последняя пьеса

doctor who - amy's theme

***

Тардис со скрипом останавливается. Он стоит, опустив голову и уперевшись руками в консоль. Ему тяжело дышать и просто стоять на ногах. Он снова все потерял, у него снова забрали частичку души. Но в этот раз все как-то в тысячу раз больнее. Больно настолько, что колет в обоих сердцах, органы внутри сжимаются и не дают и шанса вздохнуть. Воспоминания так и проносятся перед глазами: первая встреча, неожиданное «Ого, это как чемоданчик Ньюта Саламандера!» вместо привычного «Оно внутри больше, чем снаружи!», как Джексон сломал какой-то передатчик на панели, залив его кофе, и они застряли в открытом космосе на пару дней, или когда они случайно усыпили будущую королеву прямо перед ее коронацией и пришлось как-то выкручиваться. Его последние слова. «Эй, Доктор, выше нос. Наконец-то от меня избавишься». А потом его не стало. Совсем не стало. Только звук его смеха в ушах остался. Доктор громко выдыхает и смотрит на экран. Он прибыл именно туда, куда ему надо. У него в запасе есть еще где-то сорок минут. Оторвавшись от консоли, Доктор подходит к двери и на секунду замирает. Он еще ни разу здесь не был, он всегда боялся сюда прилетать, но не сейчас, сейчас ему это необходимо. Дверь открывается. Вокруг огромная, залитая светом, комната с высоченными потолками, обветшалыми стенами, ржавыми трубами и выцветшими картинами. Доктор осматривается и со спокойным лицом поворачивается в сторону отсутствующей стены, за которой взрываются звезды. — Я бы не хотел разделить этот момент ни с кем другим, кроме как с тобой, Я. — Я же говорила, что мы еще встретимся, Доктор, — он проходит к двум креслам, стоящих у самой пропасти. В одном из них сидит его Я. — Чаю? Доктор садится на пустое место и берет чашку, подставляя ее девушке, чтобы она налила ему чай. — И пожалуйста, давай хотя бы в последние минуты этого мира обойдемся без формальностей, Джинен. — Как попросишь, Джису. Джису довольно морщится, совсем как ребенок. — Я как будто вернулась в тот день, в ту свою жизнь, когда была маленькой глупенькой девочкой. Никто не называл меня этим именем с тех самых пор. — Знаешь, Джинен даже не мое имя. Это ты мне его дала. — Да, потому что твое глупое. Джинен отпивает из кружки и смотрит на погибающий мир. Он так ненавидит концовки, от них всегда очень больно и печально. И сейчас, когда перед его глазами погибают звезды, грусть окутывает его с головой. — Красиво, — Джису закидывает ногу на ногу, ставя кружку на коленку. Ее лицо абсолютно спокойное, возможно, в ее глазах проскальзывает толика умиротворения. — Я знаю, что ты не любишь концы, потому что боишься их. И что тебе грустно. Но это красивая грусть. — Как прошла твоя вечность? — Неплохо. Взяла бы еще одну, но только если со скидкой. Хотя я бы сначала взяла отпуск от этого всего, а то от вечности немного устаешь. — Прости меня, моя бессмертная девочка. — Заткнись. Ты прекрасно понимал тогда, на что ты идешь. У тебя, конечно же, был выбор, но это же ты, мой Джинен, — Джису аккуратно кладет свою ладонь ему на щеку, поглаживая большим пальцем. Доктор прикрывает глаза, прильнув ближе, по щеке медленно начинают течь слезы. — Разве ты мог оставить маленькую девочку умирать, да еще так глупо? Нет, никогда. И сейчас твоя душа болит не из-за меня, а из-за него. Джексон умер миллиарды лет назад. Как и все остальные. Как и ты сам. Это просто время. И теперь пришел и его конец. Джинен вытирает щеки и снова поворачивается к космосу. Он думает о том, что было бы замечательно умереть сейчас вот здесь, закончить свою жизнь вместе со всем временем вообще. Но понимает, что не сможет, не хватит духу. Он снова убежит, как и всегда. — Расслабься хотя бы на пару минут и просто любуйся, — Джису наливает им еще по кружке чая и откидывается в кресле. Два единственных и последних зрителя, они молча наблюдают самую величайшую, самую красивую и самую печальную пьесу в истории. Конец Вселенной.