Сложные вещи простыми словами

Сегодня был один из тех дней, когда голос Ликса звучал так серьёзно, что на секунду можно было и вовсе забыть его ироничные речи, приправленные, обычно, жестокой усмешкой. Хотя они оба — и Кил, и Ул — знали, что не будет легко, их новый господин стал слишком часто отдавать поручения именно в таком тоне. Неужели он сомневается в силе и умении этих Санга и Тога? «Уберите того, кто много знает», «Избавьтесь от этого, он будет мешать похождениям Коноэ» и прочее-прочее.       Улу казалось, что чародей слишком увлекся этой странной игрой с тем глупым котом, слишком много сил он тратил только на то, чтоб посмотреть на попытки проклятого рибика отсрочить неизбежное. И даже часто хвалясь армией живых мертвецов, демонстрируя силу и, собственно, даруя какую-то малую её часть котам-близнецам для выполнения заданий, Ликс всё казался в чем-то неуверенным. Хотя, нет, не сам Ликс, так, видимо, казалось только Улу из-за этой серьёзной интонации, которая не внушала никакого настроя бравой битвы, только лишь обязывала. Но рибика никто не спрашивал, и он не собирался возникать, ведь ему никто не обещал улюлюканья, да и на самом деле было совершенно все равно, пока рядом оставался Кил.       Его верный Тога. Его брат. Его близнец. Кот, без которого продолжать жить бессмысленно, просто потому что больше никого и не было, ничего не держало бы его на земле больше, пропади брат в один день. Кажется, только поэтому Ул после своей «кровавой» песни и продолжал стоять на ногах, держать глаза открытыми и улыбаться. У него не было повода грустить, ведь благодаря нему Кил сражался с такой силой, не получал не единой раны. Они дополняли друг друга, а сражение лишь показывало, насколько эта связь между ними была крепка. Но сегодняшнее задание оказалось не из лёгких, совсем-совсем нет. Ликс поручил им в одиночку зачистить целую деревню. Да, в этот раз он даже в кой-то веке усмехнулся в конце, но это была не та привычная усмешка. Чародея веселила не сама ситуация, как это обычно бывало, он словно уже смеялся над трупами Кила и Ула.       Для первого это звучало, как вызов, значит, и для второго тоже. Другие эмоции не имели значения, даже если они были отличны, чего, по правде говоря, обычно не случалось у этих близнецов. Но в этот раз, приближаясь к деревне, Ул почему-то всё ещё не мог подавить бушующие чувство тревоги. Нельзя! Если он сейчас продолжить об этом думать, то всё сорвётся, Кил проиграет, его ранят… Одной этой мысли хватило, чтоб взять себя в руки. Ничего не пожалеет для победы, ничего.       Деревушка оказалась маленькой, далёкой от столицы и достаточно пустынной даже без прихода наемников Ликса. Населения было много, если, конечно, рассматривать по отношению к одной паре Санга и Тога, но большая часть из них оказалась стариками. Крепких мужчин было мало, а хорошо орудующих мечом и того меньше, но не стоило расслабляться. Никогда нельзя позволять себе подобного на задании.       У братьев, несомненно, было преимущество — сила тёмного чародея, но мало просто иметь её, нужно уметь гораздо больше, чтоб по достоинству использовать. И Ул не был уверен на сто процентов, что сможет с этим справиться, пока Кил не подмигнул ему и шутливо попросил не лажать. Как же он любил этот уверенный взгляд и улыбку-оскал. Никто не был лучше, не мог быть. Именно ради этого рибика Ул бил когтями по коже своих рук, как по натянутому полотну барабана, терзал вены, словно старался сыграть на них симфонию. Ничего страшного, ничего необычного. Его руки — инструмент, тело — проводник мощной силы, кровавой Песни.       Ул закрыл глаза, дыхание его перехватило от такого напора. Несмотря на то, что вся сила уходила к Тога, Санга тоже приходилось терпеть не мало и сложнее всего было до последнего устоять на ногах, не услышав при этом в конце битвы звук надламывающихся берцовых костей. Он не знал, сколько прошло времени, ведь для него оно остановилось. Вокруг стояла тьма, смешивающаяся с тягучей Песней, будто бы та была осязаема и, словно в такт этой страшной мелодии, на землю капала его собственная кровь. Только этот звук отдавался в ушах очень гулко. Медленно выпадая из транса и открывая глаза, рибика выдохнул, но пока совершенно не успокоился. Его не волновала кровь повсюду, гора трупов, которая была горой в буквальном смысле, не заботило даже то, сколько он сам не дышал и как сильно в этот раз порезал руки. Покой, а с ним и ужасная слабость, схватывающая всё тело в тиски, пришел лишь тогда, когда он нашёл глазами Кила. Брат прогибался в спине, вытягивая руки вверх, и всё это выглядело так, словно он только проснулся, а не дрался один против стольких котов. Весь в крови и грязи, но… Ни одной раны, ни царапины, значит Ул справился. Блаженная улыбка расплылась по лицу Санга. Ликс зря позволил допустить у себя в голове хоть одну мысль о том, что у них не получится. Ликсу не понять. На самом деле, когда они шли в ту лачугу, что приходилась им любимым домом несмотря ни на что, Ул хорошо держался и с удовольствием слушал рассказ о бое. Во-первых, он был не совсем там в это же время, а во-вторых, послушать пересказ брата, от первого лица так сказать, было куда приятнее и дороже сердцу.       Но когда деревянная дверь за ними двумя со скрипом закрылась, кот-Санга молниеносно повалился на пол, очень пугая этим своего собеседника. Улу казалось, что разом его покинули все силы, а боль и страх накатили в двойном объёме, словно кара за то время, которое он продолжал делать вид, что всё хорошо. Это отдача. Плата за потерю крови и пользование силой Ликса, ведь чем больше ты берёшь, тем сильнее потом всё это будет отторгать твоё тело. Образы перед глазами плыли, деревянный пол под щекой казался мокрым. Это пот? Слёзы? Или ему вовсе чудится ощущение влаги?  — Ул! Ул, посмотри на меня! — донеслись до него слова Кила. Надо подняться, перестать пугать брата. Надо… Теплые руки близнеца аккуратно развернули его голову, продолжая после поддерживать в районе затылка для пущего удобства. Правда, у Ула от этого только больше закружилась голова. Теперь рибика отчетливо понимал, что перестарался сегодня, так раздирая свои руки.  — Почему ты сказал, что всё нормально, когда я спрашивал? Ул, ты такой идиот! Мы бы ненадолго остановились в лесу, чтоб ты отдохнул! Кил рычал и злился во время своей гневной тирады, удобнее перехватывая близнеца уже под спину. Как позже выяснилось, для того, чтобы крепко прижать к себе ослабевшее тело брата, которое без этого могло легко рухнуть обратно на пол. И как только Ул думал о том, что всё это волнение и забота — за его жизнь, он чувствовал себя самым счастливым. Даже сейчас, когда, казалось бы, в голове пусто и руки сводило колющей, пульсирующей болью.       Кил легко поднял его на руки, пронося дальше в дом и укладывая на место, больше напоминающее какую-то кучу вещей, чем кровать или что-то ей подобное. На самом деле, это был ворох одеял, когда-то лежащих очень ровно и красиво, но не сейчас. Уже долгое время не сейчас. Главное, что им было удобно, остальное совсем не важно. Улу было приятно сменить жесткий деревянный пол на тёплые простыни, но его язык совсем не ворочался, не позволяя сказать брату, что стало гораздо лучше, и можно больше так не суетиться.       Кот-Тога сначала ходил от полки к полке по небольшой комнатушке, затем набрал в миску воды и только после этого опустился радом с братом, заботливо убирая челку с его лица. Не то чтобы Ул сильно пытался, но Килу даже слушать не хотелось его протесты и фразы о том, что «всё правда хорошо». Его глупый и любимый брат никогда себя не жалел, а он сам постоянно слишком поздно замечал это. Так и жили: один — хороший актёр, а второй, как ни старайся, не мог стать более внимательным к мелочам. За это было ужасно совестно! Как только Кил замечал за собой эту рассеянность, ему панически казалось, что он может полностью порушить ту прочную связь, которая есть у них с братом. Вроде того, что Ул может почувствовать себя ненужным или вовремя не досказать чего-то, посчитав, что его слова не важны.       Наверное, поэтому сейчас каждое движение Кил делал с особым трепетом, он словно каждым лёгким касанием пытался извиниться. Снимая уже пропитанные кровью бинты, глазам предстала ужасная картина: разодранная кожа, глубокие порезы, а там, куда когти Ула не добрались, красовался шрам на шраме. Некоторые, что постарше, бледнее, другие — едва зажившие с последнего раза, но все они были слишком явные, кот-Санга никогда не отделывался простенькими порезами. Кил начала осторожно протирать руки брата мокрой тряпкой, заставляя его болезненно кривиться. Иногда близнец «срывался» и аккуратно вылизывал менее глубокие раны. Если бы у Ула были силы урчать в этот момент, он обязательно бы сделал это, но получалось только выдыхать громче обычного.       Неизвестно, сколько времени прошло, прежде чем на руках рибика оказались новые чистые бинты, а раны под ними были полностью обеззаражены. Однако он точно понимал, что теперь совершенно вымотан, хотя делал всё брат. Тот, кстати, продолжал глядеть беспокойно, а его хвост волнительно мотался по полу.  — Скажи уже что-нибудь, Ул… — обычно весёлая, задиристая интонация Кила сейчас сменилась на нечто отчаянное.  — Всё хорошо, — полуулыбнулся близнец, перехватывая руку брата своей дрожащей, и прикладывая к губам. Он бы с удовольствием провернул некую подобную манипуляцию не только с рукой близнеца, но для того, чтобы коснуться носа, нежно потереться щекой о щеку или того лучше поцеловать, нужно было подняться, а ему перед этим сложным действием надо отлежаться в постели дня два и не меньше.  — Если Ликс поручит нам сделать что-то ещё в ближайшее время, мы не пойдём, — бойко обещал Кил, не сводя с брата взволнованного взгляда. — Я откажу ему, обещаю!  — Не надо. — чему-то усмехнулся Ул.  — Что ты такое говоришь? Ты же не стоишь на ногах! И…  — Тшш, — кот сложил губы трубочкой, чтоб произнести этот звук, а после снова вернулся к слабой улыбке. — Он не поймёт.  — Я скажу ему, что от тебя в таком состоянии не будет толку.  — Нет, — Ул помотал головой в разные стороны, о чём тут же пожалел, но решил всё же закончить свою мысль. — Господин Ликс хоть и имеет кота, чье лицо как две капли воды похоже на его собственное, но всё равно не сможет понять. На данный момент ничего не понимал только Кил, решая не отвечать на эти странные мысли брата и не заставлять его объяснять лишний раз. Ул явно заметил это замешательство, потому просто попросил скорее лечь с ним рядом.