Искра во тьме

Какаши устало вздохнул, что тут же обозначилось облаком пара. Он потеплее укутался в накидку, осматриваясь по сторонам: они с Сакурой стояли в толпе на широкой поляне с одним-единственным деревом по центру. Оно было огромным, с мощной раскидистой кроной. Лес вокруг, казалось, специально расступился ради него, освобождая огромную пустую поляну. Сейчас, однако, она не пустовала: по всей её площади стояли киоски с сувенирами, розыгрышами, едой и напитками, но все они были закрыты — время для начала празднества ещё не пришло. Поэтому люди, что стояли в проходах между киосками, не гуляли, и даже почти не разговаривали: гул стоял совсем тихий. Все были слишком сконцентрированы на созерцаниии дерева, прямо под которым стоял глава страны Железа — Мифуне-сама — со своим ближайшим советником, Сузуму-саном. Дерево это не было знакомо ни Какаши, ни Сакуре — вполне возможно, что оно было единственным в своём роде. Хатаке не сразу поверил, когда услышал о том, что его листья не меняют свой зелёный цвет осенью и не опадают в мороз. Однако жители Страны Железа гордились этим чудом природы, что находилось недалеко от столицы; они уважали его, с благоговением называя Древом Бога Зимы и устраивая в его честь фестиваль в самый холодный день в году. В этот день толпа собиралась вокруг Древа с самого рассвета, ожидая, когда первый листик покроется тонким слоем льда, и глава Страны Железа торжественно объявит о начале фестиваля, который будет продолжаться вплоть до тех пор, пока каждый листик Древа не станет ледяным. Этот праздник символично назывался фестивалем серебряных листьев. — Не слышал о фестивале глупее, — Какаши поморщился, стоило протискивающейся поближе к дереву девушке случайно задеть Хатаке. — Это их культура, — Сакура осуждающе шикнула. — Отнесись с уважением! — Культура стоять на морозе и дожидаться, пока листья на дереве заледенеют? — фыркнул Какаши. — Бред — и точка. — Много ли ты видел деревьев, у которых листья в мороз покрываются льдом, вместо того, чтобы опадать? — она хмыкнула. — Лучше наблюдай за белочками внимательнее, — она не сдержала смешка. “Белочки” было специальным кодовым именем для Мифуне-сама и Сузуму-сана. Какаши и Сакура заняли такую позицию в толпе, чтобы “белочки” были в поле зрения Хатаке. Шаринган под тёмными очками внимательно наблюдал, готовый счесть беседу по губам. — Ну что, болтают наши “белочки”? — поинтересовалась Сакура, сама при этом обняв его за руку, как влюблённая подружка. Как назло, Мифуне и Сузуму стояли с абсолютно серьёзными минами и на разговоры не отвлекались. — Разве что спорят о размерах своих желудей, — невозмутимо ответил Какаши. — Погоди, — Сакура перешла на шёпот. — Это сейчас какой-то код? — Да, — заговорщицки прошептал Хатаке. — Это означает, что тебе вновь стоит принимать те таблетки, — он сокрушительно покачал головой. — А то опять бред несёшь про всяких разговаривающих белочек, — он тяжело вздохнул. Послышались тихие смешки со стороны парочки, что стояла прямо рядом с ними. Лицо Сакуры же вмиг заалело, и она ударила Какаши локтем под дых. Она явно не приложила никаких усилий, но мужчину удар подкосил: на мгновение всё перед глазами потемнело, а дыхание перехватило. — Так тебе и надо с твоими идиотскими шуточками, — Сакура показала ему язык и скрестила руки на груди. Какаши не сдержал улыбку, воспользовавшись тем, что она всё равно этого не увидит: мало того, что нижнюю часть лица перекрывает медицинская маска, так ещё и тёмные очки скрывают смешинки в глазах. Поэтому он мог позволить себе расслабиться совсем на чуть-чуть. Тем не менее, бдительности он не терял, наблюдая за Мифуне и Сузуму, которые, наконец, зашевелились. — Дорогие друзья, спасибо, что собрались здесь сегодня, — Мифуне говорил в микрофон, и его голос прозвучал громко: так, что его было слышно на всей площади. — Сегодня особенный праздник для нашего народа, для всей страны Железа. Мы вновь собрались, чтобы наблюдать за тем, как Древо Бога Зимы меняется, чтобы предстать перед нами в своём истинном обличии. Объявляю фестиваль серебряных листьев открытым! Все тут же зааплодировали, заиграла музыка, киоски открылись, и люди замельтешили по всей площади, от одного киоска к другому. Какаши и Сакура же приблизились к дереву. — Смотри, и правда, — завороженно воскликнула Сакура. — Листья… леденеют? — Не совсем, — Какаши не мог поверить своим глазам. Во рту пересохло от осознания того, что он видел своим шаринганом. — Это чёртово дерево… Листья не просто покрываются льдом, они меняют структуру и, — он зажмурился от количества чакры, что видел вокруг дерева. Ноги подкосились, но Сакура была тут как тут, приобняв его так, чтобы он мог опереться на неё. — Хочешь, пойдём отсюда? — зелёные глаза смотрели на него обеспокоенно. — Тогда и расскажешь, что увидел. — Погоди, сначала проверю белочек, — Какаши быстро взял себя в руки и твёрдо встал на ноги. Он тут же огляделся вокруг: никто не обращал на них с Сакурой внимания. Мифуне и Сузуму сидели в отдельной палатке поодаль, внимательно наблюдая за происходящим на фестивале и всё так же не разговаривая между собой. — Чисто, можем отойти. Они удобно устроились на крепкой ветке одного из самых высоких деревьев в округе — идеальное место для слежки с хорошим видом на площадь и “белочками” в поле зрения. Сакура сняла очки с переносицы Какаши и принялась осматривать шаринган. — Пусть ты толком не использовал глаз, просто держать его открытым — уже слишком большая нагрузка на твой организм, — Сакура поджала губы. Какаши прикрыл глаза. Зелёное свечение медицинской техники мягко просачивалось сквозь его веки, даря чувство умиротворения. — Я постараюсь облегчить неприятные ощущения, но отдых всё равно обязателен, — её голос был строгим и не терпел возражений. Она звучала как врач со стажем, и Какаши бы обязательно вновь опустил едкий комментарий о том, насколько Сакура подозрительная. Но глаз стал саднить гораздо меньше, а затем и головная боль — верная спутница шарингана — начала медленно, но верно отступать. — То древо пресыщено природной чакрой, — тихо сказал он. Ладони Сакуры, что Какаши чувствовал на лбу, напряглись. — То есть листья становятся серебряными, прямо как когда внешность шиноби меняется, когда он входит в режим отшельника? — Вроде того, — пожал плечами Какаши, открыв свой собственный глаз и внимательно посмотрев на Сакуру. Она прикусила нижнюю губу, а брови нахмурила — явно о чём-то задумалась. — Думаю, белочки прекрасно осведомлены об особенностях этого дерева. — Хочешь сказать, что это связано с той лабораторией? — зелёные глаза смотрели со всей серьёзностью. — Какаши, я тоже так думаю, но мы говорили об этом. Проникать в лабораторию — безрассудство! У тебя не бьякуган, а шаринган, который никак нам не поможет с камерами, — она загнула один палец. — Пусть мы и знаем, что шиноби там не работают, мы всё ещё не собрали достаточно информации об их оружии, основанном, между прочим, на чакре, — второй палец. — Если мы и сможем всё сделать по твоему плану, они будут знать, что к ним проникли шиноби. Да, они не будут знать, кто именно, но это будет достаточным поводом для Мифуне-сама быть ещё более враждебно настроенными по отношению к Пяти Великим Странам, включая нашу, — третий палец. — Неужели всех этих доводов недостаточно? — Сакура скрестила руки на груди. — То есть ты всерьёз полагаешь, что допросить Сузуму-сана будет легче и безопаснее? — Какаши тоже скрестил руки на груди, не собираясь уступать спор подчинённой. — И где ты собираешься застать его одного, скажи на милость? — Если ты не забыл, я занималась слежкой за ним с тех пор, как мы прибыли в Санроо, — Сакура потянулась к сумке со снаряжением, что была спрятана под её накидкой. — Он ходит в один и тот же бордель по вторникам и четвергам, где с ним нет никакой охраны. Поэтому послезавтра, во вторник, можно застать его врасплох именно там, — она достала маленькую бутыль и дала Какаши в руки. Жидкость внутри была абсолютно прозрачной. — Эта сыворотка погружает человека в такое состояние, как бы сказать, — она на секунду задумалась. — Что-то вроде деперсонализации. Он не сможет оказывать какое-либо сопротивление, и на все вопросы в таком состоянии отвечают честно, потому что нет преград, поставленных здравым смыслом. А затем он вообще будет помнить обо всём этом очень смутно. Идеально для опроса! — Ты предлагаешь отправить тебя в качестве мишени в бордель? Полагаешь, что из всех девушек он выберет тебя? — Какаши вскинул брови. — Ах ты… — Сакура вспыхнула и сжала руку в кулак. — Не страшно, я использую Хенге, — прошипела она. — До конца миссии осталось немногим больше недели, — Какаши вернул бутыль Сакуре в руки. — Мы не можем сидеть два дня сложа руки. Идём в лабораториию. Сегодня фестиваль, это даст нам преимущество. — Но Какаши!.. — Сакура, не забывайся, — Хатаке нацепил уже привычную чёрную повязку, чтобы прикрыть шаринган. — На этой миссии я командир, и ты обязана выполнять мои приказы. Что-то вмиг погасло в её глазах. Она сжала сыворотку в руках и, наконец, сокрушённо произнесла: — Так точно. *** Ближе к вечеру Какаши и Сакура заняли позиции у склада оружия, внутри которого, как они полагали, скрывалась лаборатория. Стратегия была крайне простой: выбрать момент, когда двое рабочих выйдут на улицу, вырубить их, обыскать на наличие специальных пропусков, а затем под их видом проникнуть внутрь. Внутри помещения они двигались осторожно. Склад ничего особенного собой не представлял — всё, что они нашли, было полное обмундирование самураев: различные копья и много видов мечей. Какаши на мгновение задержался у катан. — Что-то заметил? — к нему подошёл высокий мужчина мускулистого телосложения. Однако Хатаке знал, что за этой личиной скрывается Сакура. Он усмехнулся про себя — с недюжинной силой девушки, этот облик подходил ей как нельзя лучше. — Они действительно делают катаны самого лучшего качества, — пожал плечами Какаши. — Идём дальше. По коридорам они ходили долго и предельно осторожно, избегая попадания в камеры и стараясь ни на кого не натыкаться. — А ты волновалась, — подал голос Какаши, выглядывая за угол. Заметив расположение камеры, он тенью прошёл так, чтобы идти по слепым зонам. — В каждом коридоре всего одна камера, так что не попасться на них очень просто для нас. — Тише ты, вдруг они с микрофоном? Какаши замолчал, разозлившись на себя за недогадливость. Коноха очень уступала Санроо в технологическом прогрессе: камерами как системой наблюдения вообще никто не пользовался. Поэтому знания Хатаке о технике были крайне ограниченными. Однако Сакуре, кажется, куда легче было приноровиться к уровню прогресса в стране Железа, быстро понимая, как работает то ли иное устройство. К примеру, когда Какаши обнаружил в их комнате в гостинице странный сосуд с кнопками и отметками для измерения, Сакура быстро сообразила, что это чайник. В тот момент Хатаке начал возмущаться: зачем им чайник в комнате без плиты? Но девушка объяснила, что он электрический, и плита для этого совершенно не нужна. Хатаке встряхнул головой — сейчас не время для ненужных мыслей. Он сконцентрировался на месте, где отчётливо видел слабую чакру. Он не мог чётко видеть, где именно находится источник, но упорно шёл на свет чакры и вёл Сакуру за собой. Строение было довольно огромным, с многочисленными коридорами — казалось, они никогда не найдут эту чёртову лабораторию; но голубоватый свет становился всё ярче, и Какаши чувствовал, как они приближаются. Наконец, они остановились у двери и внимательно прислушались. Тишина. Какаши осторожно потянулся к ручке. Та легко поддалась, и дверь медленно и со скрипом открылась. Хатаке первым зашёл внутрь. Комната была довольно небольшой и совершенно неосвещённой. Здесь не было окон, поэтому не попадало даже лунного света. Потребовалось несколько секунд, но глаза быстро привыкли к такой темноте. У стен стояли шкафы, полки которых были уставлены множеством пробирок и склянок — как пустых так и полных, микроскопами и другими устройствами, функции которых Какаши не знал. — Смотри, — он подошёл к одному из рабочих столов. — Это… листья? — Зелёные и довольно свежие… Как думаешь, может они с того самого древа? Может быть… — Они вновь становятся зелёными, если оторвать, — закончил он мысль за Сакуру. — Потому что сами листья не в силах впитывать природную чакру. Рядом с листьями были, как Какаши догадывался, срезы с коры древа. Пока он их осматривал, Сакура прошла к другим столам, чтобы осмотреться. — Ох, это… Неужели? Какаши не успел посмотреть, на что отвлеклась напарница: послышался странный щелчок. — Пригнись! — закричала тут же отменившая Хенге Сакура. Вместо того, чтобы прислушаться, Какаши повернулся в ту сторону, откуда шёл звук — и тут же был отброшен к противоположной стене порывом воздуха. Какаши сломал спиной насколько пробирок: звон стекла заполнил помещение, а некоторые осколки впились ему в руки и спину, но боль была терпимой. Он тут же поднялся на ноги, чтобы посмотреть на нападавшего. Тот был одет во всё чёрное, и лица была невозможно разглядеть. Однако Какаши не поверил своим глазам: человек, что воспользовался стихией ветра, совершенно не обладал никакой чакрой. Хатаке лишь видел небольшой голубой сгусток в районе его запястья. Он поднялся на ноги и принялся складывать печати, краем глаза увидев, как Сакура бежит на нападающего с голыми руками. Однако их враг был настолько быстрым, что ему не нужно было складывать никаких печатей: одним движением руки он создал заряд молнии, которая обязательно попала бы в Какаши, но Сакура успела защитить его, подставившись под удар. — Сакура, — прохрипел он, увидев, как шатенку поразила молния. Тошнота тут же подкатила в горлу. Это слишком сильно напомнило ему о той ночи, когда Рин погибла от его собственного чидори. — Какаши, — Сакура упала в его объятия. — Я буду в порядке, — она кашлянула кровью, но улыбнулась. Мужчина увидел, как печать на её лбу засветилась, активируя технику регенерации. От такой раны было невозможно выжить, и Какаши это знал; но он так же знал, что Сакуре это под силу. Взяв себя в руки, Хатаке понял, что техниками этого странного чудака на возьмёшь, поэтому решил прибегнуть к тайдзютсу — и не прогадал. Физической силы у врага не было ровным счётом никакой. Единственное его преимущество было в непонятной штуке на руке, которая каким-то образом создавала техники разных стихий. Он хотел снять это устройство и забрать с собой для дальнейшего исследования, но не успел разобраться с хитрым механизмом замка — послышались шаги поодаль. Понимая, что времени сейчас нет, Хатаке сгрёб Сакуру в охапку и тенью убежал из лаборатории. *** Какаши аккуратно уложил Сакуру на постель, а сам сел рядом. Он знал, что она очень сильная куноичи, и что она обязательно справится даже с такими серьёзными повреждениями, но ей требовалось несколько часов, чтобы прийти в себя. — Я такой идиот, — Какаши сжал прохладную ладонь Сакуры обеими руками. Пусть он и знал, что уже завтра утром она будет в порядке, Хатаке был зол на себя за то, что именно из-за него она сегодня пострадала. Он подставил её под удар. Пусть и не специально, но всего можно было избежать, если бы он только ей доверился. Она предупреждала его. В лесу, у костра, в самом начале миссии. «Тебе следует хоть немного доверять мне, иначе мы провалим всю миссию,» — он прекрасно помнил слова, которые она выдавила из себя, кутаясь в плащ не то от холода, не то от плохо скрываемого смущения. И вот, он её подвёл. Подвёл точно так же, как подводит всех в своей жизни. Как подвёл Обито и Рин, когда оставил Обито умирать в пещере. Подвёл их обоих вновь, когда убил Рин. И подвёл их обоих ещё раз, когда позволил Минато-сенсею и Кушине-сан умереть. Всех дорогих людей он теряет по собственной вине и ничьей больше. Сакура беспокойно вздрогнула, и Какаши накрыл девушку одеялом. Он даже не может ничем помочь, сидя рядом с ней и охраняя сон девушки. Невооружённым взглядом было заметно, что Сакура истощена: не было и следа от здорового румянца, который Хатаке так часто примечал, а каштановые волосы выглядели тоньше и тусклее. И тем не менее, в этот момент она казалась ему невыносимо прекрасной. Хотелось так и просидеть всю ночь, любуясь этой сильной и храброй куноичи, которая не замешкалась и на долю секунды, когда его жизни угрожала опасность. В эту ночь Какаши впервые за всю миссию не стал задумываться о том, что он ведёт себя не так, как полагается командиру. Он позволил себе действовать так, как хочется: точно так же, как когда он поцеловал Сакуру в шею у неё дома. Какаши осторожно лёг рядом с девушкой. Она неподвижно лежала на спине: лишь грудь плавно поднималась и опускалась от ровного дыхания. Хатаке хотелось обнять Сакуру и прижать к себе, не отпускать до самого утра; но он боялся лишний раз её тронуть и хоть как-то побеспокоить её сон. Поэтому, всё так же не отпуская тонкие пальцы Сакуры, Какаши лишь прижался лбом к её виску. — Прости меня, если сможешь, Сакура, — прошептал он, прикрыв глаза, зарываясь носом в каштановые волосы девушки. — Я больше ни за что так тебя не подведу. Обещаю тебе.