Искра во тьме

Какаши никогда не был настолько рад тому, что его лицо скрыто за маской. Ему не хотелось, чтобы все вокруг видели, как он еле сдерживается, лишь бы не поморщиться. Пусть тела уже и успели убрать, но о катастрофе всё ещё напоминали разводы крови, которых было слишком много, и повсеместный погром. Всё вокруг казалось ему невыносимо противным. От жёлтых лент, которыми они собственноручно оградили квартал Учиха, до отвратительного запаха смерти, который Какаши всё ещё чувствовал, несмотря на то, что трупов поблизости не было. Этот запах будто впитался в каждый закоулок квартала, и теперь неотъемлемая часть его — он уже никогда отсюда не выветрится. Но ещё отвратительней было от всей ситуации. Он не мог поверить, что всего за одну ночь не стало такого великого клана, как Учиха, и что это сделал его товарищ! Товарищ, с которым они работали бок о бок месяцами! Как мог Какаши не заметить, что Итачи способен на подобное? Способен собственноручно убить всю свою семью, даже родителей, оставив в живых лишь брата? Мимо него промчалась девушка в белом медицинском халате, и, узнав в ней свою бывшую подопечную, он успел схватить её за руку в самый последний момент. Сакура с раздражением развернулась, готовая накричать на любого, кто её задерживает, но стушевалась, поняв, что это Какаши. — Я бы с удовольствием поболтала, — вздохнула она, взяв себя в руки. — Но мне срочно нужно в морг. — Уверен, у тебя найдётся для меня минута, — холодно сказал он, потянув её за угол одного из домов, где их бы не увидели и не услышали. — Ты знала? — О чём? Зелёные глаза были тусклее обычного. Девушка в целом выглядела ужасно: с их последней встречи она сильно исхудала, лицо её осунулось и было нездорово серого цвета, словно не ела и не спала уже несколько суток подряд. — Ты прекрасно поняла, — Какаши лишь сейчас отпустил её руку. — О том, что это произойдёт. Она насупилась, обняв плечи, отчего выглядела ещё более хрупкой. — Да, — ответила она с вызовом, сдув чёлку с глаз. — Знала. И? Спросишь, почему я ничего не сделала? Не предотвратила? — Да, Сакура, мне очень интересно знать! — всплеснул руками Какаши. — Как, будучи в прошлом так долго, зная, что случится подобное, ты могла бездействовать? — он подошёл к ней ближе, заглядывая в глаза. — А ты думал, всё так просто? — прошипела она, толкнув его в грудь. — Что раз я знаю будущее, я всесильна? — ещё удар. — Я ничего не могла сделать, Какаши! — и ещё. — Можешь называть меня глупой или слабой, но я сделала всё, что было в моих силах! — он схватил её запястья, прежде чем Сакура успела бы снова его толкнуть. — Можешь считать меня врагом, шпионом, кем угодно! Да отпусти ты меня! — взвизгнула она, толкнув его плечом и высвобождая руки. — Объясни, почему ты так тесно общалась с Итачи, если знала, что он… — Какаши сжал руки в кулаки. Говорить это вслух было слишком тяжело и болезненно. Слишком рано. — Я, — она склонила голову так, чтобы не было видно лица, потирая покрасневшие тонкие запястья. — Я думала, что смогу на него повлиять. Думала, что если буду ему другом, то он, — голос дрогнул. — То всё сложится иначе, — прошептала она. Какаши запустил пятерню в волосы и поднял взгляд в серое небо. Он вдруг вспомнил, как всего пару недель назад Учиха Фугаку и Микото заходили к ним на ужин, и как странно и зажато вела себя Сакура. Теперь он понимал, что ей было тяжело вести светские беседы, зная, какая жестокая участь их ждёт. *** Какаши старался перевести дыхание, устроившись под деревом у полигона и опустошая бутылку воды. Тренировка с Гаем его вымотала: друг явно перестарался с тайдзютсу, и в какой-то момент Хатаке опасался, что против него используют врата. — Стареешь, Какаши! — заметил Гай, отжимаясь рядом. — Совсем форму потерял! — Ты слишком энергичен, — устало ответил Какаши. — И зачем ты вообще меня вытащил на эту тренировку? — Что за глупый вопрос?! — Гай прекратил отжиматься и, прыжком преодолев расстояние между ними, показал на него так, что кончик указательного пальца был в сантиметре от носа Какаши. — Ведь ты мой вечный соперник, а значит, спарринги с тобой — лучшая тренировка! — Логично, — согласился Хатаке, понимая, что истинная причина кроется в другом. Друг хотел его отвлечь, и тренировка действительно была хорошим способом. С устрашающего события с кланом Учиха прошло около недели. Коноха всё ещё не могла оправиться от шока: люди то и дело шептались между собой, распространяя слухи и сплетни о произошедшем, а людей, ошивающихся у кланового квартала, стало на порядок больше. — Спасибо, — вдруг сказал Какаши, посмотрев на друга. Тот лишь кивнул с улыбкой, но затем тяжело вздохнул. — Что же теперь будет с мальчиком? Какаши поджал губы. Учиха Саске — единственный, кого пощадил Итачи, по одному ему известной причине — всё ещё лежал в больнице, и до сих пор не пришёл в себя. Хатаке скривился, вспомнив, в каком состоянии они с Югао нашли маленького Учиху в ту ночь. Физические ранения были не так опасны, как ментальные: очевидно, что Итачи наложил на брата очень сильное гендзютсу, возможно, даже цукиёми. Какаши не были известны подробности реабилитации Саске, но он слышал, что им занимается Сакура, а, значит, он в надёжных руках. — Я боюсь, что он захочет мести. — Он захочет, — Гай сложил руки на груди. — Если рядом с ним не будет мудрого сенсея, который направит его энергию в нужное русло. На благо будущего деревни, а не на обиды прошлого, — он посмотрел Какаши в глаза. — В тот день, когда мы пошли в Академию, я заметил, как ты приглядывался к этим детям, даже если и сказал, что пошёл лишь за компанию со мной, — он усмехнулся. — Увидев юного Учиху, ты подумал, что если и есть кто-то, чьим сенсеем тебе хотелось бы быть, то это он. — Брось, Гай, — Какаши нахмурился. — Не выйдет из меня сенсея, — он покачал головой. — Уверен, что для него найдутся достойные наставники. Возможно, это будешь ты. Ты к любому найдёшь подход, — он красноречиво показал на себя, на что Гай захохотал. — И всё же, задумайся, Какаши. Тебя с Учихами связывает слишком многое: сначала Обито, потом Итачи, да и кто научит мальчика пользоваться шаринганом, если не ты? Какаши положил руку на бандану, за которой был скрыт его «трофейный» глаз. А ведь действительно, у Саске не осталось ни одного человека, который бы подсказал ему, как использовать такое мощное додзютсу. — Более того, я уже точно знаю, какую команду возьму, вылазка в Академию помогла мне окончательно сделать свой выбор, — Гай с теплотой улыбнулся, а затем протянул другу руку. — Ну что, отдохнул? Теперь продолжим тренировку! *** Какаши вот уже несколько минут разглядывал дверь в квартиру Сакуры, оттягивая тот момент, когда топтаться будет неприлично, и придётся постучать. Он, наверное, уже успел изучить все царапины и сколы, когда услышал шаги на лестнице. — Ты что здесь делаешь? — Сакура даже не звучала удивлённой, скорее, уставшей — словно у неё даже не хватало энергии удивиться. — Сколько тебя можно ждать, — сурово проговорил Какаши вместо ответа. — Что-то я не припомню, чтобы звала тебя в гости, — заметила она, отпирая дверь. — Я думал, что ты будешь дома в такое позднее время, вот и не стал предупреждать. — Надо было задержаться в больнице, — Сакура прошла внутрь. Звать его она не стала, но Какаши решил пригласить себя сам, зайдя и закрыв за собой дверь. — Так что ты здесь делаешь? И не говори, что заблудился на дороге жизни из продуктового домой, — она обессилено упала на диван. — На дороге жизни? — Какаши сжал пакет с продуктами, который девушка обнаружила. — Это твой Какаши-сенсей так часто говорил? — Ты сейчас серьёзно сказал о себе в третьем лице? — уголки губ Сакуры дёрнулись. — Ты ужасно выглядишь, — он, наконец, положил пакет на стол. — Когда ты в последний раз ела нормальную пищу? — она промолчала, и он открыл холодильник. — Здесь пусто. Значит, — Какаши открыл дверцу кухонного шкафа, где стояло около пятнадцати банок консервов. — Серьёзно, Сакура? — Какаши, зачем ты пришёл? — устало спросила Сакура, потирая виски. — Три недели назад ты выгнал меня из своего дома, узнав правду обо мне, неделю назад обвинил в геноциде Учих, а теперь что? В тебе вдруг проснулся заботливый наставник? Если дело в этом, то не переживай, ты никогда не был мне хорошим учителем, так что начинать сейчас уже не имеет смысла. — Я не обвинял тебя ни в чём, — он закрыл шкаф и, подойдя ближе, присел на противоположный край дивана. — И я пришёл к тебе не как бывший сенсей, то есть, будущий, ну, то есть… ты поняла, — Какаши повернулся к ней, чтобы словить безразличный взгляд. — Саске сегодня очнулся, — вдруг решила поделиться Сакура. — Мне было страшно, что я не справлюсь с его лечением, — она поёжилась. — Итачи перестарался с Цукиёми. — Скорее, наоборот, недостарался, — Какаши склонил голову набок. — Наверняка хотел сделать брата овощем, чтобы самому остаться последним Учихой, — он запнулся и, округлив глаза, вновь посмотрел на Сакуру. — Итачи бы не допустил такой оплошности. Он хотел оставить брата в живых. Но зачем? Ты ведь знаешь, Сакура? — девушка посмотрела на него с мольбой в глазах, и Какаши хлопнул себя по лбу: и на что он рассчитывал, задавая ей такой вопрос? — Просто… просто иди домой, Какаши, пожалуйста, — Сакура прикрыла глаза. — Нет. Нет, я не могу тебя опять оставить одну, Сакура. Она в замешательстве на него посмотрела, явно ожидая, что это его очередной блеф. Но не на этот раз. — Когда я узнал о тебе правду, мне было больно, — Какаши придвинулся ближе к ней. — Ты должна понимать, что это не та новость, которую сразу можно спокойно принять. Мне нужно было время, чтобы всё осознать, — он накрыл её руку своей, с сожалением вспомнив, что в прошлый раз он грубо сжимал её кисти. Да, Сакура не была хрупкой, но такого отношения она не заслуживала. — Поэтому прости, что я тебя оттолкнул, но я не мог иначе. Ты знаешь, как тяжело мне было подпустить тебя ближе… — …И когда ты это сделал, оказалось, что я тебя обманывала всё это время, — Сакура повернулась к Какаши и сжала его руку. — Я прекрасно понимаю, тебе не за что просить прощения. Ты должен был меня оттолкнуть. Это было правильно, Какаши. — Думаешь? — он осторожно поднял её ладонь, чтобы положить на свою грудь: так, чтобы она чувствовала биение его сердца. — А мне кажется, что нет. Нет в этом ничего правильного. Он прислонился лбом ко лбу Сакуры, прикрыв глаза. Они так сидели около минуты, пока его сердцебиение не успокоилось, а её плечи уже не были так напряжены. Какаши никогда не был хорош в чувственных речах. Ему хотелось сказать, что он чувствует себя идиотом за то, что обвинил в бездействии тогда, в квартале Учих, просто потому что ему хотелось кого-то обвинить. Он знал, что ей было тяжелее, что она на протяжении стольких месяцев была неразлучна с Итачи, прекрасно зная, что он собирается сделать. Сколько раз ей приходилось делать тяжёлый выбор, не потому что ей так хочется, а потому что так должно быть? Насколько тяжело ей было отпускать Сая в Корень Анбу? Через что она проходила каждый раз, когда он, Какаши, обвинял её во лжи, предательстве и шпионаже? Ей и так было тяжело, когда она оказалась брошена во времени, которому не принадлежит, а что сделал он, чтобы её поддержать? — Я приготовлю тебе ужин, хорошо? — Хорошо. Спасибо, Какаши.