Сквозь цветные витражи

      В квартире было холодно. Василиса поправила сползшее с плеча теплое одеяло, кутаясь в нем, словно младенец, и крепче сжала в ладонях кружку с дымящимся горячим кофе. Включенный телевизор работал слишком громко, и соседи, кажется, уже несколько раз постучали чем-то по стене, но Василиса, бездумно уставившись в одну точку, не замечала ни того, что стоило бы сделать тише, ни отчаянных попыток бедной бабушки из соседней квартиры заставить нахальную девчонку выключить мешающий ей своим шумом ненавистный агрегат.       В голове вертелись тысячи мыслей, и вырвать из них какую-то нужную, которая помогла бы сосредоточиться на случившемся вчера, не получалось, как бы сильно Василиса не пыталась этого сделать. Вместо этого мозг медленно плавился от избытка информации и превращался в самую настоящую кашу.       — Советую Вам не выходить сегодня и завтра из дома, Василиса. Этот человек очень опасен. Мы, несомненно, используем все свои возможности и попытаемся поймать его, но все-таки Вам лучше отсидеться дома пару дней, если есть такая возможность. Будьте осторожны.       Слова следователя, казалось, на невидимом поводке ходили за ней по пятам и каждый раз, когда Василиса уже готова была выдохнуть с облегчением и закрыть покрасневшие глаза, чтобы наконец заснуть, били по ушам, снова и снова заставляя дрожать поджатые пальцы.       В буквальном смысле подпрыгивающая от каждого шороха Огнева очень редко могла похвастаться смелостью. Зачастую это бывало лишь тогда, когда кто-нибудь спрашивал: "И как это можно, Василиса. Трупы, кровь, тебе не страшно разве?". Лишь в эти моменты она могла со смешинками в голубых глазах ответить, что в мертвых людях нет ничего страшного. Но вчерашнее происшествие, кажется, в ближайшее время точно не позволит ей смотреть на бледные тела с едва заметными синими пятнами на пожелтевшей коже. В морге в течение, наверное, нескольких недель она находиться точно не сможет, даже если от этого будет зависеть отметка в зачетке.       — ...в полночь был найден, как установили судмедэксперты, труп мужчины. Художник снова вышел на охоту, и с каждым месяцем он подбирается все ближе и ближе к центру Москвы. Жертва была найдена на улице N., в проулке возле новостройки, и ее вид поверг в шок даже самых закаленных следователей. На этот раз Художник превзошел себя в жестокости. Мужчина был расчленен, как и прежние жертвы, с особой жестокостью, но на этот раз тело убитого было поделено на семьдесят шесть частей и уложено в форме небольшого дерева, хотя раньше это были геометрические фигуры или буквы. Но самое удивительное, что, несмотря на поиски, найти один палец жертвы так и не удалось. Психологи пытаются понять, что может обозначать эта новая "картина". Было установлено, что убитым оказался Соколов Петр Иванович, работник туристической фирмы "ТурГрупп", который задержался у себя в кабинете, чтобы закончить отчет. Мы связались с его семьей, будьте добры...       Василиса быстро схватила пульт, спрятавшийся между подушками, и переключила на следующий канал, пролив немного кофе на светлые пижамные штаны.       — Черт.       Монотонный голос дикторши почему-то выводил из себя, а всплывшая на экране телевизора несколько секунд назад фотография улыбающегося мужчины сухим комом застряла в горле. Василиса сглотнула, отставила чашку на кофейный столик и, встав с дивана, медленным шагом отправилась в спальню, зевая на ходу. Надев новые штаны, на этот раз темные, Василиса закинула грязные в стиральную машину, а после снова вернулась в зал, завернулась в одеяло и принялась листать каналы, откинув голову на спинку дивана.       Телефонный звонок, приглушенно доносившийся из-под кучи разноцветных подушек, заставил Василису вздрогнуть, тихо ругнуться и, выключив звук на телевизоре, приняться за поиски телефона, который, казалось, утонул среди мягких наволочек и пушистых кисточек.       — Алло, Василис, привет, ты где пропала?       — Привет, да тут, это... чувствую себя нехорошо, дома отсиживаюсь, — голос Огневой и так был чуть хриплым от долгого молчания, однако она посчитала нужным пару раз откашляться для убедительности.       — Заболела? Тебе что-нибудь нужно, я недалеко от твоего дома, могу занести. Да и вообще, почему ты мне ничего не сказала?       Диана волновалась, и не нужно быть психологом, чтобы это понять, потому что она никогда не умела скрывать своих чувств. Голос, мимика, жесты — ее всегда было очень легко прочитать. Хотя за четырнадцать лет дружбы Василиса, наверное, сумела бы это сделать в любом случае, будь Диана даже мастером по кирпичным лицам.       — Да я сама только утром поняла, думала, ты спишь еще, поспать до обеда в воскресение ты же любишь, — по ту сторону трубки раздался смешок. — Можешь не переживать, все лекарства я купила. И лучше не приходи сегодня, да и завтра, наверное, тоже, а то ведь я и заразить могу.       — Тоже мне, — Диана фыркнула, а Василиса улыбнулась, — с моим иммунитетом заразить меня сможет только какая-нибудь чудовищная зараза. Ладно, выздоравливай и спи побольше, я позвоню попозже.       — Ага, давай.       Василиса отбросила телефон на столик, съезжая вниз по спинке дивана. Сердце отбывало чечетку в груди, а ладони чуть вспотели — врать подруге было стыдно, а еще она боялась, что ее раскусят. Она, конечно, не была открытой книгой в плане чувств, но это же Диана, она знает Огневу так же хорошо, как свои пять пальцев. И в данной ситуации, когда Диане лучше не появляться на пороге ее, Василисы, квартиры, потому что неизвестно, что могло случиться, это было не очень-то хорошо. Поверила или нет?       Звонок в дверь, на осколки разбивший тишину в затихшей квартире, говорил о том, что нет, не поверила. Василиса провела рукой по волосам, путаясь пальцами в длинных медно-рыжих прядях, тяжело выдохнула и, поднявшись на ноги, пошла к двери, по пути придумывая план, чтобы поскорее выпроводить Диану. Она, конечно, с удовольствием бы поболтала с подругой, посидела бы за чашечкой горячего чая, обсуждая одежду, мальчишек и разные женские штучки, но мысль о том, что тот псих может как-то узнать, где Василиса живет, захотеть ей отомстить, потому что она пошла в полицию, и сделать что-то с Дианой, душила изнутри и не давала вздохнуть спокойно. Фрезер в эту историю лучше не впутывать, и черта с два Василиса скажет ей хоть слово о вчерашнем происшествии.       — Привет, слу...       Василиса пораженно уставилась в дверной проем, а распахнутая слишком резко дверь громко стукнула о стену.       — Что за.       Никого не было. И Огнева точно знала, что Диана не притаилась где-нибудь за стенкой, что она не выскочит на нее через минуту с криками "Буу!" — Фрезер терпеть не могла такие шутки, поэтому никогда бы не стала делать ничего подобного. Мурашки табуном пробежали по спине, краски схлынули с лица, а взгляд быстро забегал из стороны в сторону, пытаясь найти кого-нибудь, кто мог бы так пошутить. В конце концов, в их подъезде достаточно много детей, и они частенько балуются на лестничных клетках. Но никого не было. Только маленькая коробочка, перевязанная красной атласной ленточкой, стояла под дверью и, казалось, ждала, когда же ее наконец откроют.       — Эй, малышня, это не смешно!       Негромкий крик растворился в тишине, тихим эхом отталкиваясь от стен. Василиса надеялась услышать какой-нибудь смешок из-за угла, и ей до ужаса хотелось, чтобы мальчишки с верхнего этажа сейчас выпрыгнули, закричав "Попалась!", но ничего не происходило, и отвратительная звенящая тишина заползала под кожу, заставляя ту снова и снова покрываться мурашками. Василиса присела на корточки, осторожно коснувшись заледеневшими от страха пальцами шершавой поверхности коробки, медленно проводя ладонью по гладкой ленточке. Нет, в квартиру эту вещицу она не понесет точно, неизвестно еще, что там может быть. Зато раскрыть ее в подъезде вполне можно. Убийца или монстр туда точно не поместятся, да и бомба тоже навряд ли, потому что коробочка с легкостью помещалась на ладони.       Василиса осторожно, словно держала в пальцах ядовитую змею, потянула за край ленточки, и аккуратный бантик расползя в разные стороны. Открывать или не открывать? Вопрос, вертевшийся в голове уже три минуты, и однозначного ответа на него Василиса все еще дать не могла. С одной стороны, поместить что-то страшное в такую небольшую коробочку сложно, но с другой... Все-таки неизвестность пугала. Но сделать что-то было нужно, потому что в любой момент на лестничную клетку может высунуть свой любопытный нос какой-нибудь сосед, и тогда возникнет много лишних вопросов. В конце концов, она уже достаточно долгое время сидит на корточках перед чертовой коробкой, гладит ее, трогает, но никак не решается открыть.       Осторожно приподняв крышечку, при этом зажмурив один глаз, Василиса вытащила сложенный в несколько раз листочек, развернула шелестящую бумажку, отодвинувшись от нее подальше, словно от огня, пробежалась открытым глазом по паре строчек с идеально ровными буквами.       «­­Привет, Василиса. Я очень рад, что нашел тебя, надеюсь, ты будешь не против стать моей следующей картиной. С любовью.»       Если бы она могла, то непременно закричала бы. Но из горла вырвался только хриплый выдох, казалось, будто тяжелыми мясистыми ладонями кто-то давит ей на шею, обжигает горячим дыханием затылок, что в любой момент ниточку ее жизни просто разрежут острыми, как новое лезвие, ножницами, и она рухнет на пол, словно бездыханная кукла, с приоткрытыми голубыми глазами и посиневшим от ужаса лицом. Но этого не произошло, и она резко повернулась назад, встречаясь лоб в лоб с абсолютной пустотой. Сзади никого не было. Повернув голову назад, Василиса дрожащими пальцами приподняла маленькую красненькую тряпочку, которая пряталась под запиской, и снова была вынуждена хрипеть, не имея возможности нормально закричать. Что там говорила дикторша о пропавшей части тела? Палец?       — Ну что же, я его нашла, — нервный смешок сорвался с губ, и Василиса, молнией вскочив на ноги, кинулась в квартиру, забывая закрыть дверь и оставляя коробочку сиротливо покоиться на холодном бетонном полу.       Телефон, который она клала на столик, все еще лежал там, и Огнева, проклиная весь вчерашний день, торопливо выискивала в телефонной книжке номер полицейского, который вчера брал у нее показания, а после сказал звонить, если она что-нибудь вспомнит. О да, она с радостью поделится с ним всем, что только что узнала. Пальцы не попадали по сенсору, зубы стучали друг о друга, а ладони вспотели. Василиса нервно топала ногой, шепча под нос невнятное "Ну же! Давай...". Номер нашелся секунд через десять, но Огневой казалось, что прошло минимум две-три вечности. Монотонные гудки тянулись, словно мармелад.       — Алло, Самойлов слушает.       — Алло, здрасте, это Василиса, я к Вам вчера приходила, — голос срывался, слова соскакивали с языка невнятными кусками, и понять эту речь было практически невозможно.       — Да-да, Вы что-то вспомнили? Вы нервничаете, что-то случилось?       И у Василисы началась самая настоящая истерика. Сдержанность никогда не была ее коньком. Если кто-то что-то не то сказал — она с легкостью вспыхнет, как спичка. Если сильно расстроится — может расплакаться в мгновение ока. А тут такое. Она выливала целую кучу информации, оскорблений и нецензурных слов на голову молчавшего следователя, во всех красках описывая свой ужас, синющий палец и записку, валяющуюся сейчас где-то в коридоре.       — Василиса, пожалуйста, успокойтесь.       Огнева тяжело выдохнула, набрала в грудь побольше воздуха и, прикрыв глаза, выдавила из себя более-менее внятное:       — Хорошо, я абсолютно спокойна.       — Сейчас соберите все, что Вам принесли, закройте дверь на все замки, прикройте окна, задернете шторы и немного подождите. Мы сейчас же отправим к Вам двух наших сотрудников. Одному из них отдадите полученные коробку и записку, второй останется с Вами до определения дальнейших действий, Вы поняли? У них есть оружие, поэтому не переживайте так. Вокруг Вашего дома мы тоже все проверим. Хорошо?       — Да.       Новый звонок в дверь раздался через тринадцать минут сорок семь секунд. Василиса не сводила глаз с медленно ползущей, словно улитка, стрелки настенных часов, сжимая в руках подушку с золотыми кисточками, щекочущими ладони. Предварительно посмотрев в глазок и увидев в нем поднесенное к двери удостоверение, она защелкала замками.       — Здравствуйте, оперуполномоченные Лазарев и Драгоций, где посылка?...