brise; deconcerter

             

***

                     Каждый чертов день для Тэёна это бесконечная борьба с самим собой. Он ненавидит своё существование, прикосновения, грязь. Ли и сам себя считает чем-то мерзким. Об этом знают только самые близкие. Тэён с мемберами живет достаточно, чтоб те понимали: касаться его вещей нельзя. Касаться их лидера нельзя вне камер. В их с Джэхёном комнате нет зеркал, потому что одно Ли уже разбил в порыве гнева, а также злости на самого себя. Юно на следующий день убрал все колюще-режущие предметы в другие комнаты, ведь даже несмотря на то, что он всегда невесомой тенью рядом был, становилось очень и очень страшно. Со временем Ли всё чаще кричал по ночам. Чон видел как Тэён саморазрушался с каждым днем всё больше и больше. Как и количество таблеток, что прописывал доктор, постоянно увеличивалось. Они не помогали, и Джэхён это знал. Знал это, как никто другой. Когда в очередной раз старшего накрыла истерика, которая случилась после панической атаки, Юно позволил себе коснуться его. Крепко-крепко прижать к себе, да так, чтоб слышать биение сердца друг друга. Когда у Тэёна не было уже сил отпираться и плакать, он просто обессиленно прижался в ответ и шумно засопел. Джэхён не двигался и, кажется, даже не дышал. Боялся спугнуть. В одну из ночей, когда парню вновь приснился кошмар, Юно разбудил и крепко держал за талию, позволял старшему перевести дыхание. До этого казалось, что барьер между ними был нерушим, но на деле Ли был просто жутко напуган всё это время, а Чон был тем, кто протянул ему руку помощи. — Я ненавижу себя, ненавижу, ненавижу, ненавижу..., — задыхаясь, в шею шептал лидер, отчаянно цепляясь за чужую футболку дрожащими пальцами. — Я безумно устал и совершенно не знаю, когда всё это закончится. А после Тэён вновь расплакался, потому что Джэхён начал зацеловывать каждый миллиметр щек, шеи и обнаженных плеч, пока шептал, что Ли просто идеален. Что в его глазах помещаются тысячи галактик, а от его улыбки хочется растаять. Через несколько дней Юно уже готовился ко сну в кровати лидера. Как выразился последний, чтоб охранять от ночных кошмаров. А перед сном Ли говорил и говорил. Бесконечно шептал про всякие свои мысли, рассказывал о переживаниях и так уснул, утыкаясь в грудь младшего. А проснулся от того, что Джэхён носом водит по запястьям и ключицам, мягкие поцелуи оставляет на нежной коже. Тэёну даже не кажется, что их отношения какие-то неправильные, а Чон, в свою очередь, уверен в том, что он не может не быть рядом, ведь лидер наконец стал больше искрене улыбаться. Это не могло не греть изнутри. После очередного физического контакта с Джэхёном в виде безобидных прикосновений, когда Ли по привычке своей готов был провести несколько часов в душе и отмываться бесконечно от подобного, ведь его с головой захлестывало ощущение, что он отвратительный и мерзкий, да и вообще, как кому-то не противно его трогать, то Чон прямо в одежде был готов зайти под струи воды к старшему, чтоб успокоить. Но на всё нужно время. Время и куча усилий, которые понадобились Юно, для того, чтоб вытащить лидера из этого ада и избавить от навязчивых мыслей. Он даже не знает, пол года или год, ведь главное, что теперь Тэён не дергается, когда Джэхён его со спины обнимает. Позволяет за руки себя держать дольше нескольких секунд. Сидит у него на коленках за ужином и смеется так заливисто-громко, а смущается от поцелуев до жути мило. Теперь для Ли не проблема, как и сегодня, лежать на ногах Юно в окружении мемберов и просто смотреть со всеми фильм, хоть за сюжетом особенно никто и не следит. Позже Тэён и вовсе засыпает на чужих руках, тихонько сопя в изгиб шеи. Чон осторожно обнимает хрупкое тело, утыкаясь носом в макушку, шумно вдыхает родной запах. — И всё же, как у тебя получилось? — шепотом спрашивает Джонни, кратко головой показывая на лидера. — Наверное, я просто его люблю, — еле слышно отвечает Джэ, улыбку пряча в чужих волосах.