Уроки верховой езды

За время нашего общения я узнал много нового от Тилля: его фамилия Линдеманн, он живёт и работает плотником под Шверином в деревне Вендиш-Рамбов, активно занимается плаваньем, а на досуге пишет стихи и плетет корзины. Неле тоже что-то время от времени говорила, но это, скорее всего, было адресовано Коржику, нежели мне или её отцу. — Занятно. А я всю жизнь пробыл на этой конюшне, — несколько грустно ответил я. Тилль пристально посмотрел на меня. — Нет-нет, ты не подумай, я ни о чем не жалею. Просто после твоего рассказа я понял, что на самом деле мало чего повидал в своей жизни. — Так тебя никто не держит здесь. Иди и изучай мир, не всю же жизнь убирать навоз за своими лошадками? — Линдеманн так легко это сказал, что я чуть не поверил его словам. Однако все не так просто, меня все же кое-что здесь держало: мое жуткое чувство собственничества и нежелание доверить своих животных кому попало. А для меня все, кроме моего отца, были «кто попало». — У меня ответственность перед этими лошадьми, Тилль, я так не могу. — Ой, просто признайся себе, что ты обыкновенный социофоб, с которым никто, кроме лошадей, не хочет общаться! — внезапно легко заявил Линдеманн, снова надев свои терминаторские очки. Он всегда их надевает, когда собирается вылить на кого-то помои?! Я остановился, внимательно посмотрев на этого придурка. — Что? Это ты серьёзно или у тебя просто с чувством юмора плохо? — Ну, как говорит моя бывшая жена, второе. Или что, я тебя за живое задел? — фыркнул он, доставая папироску и закуривая. Терпеть не могу курящих людей, поэтому показательно скривился. — Неудивительно, что бывшая. Непонятно откуда во мне взялось столько наглости, но Линдеманн заметно обалдел, сняв очки и яростно на меня посмотрев. Кажется, я наступил на больную мозоль. А в прочем, отсутствие кольца на его пальце я заметил практически сразу, что немного странно для нашего времени: одинокий молодой мужчина с ребёнком на руках и без жены? Черт, может она умерла? Твою мать, зря я это ляпнул. — Лоренц, я ведь могу тебе хорошенько настучать по репе и засунуть в вооон ту кучу с дерьмом кверху ногами, — медленно и спокойно сообщил плотник, кивая в сторону телеги с навозом и специально выдыхая дым мне в лицо. Я закашлялся. — Папа, не лугайся! И не воняй! — вдруг недовольно заявила Неле, пригрозив пальчиком. Чёрт, я совсем про неё забыл, она так тихо сидела. Очевидно, что Тилль тоже, потому что он мгновенно смутился и поспешил отойти немного подальше, чтобы не дымить на ребёнка. — Прости, милая, просто у дяди Лоренца очень шальной язычок сегодня. Папа злой. Поразительно как быстро у этого мужика изменилось лицо со злого на умиленно-доброе. — А ты не злись! Не лугайтесь, это плохо. — Хорошо — хорошо, как скажешь. Давай скорее возвращайся к Коржику, он уже заскучал без тебя. Девочка ещё немного посмотрела на меня с Линдеманном и дальше продолжила что-то шептать пони на ухо. Наверное, они хорошо поладили, что не сказать обо мне с ее родителем. — Тебе повезло. Неле тебя спасла, так что можешь сделать ей небольшой культ у себя в халупе, павлин четырехглазый, — буркнул Тилль, и я от чего-то рассмеялся. Уж больно забавно выглядел этот бугай, надувшись, как мышь на крупу. Хотя, на самом деле, я должен был быть осторожен, потому что Линдеманн вполне может одним своим ударом свернуть мне челюсть, но, в присутствии своей властной дочки, он вряд ли это сделает. Так что я действительно благодарен Неле! — Забавно. — Что тебе забавно? — Ты, когда злишься, похож на надувшегося хомяка или шиншиллу. Оооо, я определённо доволен тем лицом, с которым посмотрел на меня Тилль! Он снял очки и я смог увидеть, как его и без того большие глаза выпучились ещё сильнее, из-за чего Линдеманн стал напоминать какую-то ошалевшую сову. Что, наверное тебе, такому крутому, никто не говорил о сходстве с хомяками? Особенно такие заморыши, как я? — На себя посмотри, глиста очкастая. Тут уже я выпал в осадок. Он серьёзно? Детский сад, я рассчитывал на большее. — Медведь пучеглазый. — Сухостой зазнавшийся. — Качок самовлюбленный. — Пф, это оскорбление? — Констатация факта! — рассмеялся я и Тилль, к счастью, тоже. *** Минут пять мы гуляли молча. Тилль думал о чем-то своём, не прекращая дымить, как паровоз; Неле без умолку шептала что-то Коржику, а я осматривался вокруг, наблюдая за посетителями и работниками. В целом, наша прогулка подходила к концу, но вдруг меня потянули за рукав рубашки. — Дядя Лоленц, а можно мне на вооон ту класивую лошадку? — с блестящими глазами обратилась ко мне девочка, тыкая пальцем в сторону небольшого загона, где был Мэрилин. Этот чёрный демон, будто понял, что на него кто-то хочет залезть, поэтому тут же встал на дыбы, начиная максимально громко и недовольно ржать. Вот же конь проклятый! — Нет, Неле, ты ещё слишком маленькая, — поспешил усмирить пыл дочки Тилль и очень вовремя: девочка уже соскочила с Коржика и собралась бежать в объятия Мэрилина. Поразительно бесстрашный ребёнок. — Ну, пааааап! Мне уже шесть! — она топнула ножкой. Хах, вы только посмотрите! Я с интересом стал наблюдать за этой семейной разборкой. — Нет. — Папа! — Неле, нет и все тут. Ты ж мелочь ещё! М-да, такой отец, как Тилль определенно на вес золота. Я присел на корточки перед возмущённо пыхтящей Неле и, легонько взяв её за плечи, спокойно произнёс: — Это очень непредсказуемый конь. С ним не все взрослые могут справиться. Даже я, его хозяин. А для тебя и вовсе очень опасно, понимаешь? — Да! — буркнул ребёнок и опустил лицо. Черт, я спиной чувствую, как Тилль сверлит меня взглядом. Даю сотню, что он уже ревнует! Тут Неле резко подняла голову и я увидел, как её глаза загорелись недобрым, азартным огоньком. — Папа! А ты сможешь залезть на Мэлина?! Ну пожаааалуйста! Ты же такой сильный и клутоой! Или нет? Неле запрыгала на месте, а после подбежала к Тиллю и обняла его за ноги. Боже, мне чертовски жаль этого парня, он аж выронил папиросу изо рта! Линдеманн стоял, как вкопанный, его лицо приобрело какой-то желтовато-белый оттенок, а глаза и вовсе грозились выпрыгнуть из орбит. Гиппофобия? — Неле, ты моей смерти хочешь, скажи честно? — Нет, я хочу, чтобы ты покатался на Мэлинини…на той класивой лошадке! — Если этот конь сожрёт меня, то ты переедешь к бабушке, ты же в курсе? — Папа! Вот дядя Клуспе точно бы это сделал, а ты боиииишься, как зайцы из мультиков! Так-так! Не знаю, кто такой этот Клуспе или, скорее, Круспе, но цвет лица Линдеманн сменил уже на багрово-красный. Ещё осталось добавить зеленый в эту меняющуюся палитру цветов и получится целый светофор. Ну ничего, после езды на Мэрилине и это будет. — Никогда не сравнивай своего самого лучшего в мире отца с каким-то там задохликом Круспе, дочь. Кристиан, давай сюда свою кобылу плешивую. Я поперхнулся воздухом от такого заявления, потому что до последнего был уверен, что Тилль выйдет сухим из воды или, хотя бы, сумеет наступить на свое мужское эго и не поддаться провокациям ребенка. Странно было смотреть на человека, который дрожал, как осиновый лист и при этом говорил такие вещи! — Ну, кхм, во-первых, он конь, а во-вторых, он действительно тебя сожрёт. Ты уверен? — Абсолютно. — Точно? — ДА! — гаркнул немного истерично Тилль, из-за чего на нас обратили внимание прохожие. Хм, очевидно, Линдеманн боялся, что может сдать назад и сбежать, сверкая пятками, если мы не начнём прямо сейчас. На его месте, я бы так и сделал! *** Неле мы оставили под присмотр вечно прохлаждающемуся уборщику Оливеру, чтобы тот побыл с девочкой, пока я занят очередным придурком-камикадзе в лице Линдеманна. Шлем и жилет подобрать не составило труда, а вот объяснить технику безопасности оказалось несколько напряжно: Тилль вечно уходил в какую-то нирвану, смотря в одну точку и не моргая. Молился, что ли? Пытался заранее наладить связь с потусторонним миром? — Если будешь падать, то старайся расслабиться и приземлиться на плечо или бок, понял? Тилль? — М?! Да! — Всё, а теперь пойдём? Не поздно отказаться. — Нет, я готов, — стойко и упрямо отчеканил этот идиот, и я не смог сдержать усталого вздоха. Упертый баран. Сколько мы с ним знакомы? Часа два? Зайдя в загон и чуть ли не за шкирку втащив следом Тилля, я тут же принялся успокаивать разбушевавшегося Мэрилина, который так и норовил напасть на меня и Линдеманна, вставая на дыбы и роя землю копытом. — Так, успокойся, мой хороший, спокойно! Этот человек не причинит тебе вреда, а ты, постарайся, не сделать бо-бо мне и ему, ладно? Смотри, что у меня для тебя есть! Мне пришлось скормить этому Люциферу целых четыре куска сахара, прежде чем он немного угомонился. На самом деле это странно, потому что Мэрилин никогда так быстро не сдавался. Что ж, чем черт не шутит! — Тилль, залезай, пока он добрый! Постарайся это сделать с первого раза, — приказал я и плотник, с удивительной лёгкостью, резво вскочил на черныша, вцепившись в того руками и ногами так, что позавидовал бы любой клещ. Правильное решение, потому что Мэрилин тут же принялся брыкаться, как бык на корриде. Конь так агрессивно стал вставать на дыбы, что пару раз чуть не заехал копытом мне по носу. Я отшатнулся назад, стараясь не выпустить поводья из рук. Красок добавлял писк Линдеманна. В любой другой момент меня бы это повеселило, но не сейчас. Жмурики на моей конюшне — ужасная реклама. — Мэрилин! Мэрилин прекрати, бешеное ты животное! Глупый конь, плохой! На это заявление, конь резко дёрнул зубами свои же поводья, вырывая их у меня из рук и, выбравшись из загона, помчался в сторону леса, под улюлюканье Неле и визг Тилля. Мы оба — сказочные идиоты. — Scheisse.