А если это любовь? (LoveByChance)

Глава VII (40-41 ориг. — только ТинКаны) — Леопард и мартышка — западня захлопнулась?              ВерсияТина       В последнее время я чувствую себя таким уставшим. Вроде жизнь движется без изменений — я встаю, принимаю душ, еду в школу, занимаюсь, стараясь не общаться лишнего с раздражающими однокашниками. Принимаю участие лишь в той университетской активности, которая благотворно отразится на моём будущем благополучии. Изучаю некоторые старые материалы, доставшиеся мне от отца — с его пометками. Но я слишком молод для того, чтобы давать этим бумагам какую-то оценку, слишком молод, чтобы иметь возможность высказать собственное мнение. https://pp.userapi.com/c849024/v849024743/129afb/-Qmp9zus1lk.jpg       Я занят своей обычной, повседневной жизнью. Почему же она стала казаться мне такой скучной, такой унылой? Почему я оживляюсь только тогда, когда на ум приходит этот глупый мальчишка с его идиотскими выкриками? Я же сам сказал, что он тупица. Разве это разумно — думать о тупице? И почему поглотившие меня тоска и усталость отступают, когда перед глазами всплывают всклокоченные волосы, раскрасневшиеся щёки и горящий ненавистью взгляд?       Я не могу выбросить из головы мысль, что было бы, если б я не отрёкся трусливо от своего признания? Если бы не стал обманывать его ложными насмешками? Если бы раскрыл свою слабость и одиночество? Как бы он смотрел на меня тогда? Изменилось бы его отношение ко мне? И как бы оно изменилось? Ох уж эти бы… несбыточные и неуместные… глупые… идиотские… как и тот, кто их породил во мне…       — О чём ты думаешь?       — Папа, дядя Тин проснулся…       Очнувшись от своих мыслей, я понимаю, что я — за столом, напротив меня завтракают мой племянник и его отец, мой старший брат. Вот не думал, что они опять у нас дома…       — Мама хотела, чтобы Пу опять пришёл сюда. Надеюсь, ты не возражаешь?       Мой брат всегда умеет меня уколоть. Мне остаётся только бессильно молчать. Когда это я хотел, чтобы Пу не приходил в наш дом? Но начни я спорить и возражать, он сумеет всё извернуть так, что я останусь виноват. Сколько раз мы это проходили? Мой брат слишком умён и слишком осторожен. С тех пор, как я узнал правду из подслушанного разговора по телефону, он ни разу не приоткрыл мне своего настоящего лица. И, однако же, я знаю о его двуличии. И знаю, что он знает, что я знаю.       Прекрасный сын, добрый брат, любящий отец, нежный супруг. Он легко пользуется всеми этими масками. И если бы мне однажды не рассказали правду, я мог бы подумать, что-то, что я подслушал однажды — какая-то чудовищная ошибка…       — Пап, почему? Что такое ты сделал, что дядя Тин сердится на тебя?       — Действительно, что же твой па сделал такого, что так сильно расстраивает твоего дядю Тина? Понятия не имею, — улыбка, полная фальшивого сожаления: — Видишь, маленький, папа не знает. Но зато он знает, что тебе надо съесть весь рис!       — Я уже наелся.       — Ты съел только половину…       — Я наелся, я не могу больше. Я лучше выпью молока.       — Ха-ха, ах ты мой маленький баловник…       Я наблюдаю умилительную картинку семейного завтрака, нежную беседу отца и маленького сына — и не выдерживаю:       — Интересно, надоест ли тебе когда-нибудь это актёрство?       — Актёрство? Какое актёрство?       Я смотрю на брата и вижу, как он улыбается. Я помню эту улыбку. Давно, когда я был ещё слишком мал, я не понимал, что означает это выражение в его глазах. Эту пустоту… Он смотрел на меня, а мне казалось, что я — просто воздух, что меня нет. Точно также сейчас он смотрит на своего собственного сына — но в глазах та же ледяная пустота. Иногда мне даже кажется, что в глазах его сына — отсвет той же пустоты, что его любовь к отцу так же фальшива. Хотя оба часто говорят о так называемой любви друг к другу. Говорят их рты. Но не их глаза.       — Ты — кристалл моей любви, средоточие всего, чем Бог одарил меня в жизни.       Он кажется очень искренним, наши родители счастливы слышать его, неужели меня одного тянет рвать от его слов? Они же лживы от первого и до последнего… Они идут не от сердца.       Но мне лень продолжать борьбу с ним за внимание и признание нашего отца. Мне никогда не победить в этом состязании. Всё, что остаётся мне — встать и покинуть поле в очередной раз проигранной бесславной битвы.       — Дядя Тин, ты будешь обедать со мной?       Я треплю по плечу своего племяшку:       — Нет, извини, я приду поздно.       И уже собираюсь выйти из комнаты, как голос мужчины, продолжающего мерно жевать свою овсянку, сидя за столом, долетает еле слышимо до меня. Я как раз прохожу мимо него — и один слышу его ответ.       — Ты спросил, сколько я буду ещё актёрствовать…       Я замираю, напряжённо вслушиваясь.       — Почему бы я должен остановиться?..       Этот мужчина всё умеет рассчитывать. Как калькулятор. Мне никогда не выйти победителем из этой схватки. Мой брат — демон, который создал сам себя из ничего. Он отвечает мне — и его ответ — лишь очередное подтверждение его пренебрежения. Но, даже показывая мне своего демона, он умудряется сохранять братскую маску на насквозь лживом лице.       Я иду к дверям — и опять останавливаюсь, услышав:       — Возможно, скоро случится что-то такое, что сумеет сделать тебя счастливым.       Что, кроме известия о его смерти, может сделать меня счастливым? Значит, надо быть настороже.       Господи, как же я от этого устал. Особенно сегодня, после этого утреннего разговора. В глазах других студентов я — обычный Тин, холодный, далёкий, надменный и непредсказуемый. Но мне кажется, что я готов сорваться в любой момент… Из-за слов брата… или матери… не знаю. Эти потоки лжи уничтожают, захлёстывают меня, я тону в них, уставая всё больше и больше…       В университете я не отличаюсь общительностью. У меня нет друзей, с кем можно было бы перекинуться парой незначащих слов. С моими деньгами, конечно, легко заиметь приятелей — партнёров на вечер, так же, как бутылку вина и тарелку деликатесов. Можно прикупить и женщину, чтобы снять физическое напряжение и получить свой шматок удовольствия… Но… это так утомительно… не хочется тратить последние силы на это убожество…       Занятия окончены, и я тащусь к своей машине. И не могу удержаться от тяжёлого вздоха, потирая переносицу пальцами. Как я устал… Внезапно моя голова сама собой поворачивается по направлению к футбольному полю… Самого поля не видно — его загораживает учебный корпус. Но если бы пройти туда и бросить взгляд на…       — Да достало совсем!       Я ныряю в машину и лениво гляжу на пачку рекламных листовок, засунутых за дворники. Надо их убрать. Какая куча мусора… Если бы этот листок не был формата А4 — как страница в рабочей тетради — я бы не заметил его…       Интересно — обычно листовки суют текстом вверх — чтобы сразу привлечь внимание. А этот листок был свёрнут и засунут так, что видна лишь пустая сторона. Это меня немного удивило. Если бы это была какая-то злая шутка — её бы разместили текстом наружу, чтобы всякий проходящий мог повеселиться на мой счёт. Я открываю дверь и тяну к себе листок…       ЧТО???? https://pp.userapi.com/c849024/v849024743/129b29/FanqJGunZ50.jpg       Поспешно ныряю обратно, плюхаюсь на кресло и впиваюсь неверящими глазами в текст.       ……. Я извиняюсь….       Такой мелкий почерк — я с трудом разбираю буквы. И куча следов исправлений — карандаш стирали, писали вновь и опять стирали. Похоже, автор начинал свой нелёгкий труд не один раз…       »… Тиин. Я, на самом деле, совсем не хочу извиняться перед тобой. Но я не могу победить свои сомнения. Они мучают меня изнутри. Но ты не должен был бранить меня глупым. Хотя я, конечно, глупый, достаточно глупый для того, чтобы делать это снова и снова. Снова и снова я извиняюсь перед тобой. Те слова, что я тебе сказал… Они, правда, были слишком злыми. Но кто тебя просил врать мне? Ты сам нарвался… Меня можно обманывать долго, но я не хочу, чтобы это давило на меня. В общем, извини. Я был зол на тебя. И я не имел в виду всё то, что наговорил тебе.       PS: Но ты всё равно хуже меня, я-то, по крайней мере, извинился перед тобой, ублюдок!»       Я перечитываю эту записку снова и снова. Я не могу понять свои собственные чувства, что переполняют меня сейчас. Он даже моё имя не сумел правильно написать! А что за отвратительный почерк! А эти следы исправлений… Кто в наше время так извиняется? Пошли смску — и все дела… Старомодный, как чжань сэ (старинный вид тяжёлой зимней китайской обуви — аналог нашего валенка сибирского). С моих губ срывается слово… которое я не могу удержать… и это слово… https://pp.userapi.com/c849024/v849024743/129b32/uSyPcfhJnig.jpg       — Вот идиот!       Я сжимаю этот кусочек бумаги в руке так сильно, словно хочу, чтобы он врос в кожу. Я вижу в зеркале заднего обзора своё лицо — оно залито слезами и одновременно кривится от хохота. Неужели это я? Ну как я могу не смеяться над тем, кто знает, что был обманут — и всё равно извиняется за грубость перед обманщиком! А плачу… да не плачу я, что за чёрт. Просто какие-то странные потёки на зеркале…       Я не знаю, что со мной, но от слов этой записки я словно начинаю дышать заново. Она даёт мне глоток живительного воздуха, от которого проходит эта усталость, давившая все последние дни…       — Оооо, как же это глупо — заботиться о ком-то вроде меня…              Сегодня у Пита прекрасное настроение (насколько мы помним, он провёл ночь вместе с Э -понятно, что настроение такое… ничего себе…) При воспоминании о прошедшей ночи его лицо сияло нескончаемыми улыбками. Он решительно был принцем улыбок в этот день — это подтвердила даже суровая Мисс Мани, преподававшая будущим дипломатам правила этикета.       Настроение другого красавчика курса, посетившего учебный зал, кардинально отличалось от светящегося улыбками Пита. Господин Тин, казалось, был зачарован неким злым волшебником — его окружал неприступный барьер холода, отталкивающий всехна расстояние не менее метра. Так было обычно — а сегодня радиус действия заклятия увеличился ещё на полметра, а температура понизилась на пару градусов ниже обычного.       — Доброе утро, Тин.       Только принц-Солнышко мог посметь пересечь эту невидимую черту.       — ОК.       Тин угрюмо сверкнул глазами на Пита, оторвавшись на минутку от дисплея своего яблофона — демонстрируя страшную занятость. Пит легко улыбнулся в ответ, сел рядом и тоже взялся за телефон, початиться с подружкой по поводу её нового платья в ожидании начала класса.       — Ты его видел? — вопрос прилетел внезапно, заставив Пита немного вздрогнуть и недоумённо уставиться на соседа по парте. https://pp.userapi.com/c849024/v849024743/129b16/-ouR6Lf0xKM.jpg       — Что?       Он огляделся по сторонам, пытаясь понять, о ком идёт речь.       — Эмммм, кого видел?       Тин на мгновение задержал дыхание, будто ныряя в ледяную воду, сомневаясь, стоит ли продолжать, но вот его низкий голос опять зашептал не пределе слышимости:       — Этого парня… Кана…       — Ты спрашиваешь, видел ли я Кана?       Пит уточнил, не веря своим ушам.       А в ответ была… тишина…       — Тин?       — Да! — грубо и зло. https://pp.userapi.com/c849024/v849024743/129b1f/o42Vl47zr18.jpg       В конце концов Ледяной принц соизволил подтвердить, что позволило Питу отложить свой телефон в сторону, хотя краем глаза он видел, что подружка уже успела ему ответить. Но это успеется… А сейчас гораздо интереснее было понять, что же, наконец, происходит между этими двумя парнями. Если выстроить всю цепочку событий — с одной стороны, Кан просит номер Тина и место его парковки, с другой — Тин просит номер телефона Кана… Как тут ни крути, вырисовывается какая-то интересная, интригующая картина… В которой хотелось бы разобраться.       — У них сегодня экзамен, я видел их перед началом — а сейчас они, наверное, как раз сдают…       — Что…       — Что? — Пит в ожидании приподнял бровь, и однокашники, косящиеся на беседу двух красавцев из-за своего барьера отчуждения, восхищённо вздохнули — Ах, как хорош!       — Забудь, все нормально…       Тин поспешно отвернулся, опять хватаясь за телефон, а Пит не смог удержать весёлый смешок — видеть Тина таким… растерянным… было непривычно и очень забавно. Надо подбросить дровишек в огонь…       — Кан спрашивал твой номер.       !!!       Тин так резко повернулся к Питу, что тот вздрогнул. С губ первого сорвался какой-то облегчённый вздох — и это сподвигло Счастливого принца к новым признаниям, вопреки обещаниям, данным Кану, хранить этот разговор в секрете:       — Да, он просил у меня твой номер, но для чего — не знаю. Он не сказал.       Тин опять замер, гипнотизируя свой телефон ничего не видящими глазами, затем опять косо глянул на Пита:       — Дай мне его номер.       — Не могу. Кан мне не разрешил.       — ЧТО??? https://pp.userapi.com/c849024/v849024743/129b45/sP-qNloy4Yk.jpg       Тин ошеломлённо уставился во все глаза на Пита, а тот, радостно улыбаясь, повторил:       — Кан запретил мне давать тебе свой номер телефона.       — ПОЧЕМУ?       — Не знаю. Он просто просил меня не говорить тебе — и всё. Зачем ты теряешь время — ты же можешь узнать всё у своей службы безопасности?       Тин не ответил, и Пит уже не ждал ничего, как вдруг…       — Я не хочу, чтобы он рассердился…       Вот это номер! Пит даже оторопел, услышав эту скороговорку из уст восседающего рядом принца Страны Льда и Холода.       — ЧТО???       Пит чуть не заорал, даже не заметив этого, не веря собственным ушам. А сидящий рядом высокомерный истукан продолжал неотчётливо бубнить себе под нос совершенно неслыханные вещи:       — Если он узнает, что я получил его телефон таким способом, он на меня обрушит громы и молнии. Очень рассердится…       Кто бы мог подумать, что наша ледышка боится каких-то громов и молний Обезьяньего царя??? Смех так и рвался из груди Пита. Он всеми силами пытался его подавить, чтобы не спугнуть столь неожиданный приступ откровенности, в надежде выпытать дополнительную информацию, но пришедшая преподавательница английского прервала, к сожалению, этот успешный эксперимент.       Долг учёбы воззвал — и Пит, послушный ему, раскрыл учебник, успев, однако, шепнуть на ухо внезапно порозовевшему соседу:       — Тин, постарайся хорошенько! Кан — очень хороший. Он сможет тебя понять…       — Ок…       Ответом ему был один только слог. Но в этот момент лицо Ледяного принца неожиданно растаяло — и на нём мелькнула улыбка… редчайшая улыбка… задумчивая и мечтательная… как у человека, который думает о чём-то прекрасном. При виде этой улыбки Пит внезапно расслабился и подумал, что у этих двоих всё будет хорошо… Не надо о них беспокоиться…       А Тин в этот момент шептал самому себе: «Я и сам знаю, что он — хороший. Он — лучший из людей! Самый крутой… Самый красивый…»       

***

      — Старинаааа, ну пожалуйста, пойдём вместе поедим…       — Не пойду, я ещё не весь учебник прочитал.       — Ну чего ты психуешь? Надо правильно чередовать работу и отдых — нас же этому учили. Отдых — обязательная часть учёбы. Чтобы тело и голова освободились и были готовы к получению дальнейших знаний. Верь мне!       Приятели нашего друга Канталупа, уныло тащившиеся после теста из учебного корпуса, все дружно покосились на него, отсидевшего несколько часов на одном месте и буквально подпрыгивающего на месте от переизбытка накопившейся двигательной энергии — и, скажем откровенно, от обуревающего его голода. Слова так и сыпались у него изо рта –об отдыхе, о том, чтобы поесть мороженого и избавиться от постэкзаменационного стресса. Один из студентов попытался его прервать:       — Эй, Кан, ты уверен, что твой метод работает на все сто?       — Кто его знает…       Замученные смешки были ему ответом — Гуд похлопал его по плечу и замедленно двинулся дальше, не обращая внимания на своего гиперактивного друга. https://pp.userapi.com/c849024/v849024743/129b04/MsPhW-PBvus.jpg       — Если ты собрался изображать привидение, лучше станьтихим Монгольским снежным человеком — будь добр, не вой так страшно. Голова просто раскалывается. Да, этот тест закончен, но надо думать о будущем.       — Будущее можно прочесть на небесах, — и Кан пафосным жестом вытянул руку, тыча пальцем в пустое синее небо. Парочка приятелей не смогли удержаться и возвели свои отупелые глаза к небесам… Но Гуд решительно отвернулся от друга, направляясь прочь:       — Вы все можете пялиться в небо и идти за этим чудиком, а лично я валю спать…       — Эээй, парни!       Однокашники дружно игнорировали вопли Кана, отпихивались, когда он пытался хватать их — кого за шею, кого за руки — надеясь принудить хоть кого-нибудь сходить с ним поесть, потому что если он пойдёт один, ему не хватит денег даже на лапшу…       — Кан…       — Эээй, я здесь — так ты идешь со мной?       С радостным криком Кан обернулся — и мгновенно заткнулся, увидев подходящего к нему человека… Хорошее настроение покинуло его — будто и не бывало. В горле зародился грозный рык — и он уставил палец прямо в лицо приближающемуся с холодной физиономией красавцу-международнику. Подлые друганы, только что готовые его бросить без единого слова поддержки, тут же остановились, привлечённые неожиданным поворотом событий.       — Кто это?       — Ты его не знаешь?       — Эй, да это же…       — Мне надо что-то сказать тебе. https://pp.userapi.com/c849024/v849024743/129b58/k6Xld3xiPno.jpg       Тин выговорил это высокомерно и холодно, как всегда, заступая пути отступления Кану, перекрывая его попытку влиться в дружеские любопытные ряды. При виде этого хитрого вражеского хода Кан нахмурился, пытаясь прикинуть, зачем этот ледяной истукан сюда пожаловал. Если вспоминать их последнюю встречу, не хочет ли он прямо при друзьях устроить ему, Кану, разнос, обзывая всяческими пакостными интеллигентскими словечками. Дерзости просто сами просились с языка, но Кан выжидал, пытаясь понять замысел противника.       — Смотри, Кан, как всё хорошо складывается — вот тебе и напарник для обеда! Ты же искал кого-нибудь? А тут так удачно сложилось! Друг, не забудь покормить его мороженым — он его просто обожает. А нам пора…       И ватага этих липовых друзей, весело гогоча, удалилась прочь.       С такими друзьями и врагов не надо…       Кан, отрезанный от подкрепления и преданный им, приготовился к издёвкам со стороны этого аристократа-леопарда, которому предложили покормить мартышку, но он, совершенно неожиданно, вместо кривой пренебрежительной гримасы вдругУЛЫБНУЛСЯ (разве такое возможно в этом подлунном мире?) и произнёс то, что уши бедняги мартышонка приняли за слуховую галлюцинацию:       — Пригласить тебя поесть? «Я тоже ещё не был на ланче», —и он протянул свою руку с тонкими, длинными пальцами и крепко взял оторопевшего Кана за кисть.       — Эй, ты, аристократ хренов… Не фиг хватать мои мозолистые рабочие руки! — движение Тина шокировало Кана до глубины души. Чтобы этот грязноротый, злословный, заносчивый тип так охотно вступил в физический контакт с бедняком типа него (Дааа, Кан, с мозгами-то у тебя не очень… Может, вспомнишь — он ведь даже целовал тебя… — прим.автора)? А хренов аристократ развернулся и решительно двинулся в сторону улочки с разными закусочными, несильно, но уверенно потянув Кана за собой. Мартышонок попытался вывернуться из леопардовой хватки — тот обернулся и царственно глянул сверху, вздёрнув бровь:       — Боишься? https://pp.userapi.com/c849024/v849024743/129acf/ekZY2oA24Ds.jpg       — КТО? Я??? БОЮСЬ??? Пошёл ты на… Смелый Кан не будет бояться всяких там папиков…       Бурно протестуя, Кан вдруг почувствовал, что предложение наглого выскочки взбудоражило его.       — Ну, в таком случае — раз ты такой сильный и мужественный человек, то тебе совершенно не нужно бояться поесть вместе со мной.       — Кто сказал, что я боюсь? Я просто не хочу!       Противоречивость — суть характера нашего Кана. При этом возгласе вся ватага друзей, не ушедшая далеко, а с любопытством наблюдающая за развитием событий, дружно загомонила. Главная мысль, которая занимала их просвещённые умы — откуда Кан мог знать близко этого богатого красавчика с Международки.       Тин недовольно покосился на них. Затем подумал, усмехнулся и нагнулся близко к уху Кана:       — Наверное, ты очень хочешь, чтобы твои друзья узнали твоё полное имя? https://pp.userapi.com/c849024/v849024743/129b4e/sMFNkNrtrAY.jpg       — Твою ж мааааать…       Кан замер, как громом поражённый, недоверчиво глядя в глаза врага, который со сладкой улыбкой на устах озвучил сейчас страшнейшую угрозу, которая только могла висеть над человеком… Потом с ужасом оглянулся на насторожившихся приятелей (гиены, шакалы, подлецы, бросившие друга в беде!)…       Нет, ничего криминального в имени Канталуп на самом деле нет, но если они узнают… придётся стать посмешищем всей команды… да что там команды… всего факультета вплоть до окончания учёбы.       Кан гордо вскинул голову:       — Хоррррошо. Я пойду с тобой. Но только ты так и знай — я тебя не боюсь — и хватит меня тянуть. Я сам могу идти!       Мальчишка гордо расправил плечи, стряхнул ослабевшую хватку леопарда со своего рукава — и решительно облизал пересохшие губы, вызвав у стоящего перед ним хищника странную гримаску… это же улыбка? Странная такая улыбка, при виде которой Кан страшно удивился. Знакомая такая улыбка… он видел её уже у Тина… в тот день, когда они сидели в кафе с его сестрой и матерью… Странное предчувствие охватило его… странное и немного пугающее…       Но, вопреки этому предчувствию, Кан потащился вслед за этим противным типом, который вышагивал впереди — вразвалочку, руки в карманах — в направлении, уводящем прочь от колледжа. Глядя в широкую спину, независимо покачивающуюся перед его носом, Кан не удержался от ехидного вопроса:       — Ну и что тебе надо? Что ещё ты решил мне наврать?       -…       Не слыша ответа, Кан потихонечку опять начал накаляться:       — Нет, ты скажи. Что за планы ты строишь? Тянешь за руку, пугаешь… В чём дело? Ты знаешь, моё время очень дорого стоит! Мне некогда лясы с тобой точить обо всякой чепухе…              — Почему ты извинился?       — ХАХ?       Обычно болтливая мартышка просто потеряла дар речи от этого простого вопроса. Ему пришло на ум, что он сделал в их последнюю встречу — и, человек простой и прямой, не стал финтить — это вам не футбол, там-то он на все эти кунштюки мастер:       — Извиняются тогда, когда виноваты. Что тут странного? Я в тот день наговорил тебе лишнего, значит, должен был извиниться, разве нет? Разве ты не винишь меня за грубость? Даже если ты подшутил надо мной (и очень нехорошо подшутил! Ты не можешь отрицать, что я имел право разозлиться на тебя!), но я всё равно не должен был распускать язык. Вот и извинился. Всё! https://sun1-16.userapi.com/c849024/v849024743/129aad/ZTOHw3BQRuc.jpg       Поток слов, вырвавшийся из уст Кана, остановил Тина, и тот стоял, выслушивая весь этот монолог, спиной к говорящему. Он пытался повернуться к Кану — и не смог. Но тот вдруг услышал его шёпот:       — А если я скажу тебе, что не лгал в тот день?       — Что? Так ты сказал мне правду или наврал? Можешь честно сказать? Всю голову мне заморочил, чесслово!       Чёртов Тин, у меня с ним голова идёт кругом! Правду он сказал или опять врёт? А если правду? Если он правда тот бездомный щенок, которому не хватает любви и ласки? О мой бог! Но он же такой мерзкий, злоязычный, ядовитый, как гадюка в брачный период. Спокойно, Кан… А если он опять издевается надо мной? Неужели нельзя быть простым и понятным! Обязательно превращать мои мозги в кисель. Мяч кручёный, плут прожжённый…       Кан вытянул шею, вглядываясь в стоящего перед ним парня. Правда или ложь? Тогда или теперь? Как узнать?       Тин вдруг резко повернулся и глянул Кану прямо в глаза:       — Если то, что я тогда сказал — правда… Ты поверишь мне?       — ПОВЕРЮ!       Слова вылетели у Кана изо рта безо всякого его содействия. Они сделали это сами. Они не могли сидеть у него в груди, когда глаза парня напротив смотрели так открыто, просто… умоляюще…       Тин остолбенел, а Кан, не в силах закрыть рот, продолжал нести всё, что приходило на ум:       — Я знаю, я слишком легковерен. Мне всегда мама говорит об этом. И сестра дурачком называет. Но если ты скажешь, я поверю тебе, даже если ты врёшь. Поэтому, пожалуйста, не ври мне больше. Я ненавижу, когда из меня делают дурачка.       Вспомнив, сколько раз потешались над ним друзья и старшие, Кан ещё сильнее нахмурился:       — И я верю своим друзьям. Всегда. Так что не вздумай при мне бранить Э. Он мой друг — и я верю ему.       И Кан уже начал рассказывать какую-то длиннющую историю, суть которой сводилась к тому, какой Э — молодец, как Тин внезапно прервал его странными словами:       — Это так круто…       — Что? — Кан даже затих: — Это ты МЕНЯ сейчас назвал крутым? Ты меня похвалил, что ли?       Кан недоверчиво глядел на этого злоязыкого красавца — разве ему не послышалось, Тин правда похвалил его? И даже если это будет единственная похвала, которой ему удастся удостоиться, но это же — похвала от этого самого крутого парня с Международки… А Тин, улыбаясь, смотрел на Кана — УЛЫБАЯСЬ… и улыбка, такая яркая, что глазам больно, была не только на губах, она сияла из самих глаз… огромных и тёплых… от которых вдруг дрогнуло сердце и что-то горячее пробежало внутри живота…       — Глупышок…       — Нет, погоди, опять ругаешься? Ты уж определись, хвалишь ты меня или ругаешь. Проясни свою позицию. А то как же я решу, мне-то тебя бранить или нет. Мы будем ругаться дальше?       — Глупый и милый…       После этих слов гордый леопард развернулся и отправился дальше, оставив озадаченного мартыша стоять на месте с открытым ртом, безмолвного и оторопевшего. https://pp.userapi.com/c849024/v849024743/129ac6/pYzSaRidFBk.jpg       — То хвалит, то ругает. Так хвалит или ругает? Тин, эээй, Тин! Ты мне ясно скажи, мы теперь на дружеской ноге — или так себе? Или может, у нас дипломатическое перемирие? Чёртовы международники, вечно у них ничего не разберёшь — кто враг, кто друг.       Тин, усмехаясь в глубине души, наслаждался этими воплями. И удивлялся, вспоминая, как раньше его безумно раздражал этот шум, эти крики, эта суета. А сейчас он с хитростью опытного охотника подманивал беспечную мартышку к своему роскошному автомобилю — Кан бежал за ним, пытаясь заглянуть ему в лицо и получить ответы на свои бесчисленные вопросы.       Надо же.       До разговора с ним я был слаб и жалок, мне не хотелось жить, я ничего не ждал от будущего. А сейчас… Сейчас я точно знаю — завтра будет… И оно будет лучше, чем сегодня… https://pp.userapi.com/c849024/v849024743/129b0d/nQm2UDujO0k.jpg       

§§