкасались. Ничего не было. Он повторял про себя события вечера вновь и вновь, однако перед глазами настойчиво всплывала Сакура из сна, которая хотела от него большего, чем поцелуй через маску. “Ка-ка-ши.” Чёртова Сакура бесит Какаши и сводит его с ума. Какаши хочет чёртову Сакуру, но никогда не даст ей этого понять. *** Ещё с детства у Какаши выработалась привычка приходить первым. Неважно, будь это уроки в Академии, встреча с командой перед очередной миссией во время генинства, или сбор с отрядом в штабе АНБУ для написания отчёта. Однако Сакура была первой, кто нарушил эту стабильность в его жизни. Открыв дверь кабинета на первом этаже резиденции Хокаге, выделенного под их отряд, мужчина замер. — Привет, Какаши. Она сидела за рабочим столом, боком ко входной двери, и не отрывалась от уже начатого отчёта. — Давно пришла? — раз она даже не посмотрела в его сторону, то он решил не здороваться. Сакура неопределённо пожала плечами, не отвечая на его вопрос, но Какаши видел, что она писала уже третий лист текста. Он встал позади неё и взглянул на плоды труда девушки. Это не были аккуратные иероглифы, как у Югао или Итачи. Почерк Сакуры был размашистым, а иероглифы получались кривоватые. — Это вас в больнице учили писать так много и непонятно? — он не удержался и хмыкнул. Рука Сакуры замерла посреди предложения, а затем девушка рассмеялась. — У меня всегда был такой почерк, да и училась я всегда усерднее остальных, — она тепло улыбнулась каким-то своим воспоминаниям. — И где это ты училась усерднее остальных? — Какаши с подозрением сощурился. — Какаши, тебе что, совсем саке память отшибло? — она простонала. Поставив жирную точку, девушка отложила ручку и потянулась. — Я же вчера рассказывала, как с детства пропадала в библиотеке! Сакура отодвинула стул и поднялась на ноги, чтобы немного их размять. Какаши отстранился, но взгляда с девушки не сводил. Сегодня планировалась лишь встреча для совместного написания отчёта. Никаких миссий. Поэтому никто из них не посчитал нужным надевать форму АНБУ. Какаши быстро оглядел девушку, задержав взгляд на коротких шортах, которые слишком обнажали стройные ноги Сакуры. Он отвернулся и подошёл к своему столу, стараясь не смотреть в сторону девушки и её ног. Какаши не нравились мысли, которые у него появлялись при виде Сакуры. Словно назло, его посетила мысль о том, что они впервые находятся наедине в закрытом месте. И эта мысль совершенно не помогала Какаши в данной ситуации. Он сглотнул. Так нельзя. Она его подчинённая. Более того, она вызывает слишком много подозрений. Её нельзя подпускать близко. Ни в коем случае нельзя. Умом он это понимал, однако телом он подошёл к Сакуре и схватил её за плечи. Прежде чем наклониться к ней ближе, он заглянул в её зелёные глаза. Испуганные. Словно спрашивающие “что ты делаешь?”. А ведь действительно, он спросил себя: что ты делаешь, Какаши? О чём думаешь, вновь склоняясь к девушке за касанием через маску, которое даже поцелуем не назовёшь? О чём думаешь, сжимая пальцы на её плечах крепче, словно боясь, что она растворится в воздухе? О чём думала Сакура, когда поднялась на цыпочки, притягиваясь к нему ближе и обнимая одной рукой за шею, а второй осторожно коснувшись его скулы? Какаши знал, что если сейчас она постарается стянуть с него маску и поцеловать по-настоящему, он её не остановит. Попросту не сможет. Потому что сам уже готов избавиться от этого клочка ткани. Готов притянуть её ближе. Готов почувствовать вкус её губ. — Сакура-сан? — мужской голос, прозвучавший со стороны дверей, был грубее обычного. Какаши почувствовал, как сердце девушки ухнуло в пятки, когда она резко отпрянула от него. Она в ужасе повернулась. — И… Итачи? — голос Сакуры надломился. — Это не то… Я не… — Какаши нахмурился, не понимая, почему она мямлит, словно должна оправдываться перед Учихой. — Доброе утро, Итачи, — как ни в чём не бывало сказал он, отстранившись от Сакуры. Учиха кивнул ему. Он выглядел почти так же непоколебимо и безэмоционально, как всегда. Почти. Однако было в его взгляде что-то, чего Хатаке раньше не доводилось видеть у своего подчинённого. Словно он был опечален поступком Сакуры. Словно ему было жаль. — Сам сядешь писать свою часть, или особое приглашение нужно? — Какаши скрестил руки на груди, взглядом указывая на кипу бумаг, что лежала на одном из рабочих столов. — Приступаю к работе, Какаши-сан, — он сел за стул, взял один из листов и принялся педантично выводить иероглифы. Мужчина мог лишь подивиться тому, как ему удавалось так быстро черкать такие ровные и красивые символы. Тем временем, Сакура осторожно разложила по порядку страницы, которые исписала с утра, и положила их на рабочий стол командира отряда. Не говоря ни слова, она направилась к выходу. — Ты что, уже уходишь? — вскинул брови Какаши. — Дописала, — бесцветно ответила она, не оборачиваясь. Не говоря ни слова больше, она вышла из кабинета, закрыв за собой дверь. — Скажи, Итачи, — Какаши сел на свой стул и пододвинулся к Учихе. — Что вас связывает с новенькой? — Мне кажется, этот вопрос вы задаёте не тому человеку, Какаши-сан, — не отрываясь от работы, ответил юноша. — По всей видимости, это вас с ней что-то связывает, а не меня. — Ты прекрасно понимаешь, что я имею в виду, — Хатаке сузил глаз. — С самого её появления ты с ней ближе, чем с кем-либо из команды за всё время совместной работы. Повисло молчание. — Впервые я встретил Сакуру-сан на тренировочном полигоне. Прибыв в Коноху, Сакура-сан планировала работать в больнице, но она продолжала оттачивать своё тайдзютсу. Увидев её способности, я предложил привести её к Хокаге, чтобы найти лучшее применение её талантам. На этом всё, — он пожал плечами. Он врал. Какаши знал, что он врал. Не могло их связывать только это, не могло. — Ответь честно, Учиха, — Какаши нахмурился. — Ты влюблён в Сакуру? Плечи Итачи напряглись. Вздохнув, юноша прекратил писать и медленно повернулся к командиру. — Я не понимаю, к чему вы это спрашиваете, Какаши-сан. — К тому, что ей двадцать лет, и если она хочет с кем-то целоваться, она имеет на это право, — вышло грубее, чем Хатаке планировал. Однако чем больше он об этом думал, тем больше злился. И он не был уверен, на кого больше: на Учиху, на Сакуру, или же на себя самого. — Не говорите, будто всё так просто, — холодно возразил Итачи. Какаши не успел ничего сказать, так как дверь открылась, и вошла Югао с собранными в высокий хвост фиолетовыми волосами. — Доброе утро! — бодро воскликнула она, прежде чем сесть за своё место. — Привет, — Какаши задержал взгляд на девушке. Узуки Югао была красивой. Ничем по внешности она не уступала Сакуре. Напротив, формы мечницы были куда женственнее и привлекательнее. Однако как бы Какаши ни прислушивался к своим ощущениям, он понимал, что совершенно не чувствует к девушке такого влечения, как к Сакуре. Всего через несколько минут после Югао пришёл Абураме Йоджи, а затем к ним присоединился и Тэнзо. Какое-то время каждый занимался своим делом, и Какаши подумал о том, что на первый взгляд обстановка почти такая же, как до появления Сакуры в команде. Однако её отсутствия в этой комнате нельзя было не почувствовать. — Какаши-семпай, а где новенькая? — словно услышав его мысли, подал голос Тэнзо. — Никак тоже в Корень ушла, от него ведь Конохе больше пользы, чем от нас, — Югао развела руками. Какаши повернулся к подчинённым и обвёл их внимательным взглядом. — Я так понимаю, вы намекаете на вчерашний инцидент с Саем? — он скрестил руки на груди, присев на край стола для удобства. — Нечего намекать, — категорично заметила Югао. — Каждый в этой комнате согласится, что поведение Сакуры было некорректным, когда она начала спорить с вами в кабинете Хокаге, Какаши-сан! — Возможно, перевести её в отряд к нам ошибкой было? — тихо заметил Абураме Йоджи. — Некорректным было моё поведение, — слова подопечных злили Какаши. Ещё вчера у него было время обдумать произошедшее, и Хатаке пришёл к выводу, что Сакура единственная из их отряда, кто повёл себя как истинный шиноби. За время миссии именно она привязалась к мальчику больше всех, но в итоге она нашла в себе силы сделать правильный выбор. Более того, увидев, как Сакура обращается с Узумаки Наруто, Какаши чётче осознал, что девушка вовсе не собиралась подло оставлять Сая на попечение Данзо, если бы не осознавала, что выбора нет. — Я, как командир отряда, должен был молча слушать указания, подавая своим подопечным пример, — продолжил он, повысив голос. — Однако я дал волю эмоциям. Сакура была единственной, кто решил подавить чувства, чтобы показать мне, что иногда у нас просто-напросто нет выбора. Как думаете, что бы случилось, если бы меня никто не остановил? Югао, Йоджи и Тэнзо переглянулись. — Вас бы уволили с должности командира, — подал голос молчавший до этого Итачи. — И Сакура-сан это понимала. — Но ведь, — Тэнзо хотел было возразить, но осёкся, понимая, что коллега прав. Повисло молчание. Какаши сжал кулаки, стараясь подавить злость к Учихе. Почему он так хорошо понимал мысли Сакуры? — Если тема компетентности Сакуры, как шиноби, исчерпана, то советую вам вернуться к отчётам, — процедил Какаши. — Кстати об этом, — робко начала Югао. — Сакура ведь не пришла, как быть с её частью? — Сакура пришла раньше всех и уже сдала свою часть, — Какаши повысил голос, давая подчинённым понять, что разговаривать больше не намерен. Он услышал извинения, но не стал на них отвечать. Какаши отвернулся и, придвинувшись ближе к собственному столу, принялся массировать виски, прикрыв глаза. С самого утра настроение Хатаке было ни к чёрту, и он знал, что дело в зеленоглазой шатенке, которой в данный момент не было в комнате, но её отсутствие почему-то остро ощущалось. Мужчина вздохнул, стараясь унять злость на всех вокруг, что беспричинно в нём закипала. На какую-то долю секунды ему хотелось уволить всех подопечных за то, как они отзывались о Сакуре. И это пугало. Какаши понимал, что всё это значит. Понимал, но упорно отрицал. Он не хотел принимать тот факт, что Сакура его интересует не просто как симпатичная девушка. Какаши боялся признаться себе, что он начинал влюбляться в девушку, каждому слову которой он не верил. Вопреки всему, он начинал влюбляться в Сакуру, и это его пугало.