медленно, медленно

Море сверкает под ними – миллион крошечных преломляющихся кристаллов, и Элфи снова барабанит пальцами по подлокотнику; о чём она только думала? Три месяца с человеком, который раньше был её злейшим врагом! Через неделю они выцарапают друг другу глаза, как парочка старых сварливых гоблинов за игрой в огненный шар. Артемис сидит напротив неё и читает электронную книгу. Луч света проникает через окно и пересекает его скулы, сияя на фоне разноцветных глаз. – Что-то не так, Майор? – лениво спрашивает он, не поднимая головы. Она заставляет свои пальцы остановиться. – Нет, – врет она, глядя в окно. – Просто интересно, почему ты не пилотируешь этот старый кусок хлама вместо Дворецки. Он смотрит на неё. – Если это кусок хлама, то Кёнигсегг CCXR Тревита – старый пикап. А что касается того, что я не веду – я ведь должен быть в отпуске, не так ли? – А когда ты не в отпуске, – бормочет она. Самолет небольшой, но (разумеется) обустроен со всей роскошью. Деревянные панели, темная искусственная кожа, мини-холодильники – это заставляет Элфи думать о том роскошном шаттле, который Опал украла много лет назад, но в этом самолете хотя бы есть какая-то человечность. Артемис сказал, что он принадлежит семье уже десять лет, и по нему это видно, особенно после визита близнецов. Несмотря ни на что, она всё ещё нервничает. Она тоже хотела бы вести самолет, или хотя бы сидеть в кабине. Она скрещивает ноги, долго ерзает, а затем откидывается на спинку стула. – Я рад видеть, что терпение, которое сделало тебя любимицей всего ЛеППРЕКОНа, всё ещё является твоей основной чертой характера, – иронично говорит Артемис. Он откладывает свою электронную книгу и складывает руки на коленях. – Хочешь посмотреть кино? Почитать? Поспать? Элфи скрещивает руки, раздраженная тем, как легко он игнорирует их разницу в возрасте, беря инициативу на себя. – Я забыла, как долго летят ваши самолеты, – ворчит она, глядя вверх. – Если бы мы просто взяли шаттл, мы бы уже были на месте. – Я уверен, что ты можешь потерпеть три часа, – отвечает Артемис. Элфи отворачивает лицо, но ничего не говорит, чувствуя, что он смотрит на неё. Он откашливается и откидывается на спинку кресла. – Я немного посплю, – говорит он, устраиваясь удобнее. – Почему бы тебе не навестить Дворецки? – Так и сделаю, – бормочет Элфи, но когда она расстегивает ремень безопасности, самолет слегка поворачивается, свет из окна скользит по лицу Артемиса, и она неотрывно смотрит на него, на него. Острая линия челюсти, лениво бьющийся пульс. Она думает обо всех красивых женщинах и красивых мужчинах, наслаждавшихся поцелуями, которыми она покрывала этот небольшой участок кожи. Стыд будто волной проходит сквозь неё, горячий и тяжелый, и она резко встает. Это Артемис, а не один из твоих прошлых любовников, не будь такой отвратительной, Элфи! Она подкрадывается к кабине, распахивает дверь. Дворецки улыбается ей, и она садится рядом с ним в кресло второго пилота. – Артемис спит, – говорит она. – Там скучно. – А разве скука иногда не бывает хороша? – смеется Дворецки. – Я могу вспомнить множество раз, когда вел самолет и был готов убить за «скучно». Элфи скрещивает руки на груди, и он смотрит на неё. – Всё в порядке, Элфи? – спрашивает он мягко, и то, что он называет её по имени, заставляет её немного расслабиться. – Не знаю, Дворецки. Просто… почему Артемис это делает? – Ему нравится спать, – беспечно отвечает Дворецки, но ждет, пока она продолжит говорить. – Зачем ему брать меня с собой в Европу? С каких это пор Артемис Фаул любит путешествовать? Дворецки некоторое время ничего не отвечает, а затем говорит: – Я думаю, что Артемис бежит, Элфи. – От чего? Губы Дворецки слегка кривятся, он пожимает плечами, некоторое время ничего не говорит – а потом… – У нас в доме никогда больше не будет роз. Элфи оглядывается назад и видит в проеме локоть спящего Артемиса. – Кажется, он в порядке, – медленно говорит она. – Он рассказал мне о том, как он по-новому посмотрел на семью и как бы он хотел жить своей жизнью – – Я этого не отрицаю, – быстро говорит Дворецки. – Но я думаю, что он страдает посттравматическим расстройством. Он никогда не признается в этом ни тебе, ни мне, я думаю, что он пытается справиться с этим сам, но ... – он вздыхает. – Просто... присматривай за ним. Я беспокоюсь. Я не думаю, что он собирается выпрыгнуть из окна или начать искать неприятности на свою голову, но я волнуюсь. – Он твой сын, – говорит Элфи, кладя руку ему на плечо. – Конечно, ты волнуешься. Он гладит её крошечную ручку и улыбается. – Спасибо, Майор, – отвечает он, и они погружаются в уютное молчание. – Так чего же ты ждешь от Греции? – спрашивает её Дворецки минут через десять. – Не знаю, – говорит Элфи, снова неожиданно занервничав, но на этот раз по поводу безопасности. – Путешествий вдали от толпы, это точно. – Всё будет хорошо, – обещает он. – Я постоянно буду в режиме ожидания, и к тому же есть Жеребкинс. Добавь к этому стратегические таланты Артемиса – ты точно будешь в безопасности. – Надеюсь, – ворчит Элфи, вспоминая то время, когда её чуть не убили и не съели. Было весело. – Путешествие по Европе – это целый обряд посвящения для людей в возрасте Артемиса, – усмехается Дворецки. – У фей есть какой-нибудь эквивалент? Элфи задумывается. – Наверное, совершать паломничество в горячие точки? Есть несколько разных мест по всему миру, где магия прямо прорывается из-под земли. Тара, Улуру, и так далее. Многие феи берут пару лет отпуска после колледжа для путешествий. – Ты тоже? – Конечно, – говорит Элфи. – Я тогда путешествовала со своей девушкой. Это была отличная поездка, не учитывая то, что мы расстались, как только я поняла, что не выдержу с ней больше двух дней. – Я был в отношениях с кем-то подобным, – улыбается Дворецки. – Это было волшебно, пока я не понял, что если ещё раз услышу, как он жует, я не сдержусь и использую свои шнурки… определенным преступным образом. – Однажды я встречалась с парнем, который дышал только ртом, – говорит Элфи. – Однажды я встречался с парнем, который дышал только ртом, и у которого были скрипучие миндалины. Элфи смеется и бьет его по руке. – Это не соревнование, – улыбается она. Дворецки улыбается ей в ответ. – И с каких это пор Дворецки стали с кем-то встречаться? – восклицает она, внезапно понимая значение его случайного признания. – Найти время было трудно, – признается Дворецки. – До того, как я был официально нанят Фаулами, когда родился Артемис, я встречался с парой человек. Мне было около двадцати, когда меня отправили обратно в Ирландию. – Был кто-нибудь особенный в твоей жизни? – спрашивает Элфи. – Мм, – улыбается Дворецки, но больше ничего не говорит. – О, да ладно! Ты не можешь вот так сначала заинтриговать меня, а потом молчать! – Могу, – говорит он. – Ничего серьезного, я хочу посмотреть, как далеко всё это зайдет, прежде чем разоблачу свою самую большую слабость. Элфи фыркает, улыбается и отворачивается к окну и облакам. --- Артемис падает, падает и падает, темнота окружает его, разум отдаляется дюйм за дюймом от его тела, и он просыпается в своем кресле, весь мокрый, судорожно сжимая пальцы; запах роз, густой и тяжелый, как приторный трупный запах, обволакивает его, буквально стоит во рту. Он смотрит в потолок, концентрируясь на своем дыхании, возвращаясь в своё тело, отслеживая, как его пальцы чувствуют материал сиденья, насколько прочно его ноги стоят на земле. Он хладнокровно следит за каждой каплей пота, сползающей вниз по шее, за напряженными мышцами спины. Дышать становится легче, и ровно через пять минут и двадцать четыре секунды он расслабляется полностью, проводит рукой по волосам и откидывается на спину кресла. Только три кошмара на этой неделе! – говорит он себе, но даже в голове это не звучит так поздравительно, как ему хотелось бы. Он делает большой глоток из охлажденной бутылки очень дорогого ягодного сидра, рекомендованного ему Минервой, прижимает бутылку ко лбу. – Мне уже лучше, – говорит он сам себе и осушает всю бутылку до конца, пытаясь успокоить сердцебиение. Артемис никогда не пропагандировал алкоголь как метод самолечения, но это так необходимо, что он просто успокаивает себя тем, что один раз не делает из человека алкоголика, встает, чтобы пойти освежиться, и бросает бутылку в мусорное ведро с большей силой, чем это необходимо. В ванной он брызгает водой на лицо, поправляет лацканы (сегодня галстука нет, сейчас же отпуск, поэтому – только простой пиджак, рубашка на пуговицах и пара сшитых на заказ хлопчатобумажных брюк). Строго смотрит на себя в зеркало и выходит обратно. Свет, проникающий через окна, говорит, что день подходит к концу, и Артемис просовывает голову в кабину, где видит Элфи, спящую в кресле пилота, и Дворецки, который расслабленно смотрит в окно. – Почти на месте, – говорит его бывший телохранитель, щелкая парой переключателей. – Ещё минут тридцать до приземления – тебе лучше пристегнуться. Артемис кивает в знак согласия и нежно кладет руку на плечо Элфи. Он чувствует твердые мышцы под джемпером и неловко поражается тому, что его рука почти полностью покрывает её предплечье. – Элфи, – говорит он, мягко встряхивая её. Её ресницы трепещут, и она потягивается, протирая глаза. – Мы уже на месте? – Совсем скоро. Дворецки хочет, чтобы мы пристегнулись перед посадкой. Элфи с наслаждением вытягивает ноги, а затем встает. – Увидимся на земле, Дворецки, – говорит она и следует за Артемисом обратно на своё место. Она пристегивает ремень безопасности, и внезапно принюхивается. – Ты пил? – Просто сидр, – быстро отвечает Артемис. --- Элфи влюбляется в Грецию, как только выходит из самолета. Солнце брызжет светом, океан бурлит, а морской соленый бриз резок и свеж. – Добро пожаловать на Вувалос, – говорит Артемис позади неё, надевая солнечные очки. – Дай угадаю, – говорит она полушутя, глядя на белый песок и хрустальный океан. – Этот остров принадлежит твоему отцу. – Не совсем. Но он принадлежит жене моего партнера по бизнесу. Элфи оборачивается к спускающемуся к ним Дворецки; он подмигивает ей. – Покажи Элфи дом, Артемис. Я возьму багаж. – Отличная идея. Пойдем, Элфи, – быстро говорит он и поворачивает к утесу. – Ты не собираешься залезать туда? – усмехается Элфи, поправляя кепку и проверяя крем. – Это вряд ли, – отвечает Артемис. Они приходят к подножию скалы через несколько минут, и Элфи скрещивает руки на груди. – Ах, да, – произносит она. – Это скалы. Я так редко их вижу дома, под землей, где я живу в окружении минералов. – Постарайся обуздать свой энтузиазм, – ухмыляется Артемис и нажимает на невзрачный выступающий камень. Плитка отходит внутрь, показывая сенсорную кнопочную панель. Он вводит пятнадцатизначный код ("Перебор", – сдерживая смех, отмечает Элфи), и двадцать футов камня опускаются, открывая высокий современный коридор. – Ну ладно, – сдается Элфи, чувствуя затылком выжидательный взгляд Артемиса. – Забавный образец архитектуры вершков. – Если ты находишь это забавным, то сейчас ты будешь в восторге, – говорит Артемис, подталкивая её к коридору, в конце которого виднеется лифт. Артемис нажимает кнопку пятого этажа, двери закрываются и лифт взлетает так плавно, что Элфи даже не может понять, что они уже приехали, пока двери не открываются с другой стороны; и вот теперь она по-настоящему впечатлена. Белый теплый ковер и окна от стены до стены – с видом на океан. – Это всё вырезано в скале? – задыхаясь, спрашивает Элфи, бросаясь к окну. Там есть спуск прямо к песку и кристально чистым водам, и она видит внизу маленькую лагуну. – Да, – отвечает Артемис, вешая куртку на крючок у двери. – Достаточно изысканно сделано. Я бы сказал, сколько это стоит, но я не хочу, чтобы ты упала в обморок. – Могу только представить, – говорит Элфи. – Ладно, вершок. Цвет меня впечатлил. Он выглядит явно довольным. – Мы пробудем здесь ещё пару дней. Подумай об этом как об иллюстрации для нашей поездки – никого из людей на острове, океан в полном твоем распоряжении и прекрасная еда от Дворецки. – Красиво, – выдыхает Элфи, всё ещё глядя на море. – Ну, да, я довольно впечатлен сочетанием мебели и декора – и со всей снисходительностью к этим модернистским движениям, я в принципе должен признать, что этот дом великолепно украшен – Элфи смотрит на него, и он останавливается. – А. Ты имела в виду океан. Он присоединяется к ней у окна, и она легонько ударяет его в плечо. – Там есть лагуна, – указывает он. – Туда можно спуститься на лифте. – А на каком этаже спальни? – На четвертом. Из твоей спальни открывается лучший вид. Элфи качает головой. – Это потрясающе. – В общей сложности у нас есть пять дней, чтобы отдохнуть здесь. Я бы тебе порекомендовал здешний тренажерный зал и сауну. Лифт легко дребезжит, и выходит немного уставший Дворецки. – Артемис, я распаковал нашу одежду. Я оставил твой чемодан на кровати, Элфи, – доброжелательно говорит он ей. – Я установлю обычную систему охраны, а потом буду готовить ужин. – Хочешь, я покажу тебе дом? – спрашивает Артемис, и Элфи улыбается, качая головой. – У меня на уме кое-что другое, – говорит она, глядя на океан, и Артемис вздыхает. – Пойду возьму плавки, – ворчит он. --- Его пальцы ног сжимаются и разжимаются в теплом песке, и он хмыкает. – Если я порежу ноги о какую-нибудь раковину, – говорит он вполголоса, – это твоя вина. – О, замолчи, – рассеянно отвечает она, сидя на песке. Он немного ворчит, но уступает теплому песку, который так контрастирует с прохладной океанской водой. Артемис в плавках и легкой рубашке, Элфи – в купальнике. Оба они по уши намазаны солнцезащитным кремом, и Артемис – по настоянию Элфи, конечно, и к большому его огорчению – намазывает даже щеки. – Я никогда не отдыхала на пляже, – признается Элфи, глядя на океан. – Это действительно здорово. – Подожди, пока тебе не придется смывать с себя песок, – мрачно говорит Артемис. Элфи закатывает глаза и наклоняется, словно изучая большую раковину на песке. – Не дай бог тебе приложить любое физическое усилие, – шутит она, а затем брызгает на него водой. Волна прохлады резко окатывает его, и он, ахнув, отскакивает, вытирает воду с лица и смотрит на Элфи, которая приседает в воде, ухмыляясь. – Обязательно ли, – начинает он и кашляет, когда она опять брызгает на него водой. – Элфи, – продолжает он осуждающе, и она начинает махать руками как мельница. – Давай, – говорит она. – Человек против феи, это твой шанс. Он брызгает на неё и промахивается на целый метр. – Вау, – невозмутимо говорит она. – Ты показал воде, кто здесь босс. Он зачерпывает воду, и на этот раз попадает ей прямо в лицо; Элфи смахивает челку с глаз и медленно поднимает взгляд. Артемис немедленно поднимает руки. – Не надо, – быстро говорит он, когда Элфи опять начинает размахивать руками, набирая скорость. – Поезд боли покинул станцию, Артемис, – торжественно говорит она. – Тук-тук, тук-тук. Он начинает отходить, но она без устали обрызгивает его водой до тех пор, пока не поскальзывается на камне и не падает на спину, плача от смеха, пока заходящее солнце окрашивает их обоих мягким светом. --- Идет третий день. Океан простирается под ней – кораллы, рыбы и пятнистый дневной солнечный свет над песчаными дюнами – и если бы у неё не было маски для подводного плавания, она бы захлебнулась от восторга. Они погрузились на несколько футов ниже поверхности. Черепаха медленно дрейфует мимо неё – раковина покрыта пятнами света, широкие и старые глаза немигающе смотрят вперед. Элфи заворожено разглядывает океан, и прикосновение к плечу заставляет её немного дернуться. Артемис повис рядом с ней, немного неловко шевеля ногами, и она рада, что он не видит её улыбки под маской. Его волосы совсем не в форме, колышутся вокруг лица, ноги и руки растопырены, как будто он не совсем уверен, что с ними делать. Он указывает в глубину и делает знак “вниз”; Элфи видит внизу стаю ярко окрашенных рыб, и следует за Артемисом. Дворецки наверху, в лодке, отслеживает их GPS-системы и присматривает за ними, как обычно, и она жалеет, что он всего этого не видит. Они мягко погружаются всё ниже, и подводные обитатели, похоже, совсем не беспокоятся, с любопытством плавая вокруг них. Здесь так красиво и так тихо. Артемис прикасается к ней, и она снова оборачивается. Он выглядит более расслабленным, чем обычно; и он встречает её взгляд. Она не может улыбнуться из-за мундштука, но она чувствует тепло в его глазах и обнаруживает, что кладет руку на его предплечье и мягко сжимает. Он вздрагивает (от холода, предполагает она); они оба возвращаются к наблюдению за рыбой, и Элфи оставляет свою руку на его руке, чтобы он мог сказать, когда придет время возвращаться. --- Это их последняя ночь перед отъездом. Артемис потягивает вино и смотрит на Элфи – полотенце, накинутое на плечи, растрепанные и влажные волосы. Она лениво ковыряется в дольках печеной картошки, пока они лежат на пляже, наблюдая за закатом, и слизывает соль с пальцев как кошка. – Мы сможем поплавать завтра перед отъездом? – спрашивает она, всё ещё глядя на закат. Несмотря на солнцезащитный крем, заметно, что её кожа стала темнее, и даже рыжие волосы обрели багровый оттенок, напоминая Артемису осень. – Конечно, – говорит он. Он неловко себя чувствует в воде, особенно сравнивая свои способности с идеальным брассом Элфи – легким, невесомым, сильным. С тех пор как он проснулся на поляне в окружении роз, он немного тренируется, просто потому что этого требует здоровье, но в плавании неожиданно находит настоящее изящество. Элфи проводит рукой по волосам. Солнце касается её декольте, как поцелуй, и при этой мысли Артемис вспыхивает. – Мы не можем заниматься дайвингом в Гавани, – говорит Элфи. – У нас был искусственный резервуар пару веков назад, но вскоре после этого его признали непригодным для рыб. – Почему? – заинтересованно спрашивает Артемис. Элфи закатывает глаза. – Как будто ты не знаешь, – говорит она. Артемис смущенно смотрит на неё. – Откуда мне знать? – спрашивает он в замешательстве. – Ну ... я имею в виду ... ты знаешь практически всё, – начинает Элфи, но потом останавливается, как только замечает радостную улыбку Артемиса. – В самом деле? – невинно спрашивает он. Она показывает на него пальцем. – Не надо, – предупреждает она. – Я запомню, что ты сказала, – говорит он. – Но продолжай. – Ну, ты понимаешь. Единственный вершок, который сумел обмануть ЛеППРЕКОН, и так далее. Ты же знаешь всю нашу историю. Я удивлена, что ты не натыкался на это. Артемис виновато ерзает. – Ну, спеша... накопить ваши богатства, я в основном сконцентрировался на той части истории и культуры, которая нужна была для того, чтобы вымогать у вас деньги. – Как мило, – говорит Элфи. Артемис пожимает плечами. – Я не был хорошим ребенком, как мы оба хорошо знаем. – Рыбы были последними наземными животными, которым запретили жить под землей, – говорит Элфи, крутя пальцем кубики льда в стакане. – Суд пришел к выводу, что, несмотря на низкий IQ рыбы и так далее, жестоко держать рыбу вне их естественной среды обитания. – В Гавани совсем нет домашних животных? – Только несколько видов – в основном жабы, некоторые генетически модифицированные породы летучих мышей. – Так как же работает экосистема? – говорит Артемис, пока его разум тикает. – Всё полностью автоматизировано? – Ага. Ты забываешь, что мы сами выращиваем пищу, сами очищаем свою воду. Нам не нужны животные. Артемис качает головой. – Я не поклонник животных, но это звучит так… однородно. – Большинство фей даже никогда не видели животных в реальной жизни, они выросли без них. – И это их не беспокоит? – Ты не можешь потерять то, чего у тебя нет. Ближе всего к Народцу были единороги, но они давно вымерли. – Они были предками кентавров, не так ли? – В том смысле, в каком современная обезьяна является предком человека, может быть. – У меня сложилось впечатление, что они такие же умные. – Да. Были. – Что с ними случилось? Элфи смотрит в свой стакан. – Тысячу лет назад в Гавани была эпидемия. Ужасная эпидемия, похожая на черную чуму, если можно так сравнить. Но она коснулась только единорогов и кентавров – и к тому времени, как мы изобрели лекарство, остались только кентавры. – Она отпивает свою воду. – Их население до сих пор восстанавливается. – Откуда взялась эта болезнь? – Я не знаю, – признается она. – Извини, Артемис – об этом наверняка где-то говорится, но я не брала курс по истории единорогов в колледже. Спроси Жеребкинса, он точно всё об этом знает. Артемис хмыкает. – Значит, детенышей кентавров очень уважают? Элфи кивает. – Жеребкинс очень ими гордится. – Это объясняет, почему он постоянно о них говорит, – сухо говорит он. – Не думаю, что это имеет какое-то отношение к его гордости, – усмехается Элфи. – Он всегда такой. – Верно, – признает Артемис. Они замолкают, и Артемис удивлен, как им комфортно, насколько они расслаблены. Элфи заканчивает работать над забором и начинает делать замок из песка. Её маленькие пальчики идеально подходят для этой работы, и вскоре замок принимает определенную форму. Артемис сразу узнает архитектурную базу поместья Фаулов. – Я не знал, что ты скульптор, – дразня, говорит он. – Ты мало знаешь обо мне, – отвечает она с загадочной улыбкой. – Так это правда? – улыбается он, опуская подбородок на руку. – Я расскажу тебе о своем грязном прошлом студента-скульптора, если ты поможешь мне с поместьем, – говорит она, похлопывая по песку рядом с собой. Артемис морщит нос и аккуратно опускается рядом с ней. – Вот на что я иду ради информации, – ворчит он. – Выдай мне всю подноготную. – Так точно, капитан, – бормочет Элфи. – Немедленно приступаю, сэр. Он закатывает глаза. – Итак, каково твоё грязное прошлое? Я не опускался до твоего уровня – буквально – только для строительных работ. – Я занималась скульптурой в колледже, – говорит Элфи. – У меня неплохо получалось. – Что за скульптура? Она пожимает плечами. – Всё, что мне вздумается. Иногда натюрморт, иногда абстракции. – И всё же ты здесь, – указывает Артемис. – Лицо закона. – Вряд ли прямо по призванию, – усмехается она. – Но да. Это я. – Что изменило твоё решение? – мягко спрашивает он. Она опять пожимает плечами. – Моя мать, – говорит она немного коротко, и тон их разговора немного меняется. – Разве ты не должен помогать мне строить эту штуку? – Конечно, – спокойно отвечает Артемис, и они оставляют этот разговор на пляже, как одну из многих ракушек, лежащих вокруг них.