Перепишем историю вместе

      Время летело незаметно для этих двоих, не врагов, но и не друзей. Кем же они являются друг другу? Ответ пока не ясен, это они решат сами.        У нее на левом плече по-прежнему лежала его голова, он начал медленно поднимать ее, чтобы сесть и закончить книгу, но Драко так не хотелось разрушать этот момент — кто знает, когда он ещё повторится? — Книга ещё не закончена, ты увидишь ее позже, — сухо сказал он Гермионе, сидевшей рядом. — Я понимаю, да и я сюда не за этим пришла, — так же сухо в ответ сказала Гермиона.       Ночные облака скрыли луну, и, кажется, вместе с ее светом ушла и вся магия этого бесценного момента, и их пути опять расходятся… Гермиона медленно встала, аккуратно поправила юбку, взяла учебники, и так же незаметно, как и появилась, она удалилась в сторону выхода, оставляя Малфоя наедине с его мыслями. «Как же сложно понять, что у нее на уме», — подумал парень, начиная писать новую главу их воспоминаний. «Его можно понять, но это слишком сложно», — выходя из библиотеки, думала Гермиона. Каждый из них запутался и в отношениях между собой, и в мыслях друг о друге. Драко начал писать, и после того, как последний кусочек тени Грейнджер покинул читальные залы, ему стало неимоверно тоскливо, но разум вдруг озарило вдохновение, каждая строчка и каждое написанное им слово были наполнены искренностью и чувствами. Тем временем облака снова рассеялись, и лунный свет в очередной раз упал на юного аристократа Малфоя. В тот момент Луна поселила в сердца Гермионы и Драко друг друга, навязчивые мысли не покидали… Казалось, будто они одержимы, одержимы луной и ее светом, но вот облака опять окутали небо пеленой мрака, и что один, что другая словно отошли от сна.       «Солнце скоро взойдет», — подумал про себя Драко и решил уйти из библиотеки, работа над «Новыми воспоминаниями» была завершена, теперь оставалось только ждать того момента, когда они смогут вместе погрузиться в мир их общей сказки. Он вышел из библиотеки, осторожно скользя по коридорам родной школы, добрался до гостиной факультета Слизерин и собирался пойти наверх и лечь спать, пока это ещё было возможно. Вдруг из-за камина вышла Пэнси Паркинсон, с озадаченным взглядом и ехидной улыбкой на лице. Все знали, что она неровно дышит к Драко Малфою и всячески старается ему подражать, именно с него она взяла пример подстегивать гриффиндорцев, в частности Гарри Поттера. На горизонте виднелось солнце, обливающее своими лучами все вокруг, включая и Драко, однако его лицо выглядело иначе: солнечный свет не красил его так, как лунный. — Утро доброе, Пэнси, — по-обычному произнес Малфой и собирался было пойти к себе наверх, но Паркинсон схватила его за руку и начала расспрашивать. — Где ты был? Я знаю, что не в башне Слизерина, так что не ври, — сказала Пэнси. — Хммм, Пэнси, неужели ты все это время провела в гостиной нашего факультета? Так переживала за меня, что ночь не спала? Не боишься, что появятся синяки под глазами и испортят твое личико? — спросил Драко с привычной для него ухмылкой и маленькими злыми огоньками в глазах. — Что??? Нет конечно, я просто читала всю ночь, и, эммм, поэтому у меня такие синяки под глазами, и, эммм, я совсем не переживала за тебя, просто думала тебя пошантажировать слегка, — оправдывалась Пэнси с несвойственным ей смущением, ведь они были довольно хорошими приятелями. — Хммм… Пошантажировать, значит? Растешь на глазах, Пэнси, — похвалил ее Драко, отчего она засмущалась еще больше, однако постаралась этого не показать. — Хе-хе, ну, знаешь, мы, слизеринцы, как одно целое, нам всем суждено быть слегка коварнее других, не то, что эти гриффиндорцы, которые ничего не делают для собственной выгоды, — с привычной для нее интонацией и отношением упомянула Паркинсон факультет Гриффиндор, надеясь, что Драко поддержит тему разговора. — Д-да, там учатся одни сопляки, взять ту же грязнокровку Грейнджер, — с тоской на душе и вернувшимся осознанием того, что никем, кроме врагов, им не быть, произнес Малфой. — Ладно, я наверх, — отрезал Драко, и быстро поспешил подняться по лестнице, чтобы Пэнси не увидела разочарование и обиду, которые отразились у него на лице. День обещал быть длинным и беспощадным.