Мой любимый идиот

— Я… — Чё? — Тебя… — Два? — Идиот! — Огурец? Но ты же ненавидишь огурцы… — Непроходимый идиот, — вздохнул Бэк и приложил ладонь ко лбу, мечтая подарить альфе в соседнем кабинете, с которым их разъединяла лишь стеклянная стена, хотя бы крошечный кусочек мозга не отвечающий за его любимую юриспруденцию, ну и за вечное желание вкусно и много пожрать. Бэкхён последнему откровенно завидовал, потому что Пак ел много, часто и крайне вкусно, но в отличие от омеги не терял своей прекрасной фигуры, которая оставалась верна хозяину при всего лишь одном посещении зала в неделю. Бёну же приходилось там пыхтеть каждое утро будних дней и один вечер воскресенья с Чанёлем, чтобы манерному администратору Джею или фитнес тренеру Чису неповадно было смотреть на чужого … друга? Боги, как всё бесило, кто бы знал? Омега кособоко улыбнулся альфе за стеклом и ударом ладони нажал на кнопку закрытия жалюзи между кабинетами. Достало, что аж зудит в одном месте! И омеге совсем не хочется думать о том, что это не только обида, а сбитый препаратами к херам цикл! — Идиот! — вновь повторяет он и переводит взгляд на приоткрытую дверь. — Я не тебе, Хань. Что у нас с запросами на рекламу для следующего номера? Эта история не была стара как мир, ей всего-то от роду было без нескольких месяцев 27 лет, но только именно она могла раскрыть все карты и тихое «идиот», которое в голове Бэкхёна всплывало чаще напоминая о необходимости купить домой хлеба или молока, которое постоянно исчезало из холодильника в непонятном направлении. Хотя в последнее время он начал задумываться о том, что писк замка, который он слышит сквозь пелену сна, совсем не часть сновидений, а один конкретный лопоухий сосед живущий на два этажа выше омеги. Но дело совсем не в этом. О начале всех бед Бён Бэкхёна любил рассказывать папа Чанёля, бурно махая руками и алея своими милыми щеками с ямочкой возле уголка губ. Он до сих пор помнил во что был одет крошечный альфа, когда они впервые после выписки папы Бэка из роддома пришли знакомиться с милым омегой, ну и на чай с фирменным пирогом ныне покойного о-дедушки Бён. Они до сих пор с умилением вспоминали, как годовалый гиперактивный крикун Чанёль уснул на кровати между двумя хихикающими омегами держа в маленькой ручке запястье Бэкхёна. Как говорил всегда отец Чанёля, с того момента у альфы появился хоть и не родной по крови, но братик. Их отношениям умилялись, добро подшучивали и старались привить необходимость быть друг для друга опорой. Так и вышло. Мальчишки росли в соседних домах, не делили игрушки на «чужое» и «моё», и жутко скучали в моменты каждой разлуки. Бэкхён до сих пор помнил о том, как сильно-сильно болел в пять лет и кашель разрывал лёгкие липкой болью, а в соседней комнате от него все восемь дней ночевал маленький Чанёль. Этот альфа, которому очень долго поддавалось искусство чтения, выдумывал собственные интересные истории и снабжал ими Бэка, сидя в часы вялого бодрствования омеги под дверью. Не смотря на разницу в возрасте они вместе выпустились из детского сада, получив в подарок настоящий праздник с кучей сладостей и с последствиями в виде красных щек, и зудящей кожи. В школу тоже пошли именно рука об руку и только потому, что альфа не мог держать в своей ладошке руку Бёна. Чанёль тащил два букета. В средней школе, как и предвещали старшие товарищи, началась борьба на выживание. Тесты, иными словами, и море всяких заданий, которые отражались на общем рейтинге учеников в классе и во всей школе в целом. Чанёль очень сильно отставал, потому что считал своим долгом проверить решения Бэкхёна, а только потом отдавать внимание своему варианту. Идиот, в чистом виде. Их рассаживают по разным частям кабинета в старшей школе, совершенно адекватно понимая, что Пак далеко не глупый альфа, который не скатился в конец рейтинга лишь из-за устной работы на занятиях, а вот тесты… Он влетает в комнату Бёна без стука спустя неделю после начала занятий, его глаза горят, а руки немного трусятся. И это совсем не потому, что Бён стоит без майки и в потрясающе коротких шортах посреди помещения, просто у Пака есть идея. Он придумал систему жестов, которая могла бы и дальше помогать омеге справляться с учёбой. В которой Бён и так был одним из первых… Идиот, ни дать ни взять. Бэкхён забирается с ногами на кровать и накрывает своим ладонями Паковские руки, чтобы объяснить наконец-то, что провалы альфы больно бьют по солнечному сплетению и, увы, совсем не дают приятного чувства от такого оберегательства. Чанёль говорит о том, что он никудышный альфа, защитник, брат, в конце-то концов. — Ты идиот, раз такое говоришь, — совсем не обидно произносит Бэкхён и кусает его за кончик носа. Всё в порядке вещей. Папа, который без стука вломился с предложением ужина, лишь усмехнулся и попросил омегу перестать есть своего друга, ну или хотя бы оставить место для пирога с начинкой из груши. — Ну что, встанешь с меня? — Да хрен тебе, сначала ухо дожую, — рассмеялся Бён и цапнул альфу за предмет насмешек в начальной школе. Бэк считал его лопоухость милой. Чанёль крайне сильно комплексовал. Идиот непроходимый. К окончанию школы альфа вытягивается и приобретает форму и, как бонус, восхищенные взгляды омег. Бён же мучается в догадках, как пироги двух взрослых омег трансформируются на теле Пака в мышцы и кубики на животе. Чанёля всё чаще зовут в кафе/кино/парк, а он тащит туда с собой того, от кого с намалёванных губ омег слетает улыбка. Он везде водит с собой своего лучшего друга, свято веря в то, что это всего лишь дружеская встреча, где действует правило «чем больше людей, тем веселее». Слепой идиот. На выпускной омега не идет по причине первого гиперактива, поэтому альфа из дома напротив показывает омеге в окне два диплома и что-то усердно пишет маркером на стекле своего окна. «ЮЯЛВАРДЗОП» — кривым почерком, и Бэк заходится в смехе смотря на растерянную мордашку Чанёля. «Задом наперед для меня», — пишет Бён сообщение в какао-ток. — «Собирайся на выпускной, а то опоздаешь к началу!!! : -)» «Я не могу веселиться, когда тебе плохо» — приходит моментально в ответ. Кусок идиота. Бэку не плохо, а очень хорошо, особенно когда в голове на репите звучит бархатный смех альфы, а внутри него два идеально длинных пальца. В университете безумно сложно объяснить однокурсникам, почему рядом с тобой постоянно ошивается шикарный альфа с юридического и он абсолютно точно не пялит тебя по ночам. А еще то, почему от Бэкхёна шарахаются все альфы потока, которые ему хоть немного, но всё же интересны. Ответ приходит на втором курсе, когда смущенный Кёнсу представляет друзьям своего альфу — Чонина. Бэк усмехается и вспоминает, как заглядывался на этот экземпляр на одной из совмещенных лекций. Да и тот вроде отвечал интересом, а потом начал обходить стороной даже не поднимая глаз. Бён очень извиняется и видя на улице движущегося в их сторону Пака задаёт крайне нескромный вопрос. До обиженно смотрит на друга, но зная проблему молчит и тоже ждёт ответа. — Он сказал, что если я еще хоть раз на тебя посмотрю, сломает мне поочередно каждый палец на руках, а потом, фу, даже говорить не буду об этом за столом, — машет головой Ким, отгоняя воспоминания годовалой давности. Пак не совсем же идиот? Он припирает Чанёля к стенке спустя месяц, когда получает подтверждение словам Чонина ещё у нескольких представителей сильного пола. Задаёт всего один вопрос: — Какого хера, Пак? — Такого, которого в тебе не будет! — прилетает в ответ. — Я не позволю тебе путаться с кем-то ни было ради того, чтобы удовлетворить твой интерес. — Да ты что? — выплёвывает крайне обиженный таким отношением омега. — А ты особенный? Тебе можно? — Я всё сказал! — цедит альфа и разворачивается в сторону учебного корпуса. — Но кое-что, точнее кое-кого, ты упустил, — в спину, навылет. — Надеюсь, что ты тогда хорошо покатался с отцом на сноуборде… — Кто он? — рычит альфа теперь уже в спину удаляющемуся в сторону ворот Бёну. — Не смей так уходить от меня! Безоговорочно верящий омеге идиот. Они заговаривают только спустя месяц не смотря на то, что всё это время Чанёль также продолжает находиться рядом, покупать омеге кофе и подвозить с утра в универ. Ну как заговаривают?! Просто однажды утром Чанёль как и обычно смотрит в окно спальни напротив и видит красноречиво болтающийся на соседнем стекле резиновый дилдо и надпись над ним «иди сам на…». Видимо заказ Чанёля в срок доставили адресату. Пак ржёт ровно до того, как присасывающаяся конструкция не падает в кусты под окном, которые в именно сейчас приспичило подровнять папе Бэкхёна. «Вот это провал» — думает Чанёль. — Беспросветный идиот, — шипит Бэк, когда красный как рак папа просит хорошенько обработать потерянный «предмет» прежде чем его использовать. Отец Чанёля собирает их в начале выпускного курса и предлагает им практику у него в издательстве с последующим устройством на постоянные должности и выдачей служебного жилья. Чанёль кивает очень активно, а Бэк просит дать ему подумать. Пак злится на омегу и пытается втолковать, что это лучший вариант из всех возможных. У отца Бёна несколько заводов тяжелого машиностроения и это не лучшее поприще для реализации омеги с его профессией рекламщика. — Ты и там мне жизни не дашь? — Я подумаю, — мягко улыбается альфа и гладит омегу по щеке. Такой родной идиот. Они отмечают выпускной из университета несколькими потоками в большом Сеульском клубе, что закрывают специально для них. Бэк отказывается от сопровождения альфы до места мероприятия, мотивируя это тем, что омегам надо прихорошиться в салоне, а там они и сами доберутся пешком. Пак кивает, когда на карте видит близкое расположение мест, но дёргается до того момента, пока не слышит в толпе самый дурманящий аромат макадамии. Запах маленького, нетронутого никем, несмотря на необлечённый в услышание альфой обман, Бёна. Чанёль рычит низко, утробно, когда видит, что Бэк выглядит словно чёртова супер модель, а этот изумрудный пиджак, перевязанный широким кожаным поясом, надет на совершенно обнаженный торс. Он выпивает залпом два стакана виски и тащит омегу танцевать на возвышающуюся по середине зала сцену под завывание Леоны Льюис, а под последние аккорды музыки просто целует. Хотя нет, совсем не просто, судя по тому, как дрожит Бэкхён в его руках и боится шелохнуться лишний раз. — Чанёль? — глаза омеги заволокло туманом, а в уголках скопились прозрачные кристаллики. Пак делает, нет, он сделал, как считает, огромную ошибку. — Ты выглядишь так, что тебя в данную минуту хочет каждый альфа в этом сраном клубе, — говорит он и криво улыбается. — Считай, что это возможность сегодня не бояться за свою безопасность. — Ну ты и идиот, Пак Чанёль, — кричит ему в лицо Бэкхён и вырывает из захвата руку, чтобы позорно сбежать на такси от всего. Проблем. Боли. От такого любимого идиота. На часах без десяти минут шесть и он второй раз за день нажимает на кнопку, чтобы открыть жалюзи между кабинетами, которые целый день скрывали его от Чанёля. Интересно, что тот за семь часов даже не побеспокоил его ни разу, словно чувствовал предел друга, переступив который всё рухнет с треском. Бэк выдохнул и в голове мелькнул тот первый и последний их поцелуй, который для омеги расставил всё по местам, а для Пака, который вчера ходил на третье свидание с помощником мера, и вовсе ничего не значил. Барьер, разъединявший помимо стекла их «опэн спейс», собрался в рулон под потолком и Бэкхён невольно улыбнулся. Опять на те же грабли, как и много лет назад. На стекле в перевёрнутом виде было оставлено послание для конкретного адресата. «йЭ» — Эй, — прочитал вслух омега. «меч умйоп ен он, ледибо ябет едорв Я» — Я вроде тебя обидел, но не пойму чем. «…церуго орп ляноп ен и кат я И.иккэБ, янем итсорП» — Прости меня, Бэкки. И я так и не понял про огурец… Чанёль, хоть было ничего не слышно, слишком мило разговаривал по телефону и с хитринкой в глазах следил за омегой. — Прости, — омега делает шаг к разделяющему стеклу и Пак в непонимании произнесенного вздергивает брови. Чтение по губам никогда у него не выходило, поэтому еще с детства его окна были знакомы со всеми видами и цветами маркеров, а Бэк довольно легко умел читать задом наперед кривую писанину. — Я люблю тебя, но я больше так не могу, — он указывает Паку на зажатый в руках рабочий ноутбук, что в их немом общении означает очередную рабочую встречу, и машет на прощание рукой, стараясь не смотреть в глаза такого красивого идиота напротив. Он оставляет рабочий ноутбук на столе помощника и просит убрать его в сейф, осведомляя об отсутствии по личным причинам на несколько дней. Лухан обеспокоенно кивает и желает удачи Бёну. Да, удача ему пригодится для того, чтобы элементарно вспомнить о том, куда же он засунул визитку того настойчивого альфы-писателя звавшего его столько раз на свидание. Интересно, он очень будет ошарашен, когда Бэк пригласит его сразу на десерт продолжительностью в несколько дней? Он снимает машину с сигнализации, когда по телу проходит мощнейший разряд тока, а глаза наполняются солёной до одури водой. Быть не может! — Я говорю, что я тебя тоже, — второй раз, но уже ближе доносится до его ушей. — Что «тоже»? — шепчет омега и вздрагивает, когда губы касаются макушки. — Люблю тебя, дурачок, — шепчет альфа на ухо. — Тебе нельзя, идиот, у тебя же этот, тот из мэрии, — Бэкхён срывается на плач, совсем не стесняясь редких людей. — Отпусти, прошу тебя. — Я всего лишь пытался узнать у него, кому принадлежит та земля, которую так хочет заполучить твой отец и всё, Бэкки, это всё. У нас ничего не было, кроме простого флирта на уровне разговоров, — альфа мягко смеётся и крепче жмётся к хрупкому парню в строгом костюме. — Ты вряд ли помнишь тот день лет девять назад, когда я уехал с нашими отцами на экскурсию на ваш главный завод… — Ты себе тогда коленку распорол сильно, конечно я помню, завоеватель машин. — Твой отец тогда сказал, что с его сыном сможет быть только тот, кто сможет продолжить его бизнес в виду отсутствия других детей и близких родственников, — продолжил альфа. — А я это запомнил… — И что? — Ну, — омега вертится в руках, стараясь наконец-то посмотреть в хитрющие глаза. — И? — Думаю, что я достаточно немало изучил из сферы бизнеса твоей семьи, чтобы получить шанс на счастливую жизнь с тобой, — поцелуй в кончик носа. — Ты как, согласен? — Что, даже позволишь мне в этот цикл наконец-то выкинуть ту силиконовую дрянь на липучке? — омега говорит словно лениво, задевая своими губами губы напротив. — О, нет, малыш, я очень давно хочу посмотреть на это воочию, поэтому, пожалуй, мы пригласим его третьим к нам, но только в этот раз, — Чанёль смеётся в губы своего Бэкхёна и чувствует себя таким счастливым, что даже улюлюканья от выходящих на паркинг из здания коллег совсем не раздражают. — Люблю тебя, Бён Бэкхён! — Идиот ты всё-таки, Пак Чанёль. — Любимый же? — Ещё какой, — омега тянет за галстук своего альфу ближе и целует так нежно, и осторожно, словно не верит. Хотя нет, верит! И очень-очень любит…