У зеркала два лица

— Открывай, открывай же, — Камила изо всех сил бьет ногой в деревянную дверь и обреченно роняет голову на холодное полотно. Отчаяние и упадок сил, вот все что она чувствует на данный момент. Внутри только пустота и вечный поиск ответов на вопросы, которые еще даже не заданы. Сейчас шесть утра, но ей наплевать, что она может разбудить соседей, поэтому ее рука неотрывно жмет на дверной звонок. — Открывай! — отчаянно принуждая хозяйку квартиры криком, Камила бьет раскрытой ладонью по полотну. Когда ее рука уже вновь готова ударить в дверь, дверное полотно распахивается с тихим скрипом. На пороге, словно греческая статуя, такая же бледная и с невообразимой тоской в глазах стоит Мартина. Ее потерянный взгляд ничего не выражает, даже гнева или удивления. Завернутая в мужской халат, Марту, шаркая по полу от бессилия, молча разворачивается в коридоре и медленно направляется в свою спальню. Камила растеряна, но отступать не намерена, такова уж ее природа. — Мне нужен крестик Бенхи! — притопывая ногой в длительном нервном ожидании, Ками не смотрит своей визави в глаза, а вместо этого, воинственно складывает руки на груди и утыкается в окно. Марти все так же молча ложится на постель и отворачивается к стене, на которой огромными черными буквами написано слово «счастье». После их разрыва Бенха так ничего и не изменил в квартире, как обещал, думает Камила, и раздраженно продолжает гнуть свою линию. — Ты оглохла совсем? Я говорю крестик мне его верни! По прежнему нет ответа. — Ладно, — Бордонаба отчаянно вздыхает и принимается за собственные поиски. Ящики письменного стола один за одним ударяются об деревянный каркас. Теперь на очереди тумба с бельем, и Камила не церемонится, вытряхивая наружу все содержимое. Мартина молча следит за всем этим представлением со стороны, и даже не думает о том, чтобы ее остановить. У нее не осталось сил бороться, ее душа требует только одного - смирения и покоя. — Где он? — Камила переворачивает драгоценности в шкатулке, но когда не находит того, что так упорно искала, переключает все свое внимание на прикроватную тумбочку. — Ты же понимаешь, что я не уйду, пока… — Бордонаба затихает на полуслове, потому что в раскрытом ящике перед собой видит маленькую бархатную коробочку. Ее сердце замирает в ожидании истины. Она не торопится брать ее в руки так, словно она отравлена. На тридцать процентов Камила уверена, что нашла то что искала, но остаются еще семьдесят, и сомнения гложут ее голову, не давая ей мыслить трезво и хладнокровно. Один короткий щелчок и тайна раскрыта. Кольцо с маленьким бриллиантиком в середине, как вечное напоминание о том, кем ей больше никогда не стать. Камила закусывает губу от горечи и обиды, и одновременно с тем закрывает черный футляр. — Крестик, живо! — А то что, убьешь? — спящая красавица выходит из состояния абсолютного вакуума и медленно поворачивает голову в сторону своей обидчицы. Ее глаза словно дуло пистолета, готовы выстрелить в любую секунду и убить. Взгляд Камилы падает на ее шею, которая из-за чрезмерной худобы выглядит совсем не по возрасту. — А ты не сомневайся, Мартина. Крестик…мне…отдала, — выговаривает она тихо и по буквам, — сейчас же! Видя как Марти не реагирует, Камила отчаянно бьет раскрытой ладонью по кровати, и та, отпружинивая от матраса, оказывает должный эффект. В испуге карие глаза Мартины расширяются, и она сжимает нагрудный крестик в кулаке, держась за него, как за спасательный круг. — Он мне этот крестик перед самой смертью на шею повесил, и будь я проклята, если я его когда-нибудь тебе добровольно отдам, — шипит и выплевывает из себя Марти каждое произнесенное слово. Камила вскакивает с колен и начинает отчаянно бродить по комнате, метаясь из угла в угол, словно лев в клетке. Выслушав ее аргумент, она понимает, что завладеть такой необходимой ей личной вещью Бенхи будет задачей из области фантастики. — Ладно, — спустя несколько мучительных минут, нежелательное решение зреет в голове Камилы, — собирайся, со мной поедешь. — Чего? Ты совсем спятила? Никуда я с тобой не поеду. — Это не моя прихоть, об этом меня Рохас попросил. — Ты выпила, да? — После смерти попросил, — понимая как же глупо это звучит, Камила хватается за голову. — Он к тебе что, во сне приходил? — в открытую продолжает издеваться Мартина. Видит Бог она не хотела, но рука Ками сама тянется к карману узких джинс, и сжимая свернутый конверт, в кулаке бросает его на кровать. — На вот! Читай! Мартина не торопится подчиниться, и с подозревающим взглядом, осторожно тянется к письму рукой. Пробегаясь глазами по основным моментам, она выглядит расстроенной, но всячески старается этого не показывать. Нужно сохранять лицо перед той, которая ита стоит ей поперек горла. — И почему я должна тебе верить? Может ты это сама написала? — Я знаю, ты обо мне высокого мнения, прочем как и я о тебе, но взгляни правде в глаза, это почерк Рохаса. Пожалуйста, — просит Камила, наступая на горло собственной гордыне. — Крестик я тебе не отдам, потому что пообещала ему никогда его не снимать… Ехать далеко? *** Грузовичок Теодоро мчится по объездной дороге, огибая небольшие горные возвышенности и поселки, расположенные вдоль узкой трассы. Тишина в машине настолько осязаема, что ее можно даже потрогать руками. Они молчат вот уже четыре часа к ряду. Одна прячет взгляд в потоке встречных автомобилей, а другая уже просверлила дырку в пассажирском окне, прикрываясь красотами дикой природы Аргентины. — Может уже перестанем делать вид, что это вовсе не неудобная ситуация, что нас в жизни связывал один общий мужчина и поговорим о нем? — Предпочту промолчать, — бурчит себе под нос Мартина. — Мне даже сама постановка вопроса ненавистна. — Ладно, не хочешь ты, тогда я начну, — Камила натягивает очки на глаза, чтобы не дай бог не показать своих настоящих эмоций. — А помнишь, — на ее лице появляется подобии легкой улыбки, — у него пунктик был, он всегда все со своей тарелки доедал. Ками все еще немного ухмыляется, но все так же задумчива. — Говорил, что таким образом разбазариваешь свою силу. Вот прям все подчистую доедал! А как он бровь левую всегда дугой выгибал… — Замолчи, пожалуйста… — Марти отчаянно сжимает веки, пытаясь оттолкнуть от себя невольно приходящий образ любимого мужчины. — А эту футболку черную с надписью «Bersuit», он же ее просто до дыр затаскал. Мартина смахивает слезу и вторит уже более настойчивее. — Замолчи, я сказала! — А это его… — Останови машину! — Спокойно. — Я сказала машину остановила!!! — Марти цепляется руль и резко выворачивает его на обочину. Маленький грузовичок почти переворачивается от таких резких маневров и тормозит, оставляя после себя песочные клубы и звуки камней ударяющих об звонкие покрышки. — Ты что творишь? — Камила возмущена до корней волос, но ее руки все еще плотно сжимают кожаный руль. — Я? Это ты что творишь? Зачем ты снова появилась в нашей жизни? Зачем? Бордонаба онемевает от правды, которую итак многократно мысленно повторяла самой себе. Она больше не думает и не размышляет, она просто видит ее, ту что стала ей заменой на долгие годы и тихо произносит, то что лежит у нее на душе: — Он меня оставил и нашел тебя… это мне сейчас хреново, поняла? Ты знала, что он умирает и ни словом со мной не обмолвилась… — в ее строгих карих глазах застывают слезы. — Болезнь, — равнодушно и холодно начинает Мартина, — это то единственное, что мы с Бенхой пополам разделили. Только я и он и никого больше… И ты думаешь, я бы от этого добровольно отказалась? Да я рада была, что он решил тебе не говорить! Она молча разворачивается и идет к придорожному кафе. Камила, задумываясь о сказанном, неохотно плетется следом. — Кофе, пожалуйста, — когда ее острые локти падают на крышку стола, Бордонаба отодвигает стул ногой и усаживается за него, попросив официантку включить в заказ еще один мате. Теперь они еще дальше друг от друга, чем были этим утром, поэтому нет нужды в лживых разговорах и приветливых взглядах. В этом общем горе каждый барахтается и спасает себя сам. — С днем рождения, тебя… — доносится откуда-то с кухни, после чего девушки одновременно поворачивают свои головы в сторону бара. — С днем рождения, тебя! С днем рождения, Камила! С днем рождения тебяяя!!! — работники кухни во главе с официанткой, ставят перед Бордонабой огромный торт, на котором мастикой выложена разноцветная надпись "с днем рождения"! — Загадываете желание! — молодая девушка растягивается в улыбке. Все это действо ее ужасно забавляет. — Я… не понимаю… — Камила растерянно смотрит на свечки, которые дрожат от настенного кондиционера. — А это ваш подарок! — огромная коробка, перевязанная красным бантом падает на стол. — Счастливого дня рождения!!! — Так! Стоп! — Бордонаба выставляет руку вперед, — что все это значит?! — Вы Камила Бордонаба? — Да. — Значит все правильно. Сегодня 4 сентября ваш день рождения, пока все верно? Перекидываясь осторожными взглядами с Мартиной, Камила осторожничает: — Да, но как вы… — Месяц назад к нам зашел один парень, который сделал поздравительный заказ на четвертое число и дал нам вашу фотографию. С днем рождения! — весело щебечет официантка, и самоустраняется. — Но как он мог знать, где и когда я остановлюсь? — Камила растерянно трет лоб, а затем теребит губу от бесконечного потока мыслей в своей голове. — Разве тебя не интересует что внутри коробки? Разве так важно знать, как? Он оставил для тебя послания. Для тебя… — возмущенно ударяя себя по бедрам, Мартина выходит на улицу, оставляя своей оппонентке раскрыть подарок в полном одиночестве. Но этот жест совсем не даёт увадения, это просто невозможность смотреть на то, как любимый мужчина дарит подарки другим женщинам. Камила все еще напряжена. Глаза огибают полупустое кафе, а пальцы осторожными движениями стягивают огромный бант на край коробки. Она снимает крышку и первое, что попадается ей на глаза - это черный диктофон. На секунду Ками превращается в ребенка, который ждет свой подарок на Рождество, от того ее руки наспех тянутся к диктофону, пытаясь скорее добраться до самой сути. Щелчок, и вот она может вновь услышать его такой родной сердцу голос. Ками, с днем твоего рождения! Ужасно хочется быть рядом с тобой в эту минуту, ведь сегодня тебе исполнилось тридцать. Представляю как ты ворчишь, сетуя на свой возраст. В моих представлениях это выглядело забавно! — Совсем нет, — отвечает Камила пустоте придорожного кафетерия. Ну нет, так нет, — его голос на пленке звучит так же, как и в жизни. Молодой и озорной, с нотками теплоты и романтики. Бенха словно заранее знает, что она скажет и поэтому подшучивает. Так много хочется сказать тебе в эту самую минуту, но так много разочарования, что не лично и не глаза в глаза. Я не знаю, что можно пожелать такой уникальной девушке как ты, ведь все при тебе, Бордонаба. Наверное, остается только одно, пусть в этой жизни тебе повезет так же, как и мне однажды посчастливилось встретить тебя. Не думай о том, как я так все продумал до мелочей, по поводу этих посланий, так ты только испортишь мой гениальный план. Честно говоря, я просто не готов пока сказать тебе прощай. Мой подарок лежит в коробке, эта информация на всякий случай, если официантка решит присвоить его себе. Я хочу, чтобы сегодня ты улыбалась, ну же, улыбнись! — просит он, словно догадывается, что Камила даже бровью не поведет, чтобы исполнить его просьбу. Ps: И знай, где бы я сейчас не находился, я всегда буду любить тебя! В слезах, дрожащих в самых уголках карих глаз, затуманиваются пламени свечек на торте. Ее единственное желание в этот день рождения, чтобы сейчас он был просто рядом, но ведь чудес на свете не бывает, от того одним залпом Камила тушит все рождественские свечи и равнодушно встает со своего стула. Вспомнив про свой подарок, она медленно возвращается к столу и с любопытством заглядывает внутрь бумажной коробки. Пальцы ощущают гладкость ткани под подушечками, и как только она разворачивает шуршащую обертку вокруг, ее взгляду предстает белоснежное подвенечное платье. Ее мысли уже далеко за пределами этой вселенной, они уносят ее в прошлое… — Бенха! Скорее! Дождь уже начинается! — Ну и чего, не сахарные ведь!? Камила с сандалиями в руках, продолжает торопиться, семеня босыми ногами по мокрому песку, а он, словно и рад растрачивать себя под этим ливнем. Расставив руки по обе стороны, Рохас стоит, устремив глаза наверх, и подставляет свое довольное лицо небесам. — Бенха, перестань уже дурить! Иди под навес, — и вот уже Ками, стоя под крышей беседки, накрытой сухими пальмовыми листьями, несогласно топает ногой. — Иди ко мне!!! — на его губах мальчишечья улыбка, а пальцы рук зазывают ее, словно манят слепого котенка. — Сегодня мой день рождения, а ты портишь праздник! — Ну давай, иди же ко мне, Бордонаба. Неужели боишься промокнуть? Только представь, — говорит он закрытыми глазами под проливным дождём. Бенха дрожит от прохлады, которая идет с рваных берегов голубого озера. Его рубашка, с закатанными до локтя манжетами, мгновенно прилипает к телу, а все кожа покрывается мелкими мурашками. — Мы только вдвоем… можем чувствовать песок, размякший под ногами… и запах… — он расширяет ноздри, пытаясь втянуть аромат природы. Его глаза все еще закрыты, а на лице сияет блаженная улыбка. — Прислушайся… слышишь — кричит Бенхамин, — слышишь звук капель, бьющих по листьям? Как же хорошо, и все это только для нас с тобой. Разве можно мечтать о чем-то большем? — О нормальном парне, например? — как всегда недовольно шутит Камила, подходя к нему из-за спины. Она обнимает себя за плечи и дрожит, пока вода бежит по ее волосам и спускается поземками по всему ее телу вниз. Губы дрожат от прохлады, а дождь только усиливается, поэтому приходится часто моргать, чтобы что-нибудь разглядеть сквозь затуманенный взгляд. — Иди ко мне, Ураган, — Бенха подтаскивает Камилу к себе, хватая за холодную ладонь. — С днем рождения, моя любовь… — нежно шепчет он ей на ухо и покрывает поцелуями ее глаза и скулы. — Сегодня я дарю тебе весь мир. Здесь все наше! Мое и твое! Идем, окунемся? — он выдает одну "гениальную" идею за другой, а потом смеется и стягивает с себя всю одежду. Выходит тяжело, потому что из-за дождя, она постоянно прилипает к телу, не желая соскальзывать. Камила не спешит присоединиться: — Что с тобой, ты меня пугаешь? Или тебе так вино в голову ударило? — Иди ко мне, — говорит он над поверхностью воды, даже не стараясь выслушать ее нападки. Сейчас его глаза горят так, словно он крокодил, готовый напасть на свою жертву в любую секунду. — Даже не думай, — предостерегает его Камила, когда он с огромным желанием в горящих глазах, выходит за ней на берег. Она убегает от него, но ее ступни увязают в мокром песке, не давая двинуться вперед. Рохас настигает свою добычу, и закидывая ее себе на плечо, держит путь обратно к озеру. — Нет, Бенха! Нет! — Ками отчаянно колотит маленькими кулачками по его спине, но все тщетно. — Ты ненормальный! — она пытается улыбнуться, но Бенхамин смотрит на нее серьезным взглядом, так словно пытается ее разгадать. — Ненормальный, потому что ты рядом. Или ненормальный потому что, дарю тебе это озеро, Камила. — Хорошо быть романтиком, Рохас, — она все еще пытается шутить, — можно вообще на подарки не тратиться, правда? Игриво ударяя его по плечу, Камила пытается вызвать на его лице улыбку, за которую она его полюбила. Бенхамина задевают ее слова, он расставляет руки по сторонам, словно спрашивая в немом вопросе. — Ну, а что ты хочешь? — То же что и все девушки! — Ну хочешь, я тебе машину новую подарю? А хочешь платье… платье хочешь подарю? — Ты же знаешь, я платья вообще не ношу. Я его только раз в жизни надену и все! — Ну, хорошо, подарю я тебе такое платье, — его тон снисходителен. В какой-то момент они оба перестают дышать, глядя друг другу прямо в глаза. Это словно падение в бездну с края земли. Если бы у земли вдруг образовался край. Вокруг тишина, и только слышно, как холодные капли лупят по водной глади и оставляют после себя большие и маленькие пузыри. — Я за тобой как по краю хожу… — с полным осознанием всего сказанного, его руки находят ее влажные скулы и бережно убирают в сторону прилипшие пряди волос к губам. — Страшно? — словно, "а какого это," спрашивает Камила и закрывает тяжелые веки. Она больше не хочет ничего слышать, сейчас она хочет только чувствовать. — Ты даже себе представить не можешь как это страшно… вдруг когда-нибудь сорвусь, — Бенха бережно проводит кончиками пальцев по ее бровям и глазам, пытаясь запомнить каждую черточку, без того уже врезавшуюся в его память. — Я всегда тебя за руку держу… — А вдруг когда-нибудь отпустить захочешь? — Тогда вместе с тобой упаду… — Камила накрывает его губы поцелуем, словно хочет успокоить, а ее сердце, готово вырваться из груди от переизбытка чувств.