Поддайся

      Она шла к отцу с полной грудью решимости. Секретарь, сидевший возле двери за своим столом, подскочил, вероятно, чтобы сказать, что Босс не принимает сейчас, но завидев в лице посетителя наследницу, осел обратно на мягкий стул, поздоровавшись лишь кротким кивком.       Маленькая ладошка схватилась за крупную ручку массивной дубовой двери. Та тяжело поддалась, но все же раскрылась, дав войти в кабинет.       Отец, как всегда, сидел за кучей бумаг. Ему тяжело давалась вся эта рутина, однако приходилось рабски следовать заведенному шаблону и забыть о привычном образе жизни. О заказах, об участии в Судной Неделе, обо всех прелестях беззаботной жизни обычного наёмника. Его бесило это, раздражало. В то время, когда его неизменный холостяк-друг мог позволить себе проводить время в кругу наложниц и с удовольствием принимался за контракты, он с честью хранил верность жене и утопал в бумагах, изредка прерываясь на чашку кофе или сигарету. И терпеть не мог, когда его прерывали, особенно так, без стука и спроса.       Дверь предательски противно скрипнула и захлопнулась, стоило только зайти за порог кабинета. В горле пересохло от предвкушения не самого приятного разговора. Да и был ли хоть один разговор между ними спокойным и чуточку приятным? Нет, и вряд ли когда-то случится такое чудо. С каждым днем их взаимоотношения становятся все холоднее. Никто никого не хочет ни слушать, ни понимать. Возможно, действительно была какая-то весомая причина того, что родные люди так отдалились друг от друга, но ни один из них не говорил об этом.       — Что тебе нужно? Я ведь просил не беспокоить меня по мелочам, — хмурясь, мужчина оторвался от бумаг и, глубоко вздохнув, потер переносицу.       — Это не мелочи, — голос не дрогнул, как это бывало обычно. Короткими, но уверенными шагами она преодолела расстояние от двери до стола. — Да и где тебя поймать можно, кроме как в кабинете? Ты же такой занятой, такой важный. Даже пяти минут для дочери жалко? — в словах отчетливо слышалась язва. Она хотела уколоть, да посильнее. Ей удалось. Мужчина нахмурился пуще прежнего, сжав до хруста ручку.       — Что происходит? — к чему этот вопрос, если он прекрасно понимал, что скрывается под этой маской химеры. Да и ему в общем-то было все равно, совсем не время для глупых мелких капризов дочери. Но недоверие к собственному ребенку заставляло его следить за девушкой и поставить за ней хороший контроль. — После того, как ты вернулась домой, тебя не узнать. Откуда такая строптивость, дорогуша?       — Кто? — девушку передернуло от такого лицемерно-слащавого тона. Отец принял ее игру, решив отвечать такой же язвой. — Откуда? Даже не знаю, быть может, это все из-за того, что я хочу жить не в этом месте? Хочу строить свою жизнь сама, а не идти по протоптанной поколениями тропинке? Бред, правда ведь?       — Абсолютно верно. Потому что твоя идея и деяния абсурдны. Ты не смеешь нарушить омерту. Если забыла, то я напомню, что еще после твоего возвращения я должен был отправить тебя на казнь! — размашистая ладонь с грохотом ударяется о стол, отчего все на нем подскакивает.       — Так что же не отправил?! — она решила отвечать в той же манере. Оперевшись на стол, заглянула в серые глаза. — Ты же только и делаешь, что прикрываешься омертой, хоть и сам нарушаешь ее! — все правила, законы она знала наизусть, заучила как «Отче наш». — У нас не должно быть пыточных, наложниц. Мы просто выполняем заказы! Так, какое право ты имеешь говорить мне сейчас что-то о нарушениях! Ты жалкий трус, который прикрывает свою задницу этой книжкой! — она схватила со стола Кодекс и кинула прямо в лицо отцу. Возможно, вскоре она пожалеет о своей дерзости, но сейчас была зла и хотела выпустить пар. — Может быть, ты еще пару пунктов оттуда вычеркнешь? А? Верность семье, например? — выразительные глаза сузились и стали излучать только презрение.       — Джессика, — сквозь зубы прошипел мужчина, сломав, наконец, ручку пополам. Его злило поведение дочери, а точнее, та наглость, что она себе позволила. Высечь бы ее, выбить всю дурь.       — Что, Джессика? Что, Джессика?! — тонкие пальцы до побеления сжались в кулаки от бурлящей злости. Почему родной отец не может уделить дочери всего-то несколько жалких минут, чтобы выслушать ее? Она не понимала. — И с каких пор жизнь за границей Обители — предательство?! Многие не тут живут, и ты им ни слова не сказал!       — Я им доверяю больше, чем тебе! Ты — капризная, избалованная девчонка, которая думает, что мир крутится вокруг нее!       — Зато ты вертишься вокруг Айзека, пылинки сдуваешь. Я думала, что после моего побега ты хоть немного откроешь свои глаза и посмотришь на меня! Но ты как был одержим сыночком, так и остался.       — Если я уделяю тебе мало внимания, это не значит, что мне плевать на тебя, — он старался успокоить себя изнутри, но наглость девчонки не давала этого сделать. Было много других, более важных дел, чем какие-то заморочки дочери.       — Хватит врать! Просто признайся, что запретил маме сделать аборт, когда она забеременела вновь! Признайся, что я нежеланный ребенок! — она резко замолчала; щеку как огнем обожгло.       Он ударил ее, не сдержался, отвесив звонкую пощечину.       — Закрой свой поганый рот, маленькая неблагодарная тварь! — отец был в бешенстве и едва мог сдержаться, чтобы не свернуться шею нахалке. Как огромная черная туча, он медленно двинулся к ней, а девушка ни шагу назад не сделала. — Хочешь уйти? Так убирайся, чтобы на глаза мне больше не попадалась! Пошла вон!       Девушка лишь кивнула, прикусив щеки изнутри, чтобы непрошенные слезы просто щипали глаза и не вырвались наружу. Гордо вскинув голову вверх, развернувшись на каблуках, она поспешила удалиться из кабинета.       Расталкивая всех на своем пути, Джессика вбежала в комнату, начав в сердцах запихивать все подряд вещи в сумку. Оставаться здесь не было больше ни капли желания. Сбежать бы, да подальше.       — Что случилось? Ты в порядке? — тихий, полный беспокойства и тревоги голос заставил Джесс вздрогнуть. Ее передернуло, и девушка резко обернулась, одарив брата ненавистным взглядом. — Кто тебя ударил? — он нахмурился, заметив красный отпечаток на щеке.       — Ты случился! Все из-за тебя! — со злостью она кинула в парня первую попавшуюся вещь. — Я ненавижу тебя!       — Да что произошло? Ты опять с отцом поругалась?! — перехватив тряпку, Айзек откинул ее в сторону. Его не на шутку напрягало поведение сестры.       — Если бы тебя не было, на твоем месте была я! Лучше бы ты не родился! — голос захрипел, и Джесс до скрипа стиснула зубы.       — Глупая, — выдохнув, он медленно подошел к сестре, ему хотелось успокоить ее. В очередной раз. — Твоя зависть и ненависть такая же глупость. Тебе лучше остыть и успокоиться.       — Клянусь! Я вскрою тебе глотку, если ты еще раз заговоришь об этом! Убирайся! Немедленно!       — Ладно, как хочешь, — он пожал плечами. Злить сестру еще больше не хотелось совсем. Мало ли, что в ее голову взбредет. — Поговорим позже, — на этом он оставил девушку в одиночестве.       Вещи были собраны, и Джессика поспешила к выходу. Перешла почти на бег, не желая никого видеть. Ей казалось, что если сейчас, прямо сейчас она не уйдет, то ее поймают, прикуют к батарее и заставят гнить в этом месте.       — Можно и поосторожнее, милочка, — недовольно фыркнули со стороны, когда Джессика задела плечом курящую девушку на входе. Вероятно, та выкурила уже не одну сигарету, вокруг все пропахло вишневым запахом. Оливкового цвета глаза обдали шатенку презрительным взглядом. — Очередной побег? — девушка откинула за спину черные волосы и сделала очередную тягу. Кажется, совсем недавно они могли поделиться друг с другом самым сокровенным, а сейчас готовы испепелить.       — Какое тебе дело? — наемница недовольно шикнула, сжав лямку сумки.       — Да в общем-то, никакого. Просто смешно смотреть за тем, как ты бежишь от проблем, — она потушила бычок и оперлась спиной на перила.       — Мирта…       — Нет-нет. А еще смешнее наблюдать за тем, как твой отец пытается хоть что-то из вас сделать. Ты завидуешь брату, что власть перейдет ему в руки. Но я скажу так: никто из вас не станет достойным наследником. Знаешь, почему твой отец выбрал именно Айзека, а не тебя? — Мирта скрестила руки под грудью, сузив глаза. Она точно насмехалась над Джесс. — Он мягкотелый, жалкий, как собачонка. И Босс выбрал его только потому, что его как пса можно выдрессировать, им можно легко управлять. А ты… Ты та еще сука. Я ведь знаю, кто скрывается за этой маской милого личика.       — Пошла ты, — не желая больше ничего слушать, Джессика поспешила уйти.

***

      Тридцать первое декабря — прекрасный день, когда все готовятся к встрече Нового года с самыми родными и близкими. Веселятся и, возможно, уже празднуют. Готовят подарки. Просто находятся рядом с теми, кого так сильно любят.       А ее близкие… Они остались за той чертой, что разделяет город и Обитель. Не желая нарушать омерту, сдерживаемые честью и верностью своей Главе, они не пошли за ней, а она, сделав свой выбор, не смела настаивать.       Петляя между столиков, шатенка разносила заказы, едва успевая переводить дух. В предновогодний день народу было полно. Простые посетители, подготовка корпоративов. Ресторан сегодня получит неплохую выручку. Наверное, Джесс осталась бы и на ночную смену, но целая неделя без выходных давала о себе знать. Возвращаться домой поздно ночью, вставать почти в шесть утра, чтобы в душном автобусе доехать из одного конца города в другой – все это приводило к постоянному недосыпу. И это раздражало не только ее, но и посетителей. Переспрашивать по несколько раз заказ вошло уже в привычку. Пару раз она даже засыпала в автобусе и благополучно проезжала свою остановку. Все эти дни хотелось просто поспать и отдохнуть.       — Ваш заказ, — шатенка впопыхах подошла к крайнему столику. Молодые люди приветливо улыбнулись, и девушка натянула улыбку в ответ. Тарелку за тарелкой, она выставляла на стол. Остался только один коктейль, который Джесс по своей невнимательности не заметила. Рука дрогнула, когда случился перевес. Стакан со звоном упал на стол, а все содержимое вылилось на одного из посетителей. — Простите! Я сейчас все исправлю! — начала она извиняться и вытирать салфеткой стол.       — Джессика, — напарница тихонько оттолкнула ее. — Тебе лучше уйти, пока ты не разнесла весь ресторан. Только предупреди администратора.       — Но…       — Иди, намного дороже обойдется тебе, если ты что-то разобьешь.       Спорить не было смысла. Джесс сама понимала, что работу уже хорошо не выполнит, потому без лишних слов пошла переодеваться.       Она ненавидит автобусы, честное слово. Не потому, что какой-то там мизантроп, а просто из-за того, что каждый раз, зайдя в эту дьявольскую машину чистой и выглаженной, можно выйти помятой, грязной, облапанной, а можно и вообще не выйти. Ты стоишь в душной тесной толпе, где не то чтобы протолкнуться, а даже вздохнуть удается с трудом. Топчешься по чужим ногам, вечно извиняясь за свою неуклюжесть; тебе давят ноги, и только ты посмеешь пискнуть, как на тебя кто-нибудь посмотрит так, словно собирается порезать всю твою семью.       Но самый сок всегда начинается либо утром, когда все спешат на работу, учебу, дачу и в больницу, либо вечером, когда все стремятся быстрее вернуться домой и залипнуть в телевизор, компьютер.       Именно поэтому она и ненавидит общественный транспорт. Люди в нем такие мрачные и злые, хоть ты и не сделала им ничего плохо. Впрочем, остальные пассажиры думают точно так же.       Наконец, спустя долгие минуты ожидания на морозе, на горизонте появился автобус, и все, кто стоял на остановке, собрались в одну кучку. Желанные двери распахнулись, и люди одним сплошным потоком вошли в автобус. Народу, как всегда, было битком, даже больше. Все с огромными пакетами, уставшие.       Девушка, втянув живот и все остальное, что возможно, начала проталкиваться дальше в поисках свободного пространства. В общем-то, это и сыграло с ней злую шутку. Автобус тронулся, пассажиры пошатнулись, и Джессика оказалась зажата между людьми. Впереди женщина, а сзади, вероятно, мужчина. Она отчетливо чувствовала, как бедром уперлась ему в пах. Щеки вспыхнули от неловкости ситуации, и шатенка поспешила сменить позу, да только из-за этой давки могла только потереться о причинное место мужчины. Похоже, его тоже не особо обрадовало положение. А может и совсем наоборот, так как сам мужчина попытался встать как-то по-другому, но в итоге, трение только усилилось. Кажется, стало совсем душно от смущения. Последнее, что сейчас хотелось, так это возбудить какого-то незнакомца. А это очень даже хорошо получалось, особенно, когда автобус подскакивал на кочках и утопал в ямах. С каждым движением бедро только сильнее терлось о пах, и уже через пару минут девушка отчетливо ощутила, как ширинка мужчины натянулась.       Джессика замерла, не решаясь даже вздохнуть лишний раз, что уж говорить о том, чтобы двинуться или обернуться и посмотреть в лицо незнакомца. Но все же, решив, что будет куда лучше, повернуться и освободить немного места, девушка так и сделала, а в следующее мгновение эрекция, скрытая под тканью джинсов, уперлась прямо в упругие ягодицы. Пассажир позади кашлянул, то ли от недовольства, то ли извиняясь.       Легкие сперло от нарастающего смущения, а вместе с ним и вожделения. Живот начало приятно скручивать внизу, в голове начали представляться разные сцены. Парень позади был однозначно высоким, затылок Джессики едва доставал ему до плеча. Ей всегда нравились такие. С высоким человеком как-то автоматически чувствуешь себя защищенной. Она знала такого. Не только брата. Того, кого, казалось, ненавидела. Нахала, который был исчадием ада. Задиру, с таким приятным голосом, умелыми руками, перцовым запахом тела.       Запах… До боли в груди, до одури знакомый аромат заполнил, кажется, все пространство вокруг. Джессика прикрыла глаза, наслаждаясь им.       Неожиданно для самой себя, наемница дрогнула, когда широкая, но такая теплая ладонь легла на округлые бедра, несильно сжав их.       — Принцесса, — раздалось совсем рядом с ухом, и горячее дыхание обдало щеку. Резко обернувшись, Джесс встретилась взглядом с серыми насмешливыми глазами. — Нельзя ведь так просто посторонних людей за члены лапать.       — Замолчи, — недовольно буркнула она, толкнув парня локтем и, опустив голову вниз, скрыла покрасневшее лицо волосами. На самом деле, ей даже стало немного легче от того, что это оказался Арон, а не какой-нибудь мужик.       — А кто это засмущался? — длинные пальцы скользнули вниз, а затем вернулись обратно на бедра, обжигая замерзшую кожу.       — Убери руки и не трогай меня.       — О, я тебя и не трогаю, лишь отогреваю твои окоченевшие ноги. Тем более, мы ведь расстались, а трогаешь меня ты, — и в подтверждение своих слов, он подался бедрами вперед, потеревшись эрегированным органом о ягодицы.       — Мы и не встречались, — она хотела отойти, да только места не было. А быть может, вовсе и не хотела отходить. Ощущение сильных рук только распаляло ее.       — Формально нет. Но ты запретила мне тебя касаться. Мы не трахаемся, все довольны, не так ли? — Арон явно смеялся над ней. Его всегда забавляло то, как эта острячка краснела, прятала смущенный взгляд от него. Прятала свое тело каждый раз после их связи, заворачиваясь в одеяло. Сначала отдавала себя всю страсти, не стесняясь, ласкала его отнюдь не только сладкими стонами, а потом старалась скрыться. Вероятно, ей было стыдно за саму себя. Он шутил о зависимости от его тела, иногда даже в очень грубой форме, но никогда не считал это чем-то неправильным. «Что естественно, то не безобразно», — один из любимых его девизов.       — Боже, когда ты прекратишь использовать это слово? И что ты вообще забыл в автобусе? — Джесс с силой наступила парню на ногу и, услышав болезненный шик, улыбнулась пусть маленькой, но все же победе.       — У меня вчера был очень хороший корпоратив в салоне, я напился в зюзю и был не в состоянии доехать до дома сам. А сегодня надо бы забрать машину, — одна рука обвилась вокруг талии, облокотив девушку на себя, чему та была немного благодарна. Ноги гудели и болели после долгого рабочего дня, а так она могла немного расслабиться. — А вот тебя очень странно видеть одну. Я думал, ты хотя бы с братом-лапочкой время проводить будешь.       — Перестань его так назвать, такое чувство, что он тебе нравится, — сколько же раз Джесс представляла Арона и Айзера вместе, уж больно они любили язвить друг другу. Не в попытках задеть как-либо, а просто по приколу. Даже ревновала порой. — И я с ним поссорилась. И вообще, это не твое дело.       — А, понятно, ты не хочешь говорить об этом, — как же хотелось взять и накинуть петлю ему на шею в такие моменты. Когда он, прикинувшись дурачком, говорил очевидные вещи с таким выражением, словно Шерлок Холмс. — Но если тебе будет одиноко, то ты знаешь, где меня найти, — ладонь как бы невзначай соскользнула с бедра прямо на ягодицу, а сам парень вновь подался вперед. Девушка закусила губу, когда шаловливая рука начала мять ягодицу, попутно спускаясь ниже. Наконец, он достиг своей цели и пальцами надавил на промежность, начав поглаживать, отчего шатенка громко вдохнула полной грудью и привстала на цыпочки.       И он бы продолжил игру, которую по своей неосторожности завела Джессика, но как только автобус остановился на очередной остановке, наемница, распихивая толпу, бросилась наутек, даже за проезд не заплатив.       Отбежав на приличное расстояние от остановки, и, убедившись, что Арон не пошел следом, девушка выдохнула. Сердце бешено колотилось, а кожу кололо в тех местах, где касались руки парня. Даже сейчас она винила себя в том, что так сильно прогнулась под этим гадом. Позволила ее выдрессировать так, как ему будет угодно. Чувствовала себя собакой Павлова. Одно его прикосновение рефлекторно заставляло хотеть. Он просто игрался с ней, а она и сделать ничего не могла. Стал для нее вредной привычкой. Находила утешение в его постели. Арон знал ее от «а» до «я». Что сказать, чтобы успокоить, что сделать, чтобы утихомирить, где коснуться, куда поцеловать, чтобы довести до экстаза. Джессика ненавидела это.       Холодный воздух деранул горло, когда она втянула его через рот. Очередной порыв ветра больно ударил по лицу, царапнув нежную кожу крупными снежинками.       Девушка обернулась по сторонам, чтобы понять свое местонахождение. Почти три километра до дома. Руки начало колоть от холода, и шатенка поспешила спрятать их в карманы. Ехать уже никуда не хотелось, она просто пошла вперед.       Со всех сторон слышался веселый смех, музыка, крики с поздравлениями. Улицы были увешаны гирляндами и украшениями. Джесс смотрела на это все, и ее сердце невольно сжималось от желания ощутить кого-то родного, близкого человека. Того, кто подарит ей чувство уюта и тепла.       Глупая, абсурдная мысль проскользнула в голове. Девушка попыталась отмахнуться от нее, но в итоге начала искать номер брата. Долгие, очень долгие гудки казались чертовски раздражительными. Но вот, наконец, в трубке послышались визги, громкая музыка. Он праздновал. Без нее. Кажется, Айзек отошел от эпицентра всего веселья, и все звуки стали затихать.       — Привет, — как можно дружелюбнее выдавила она, а в ответ получила лишь смешок.       — Тебе что-то нужно? Если да, то давай быстро, я занят, — тон брата был непривычно холодным. Он совсем не хотел с ней говорить и старался побыстрее отделаться.       — Да. То есть нет, я просто решила спросить, как у тебя дела, — наемница уже пожалела, что в порыве злости сказала о ненависти. Она ведь просто разозлилась. Ей было стыдно за свои слова. — Ты злишься из-за того, что я тогда наговорила, да?       — Возможно, — безразличие в голосе никуда не делось, к нему прибавилось раздражение. — Ты ведь сама прекрасно понимаешь, почему я тебя не позвал… Почему тебя никто из нас не позвал праздновать?       — Ты злишься на меня, извини.       — Извини? Серьезно? Ты правда не понимаешь, почему тебя сейчас нет среди нас?!       — Я ушла жить за пределы Обители, чтобы выдохнуть. И никого из вас силой не тащила за собой. Боже, да я даже не сказала, что хочу отказаться от места в рядах наемников, мне нужно просто отдохнуть, — в голове никак не укладывалось то, почему все так в штыки восприняли ее желание уйти. Каждый старался ткнуть ее носом.       — Да плевать мне, что ты ушла! Тебя нет здесь, потому что ты — лживая сука, Джессика! — рявкнул он, и девушка даже вздрогнула. Было слишком непривычно слышать его таким. Улыбчивый и заботливый, он вмиг переменился в агрессивно настроенного.       — О чем ты говоришь?       — А ты сама не хочешь рассказать? Нет? — он был взбешен, сейчас его тон был так схож с отцовским. С таким же упреком. — Например то, как ты кувыркаешься с Ароном, черт тебя дери! Со скольких лет ты перед ним ноги раздвигаешь?! Ты и правда маленькая шлюха!       — Айзек! — ком в горле встал от таких слов, но брат, видимо, решил, что этого недостаточно.       — Спасибо Мирте, что она глаза мне открыла! Ладно, если бы только он тебя имел, так ты решила «забыть» о нем через чужую постель?! — она пожалела обо всем. Что позвонила. Что так наивно полагала, будто может кому-то доверять свои секреты. Как попыталась забыть об Ароне, запретив ему приближаться к ней. Лежала как бревно, пока один из наемников вколачивался в нее. Ее воротило от чужих рук, что не могли доставить ей ни капли удовольствия. Она ведь все это могла доверить только Мирте. Джессика возненавидела свое легкомыслие и лицемерие бывшей подруги. Как же хотелось дать ей по лицу, да так, чтобы кровью умылась.       — С семнадцати, доволен?! Хватит пытаться ткнуть меня в каждую ошибку! — слова с трудом проталкивались сквозь ком в горле. Ей было обидно, до слез обидно.       — Ты прекрасно знаешь, что Арон за человек, и все равно позволяешь ему трахать себя! Да он же просто играется с тобой! Клянусь, когда увижу тебя или его, я пущу пулю вам в лоб.       — Какая тебе разница, с кем я сплю? Твоя забота порой переходит границы.       — А это и не забота. Просто мне надоело, что ты строишь из себя жертву. Думаешь, раз не ладишь с отцом, то это конец? Да как бы не так! У нас есть проблемы побольше, чем прыгать перед тобой, чтобы развеселить, — он шипел сквозь зубы, словно сдерживал весь яд, что так просился наружу.       — Знаешь, я лучше потом тебе позвоню. Хорошо повеселиться, — едва смогла она выдавить из себя перед тем, как сбросить вызов.       Эмоции взяли верх, и Джессика не смогла сдержать слез. Было больно от слов брата. Казалось, он говорил полный бред, но даже там мелькала правда, что так глубоко резала девушку изнутри, оставляя кровоточащую рану.       Возможно, Айзек, так же, как и она, на эмоциях все это наговорил. Он любил свою сестру и боялся, что такой человек, как Арон, может причинить ей боль. Поиграется и выкинет, или того хуже, сотворит с ней что-то. Он боялся, что она влюбится в того, кто если и играет, то ставит на кон все. Боялся, что на кон будет поставлена и его, как казалось, несмышленая сестра. Пусть так, через такие грубые слова, но он старался достучаться до нее.       Да и Джесс сама все понимала, но обида брала свое. Старалась ведь оградиться от Арона. Просто ведь хотела, чтобы ее поняли, поддержали, а не тыкали носом в то, что она и так знает.       Праздничное настроение пропало совсем, шатенка просто шла вперед, пиная снег. Желания идти домой тоже не было. Она села в первый подъехавший автобус, и сама не заметила, как оказалась перед знакомой неоновый вывеской «Stigma». Аккуратно схватив деревянными пальцами ручку, Джесс открыла дверь. Тут же раздался звонок, оповещающий о посетителе. Внутри никого не было, и девушка, прикрыв за собой дверь, прошла немного вперед. Тут пахло чернилами и кофе. И было очень тепло; она даже и не заметила, как сильно замерзла, пока ходила без дела.       — Мы не работаем сегодня, — послышался голос хозяина заведения, и пока тот медленно плелся к ресепшену, Джессика вновь начала все разглядывать. Ей тут нравилось, кажется, Арон устроил все так, чтобы ему было удобно и уютно, словно он проводил тут все свое время. Все было выдержано в черно-белых тонах, разбавленных в некоторых местах красными элементами декора. Белый ресепшн с неоновой подсветкой, два маленьких диванчика рядом, вешалка, которую убрали подальше, чтобы в глаза не бросалась. Наконец, парень появился в поле зрения, делая ленивые шаги и держа в руке чашку ароматного кофе. — А, это ты, — на мгновение его губы изогнулись в легкой улыбке. — Решила все-таки заглянуть? — он даже не сразу заметил покрасневшие глаза – только когда девушка закусила губу, а ее плечи дрогнули. Она посмотрела на него грустным, даже обиженным взглядом, а через секунду из красивых глаз вновь вырвались непрошенные слезы. Арон стоял неподвижно, пока Джесс всматривалась ему в глаза. С недавних пор он понял, что его очень сильно напрягает поведение юной наемницы. Еще совсем недавно бойкая и резвая, она без страха могла вызвать его на спарринг, старалась язвить. А сейчас она словно увядала, подавленная всеми этими семейными распрями. Он не раз говорил ей то, почему ей так больно, но разве она слушала его?       Мелкими шагами, опустив голову, она подошла вплотную к парню и уткнулась в грудь прежде, чем разреветься окончательно. Наемник замер на долю секунды, растерявшись, а затем обнял девушку. Слишком часто он стал видеть ее в слезах. Даже начал скучать по той шумной занозе в заднице.       — Тише, — он провел ладонью по гладким волосам, зарывшись в них пальцами. Тонкие руки обвились вокруг талии и с силой сдавили. Она хотела прижаться к нему как можно ближе. Арон отставил чашку на ресепшен, осторожно отстранил девушку, подхватил за бедра, и та сразу же переместила свои руки с талии на плечи, уткнувшись холодным носом в шею. Резкий контраст между ледяной кожей и горячим дыханием вызвал мурашки, что табуном пробежали по спине парня. Он прошел вглубь салона и аккуратно опустил девушку на ноги, она же нехотя отпустила шею, позволив парню выпрямиться. — Посмотри, что ты наделала, — приподняв одну бровь, он посмотрел на испачканную тушью, когда-то белоснежную футболку. Девушка тихо буркнула что-то вроде «извини» и опустила голову вниз, не в силах остановить поток слез. Ей так хотелось выплакаться.       Длинные пальцы быстро расстегнули куртку на Джессике, и ненужная вещь была откинута на диван. Развязали шарф, открыв прекрасный вид на тонкую шею, острые ключицы, что выглядывали из неглубокого выреза тонкой блузки.       — Посмотри на меня, принцесса, — нахмурившись, он приподнял лицо шатенки вверх за подбородок, чтобы заглянуть в глаза. — Хватит плакать, глаза совсем уже красные, — большим пальцем он смахнул черные дорожки от слез, смешанных с потекшей тушью. Подушечка пальца едва коснулась уголка губ. Джессика млела от каждого его движения, как зачарованная. Она не понимала: как человек такой жестокий может быть таким нежным? Возможно, он был искусным лжецом, а возможно, и что-то другое. — Ты замерзла совсем. Я могу заварить тебе кофе, будешь? Я бы предложил намешать виски с колой, но ты ведь откажешься, — он заправил прядь волос за аккуратное ушко, и в ответ получил короткий кивок. — Тебе нужно умыться, ты похожа на панду, — от этих слов девушка грустно улыбнулась, представив, что в таком виде она ехала к нему. — Уборная знаешь, где, — вновь кивнув, Джесс ушла в уборную, а парень – к кофемашине.       Уже через пару минут девушка зашла обратно в салон, на журнальном столике ее уже ждал сваренный кофе, а парень развалился на диване, по-хозяйски закинув одну ногу на другую. Похлопав по месту возле себя, он пригласил Джесс сесть рядом.       — Так лучше? — она натянуто улыбнулась, показав на вымытое лицо.       — Намного.       — Я думала, ты пойдешь отмечать Новый год со всеми, — девушка, взяв чашку со стола, села рядом. Она глотнула горячий напиток и тут же поморщилась от его горечи.       — Я собирался, но тут пришла ты, — пожав плечами, Арон включил телевизор и, отложив пульт, перевел взгляд на девушку. — А ты? Не хочешь рассказать, почему так расстроена?       — Разве тебе это интересно? Ты ведь меня ненавидишь.       — Я-то? Когда это я говорил, что ненавижу тебя? Меня лишь забавляет твоя реакция на меня и все мои слова и действия, я так развлекаюсь. Но уж точно не ненавижу, — он даже заулыбался от глупых слов собеседницы. — А вот ты, та еще вредина и стерва.       — Да, я слышала это сегодня достаточное количество раз… — пальцы сжали чашку сильнее, совсем не хотелось полностью раздавить себя в новогоднюю ночь. — Когда Айзек займет место отца, что ты будешь делать? Сможешь отречься от него?       — Поэтому ты и плакала? — он нахмурился от странных вопросов девушки, но все же удосужился дать ответ. — Независимо от того, кто займет место под солнцем, ты или твой брат, я присягну вам на верность. Если, конечно, меня не вернут в Легион. Тогда я устрою вам взбучку. Но если место отца займешь ты, то у нас может получиться отличный союз, — он тихо усмехнулся, отставив свою чашку. — Так это тебя Айзек обидел?       — Да. Но я ему тоже гадостей наговорила сгоряча… Мирта ему все рассказала о нас с тобой, и теперь он очень зол на меня, — девушка сама не заметила, как подсела ближе к Арону, почти под бок, чтобы ощутить тепло, исходившее от его тела. Сейчас, сидя рядом с парнем, она прокручивала в голове все время, проведенное с ним, и все больше путалась. Казалось, он отличный актер, раз так ловко может сменять роли. Сейчас он такой домашний, спокойный, пусть даже его многочисленные татуировки и напоминают о его дьявольском нутре. Завтра одним только словом может сильно ранить и заставить желать ему смерти. А еще чуть позже, он сам станет смертью, что холодно и цинично, без разбора забирает нужные души. Все это он держал в себе, и только ему было известно, какая сторона возьмет верх в следующий раз. — Ты и правда странный, раз даже не переживаешь о том, что тебя поперли с места наследника.       — И тебя так сильно задели его слова? — рука словно невзначай легла на спинку дивана позади девушки. Пальцы начали перебирать мягкие пряди, отчего Джесс дернулась, но не отодвинулась. — Я ведь говорил тебе. Будь собой. Прочие роли уже заняты. Так проще жить. Поддайся своим желаниям, Джесси, — приторно-сладко, искушая, словно змей протянул он.       — Неправда, это слова Оскара Уайльда, — недовольно шикнула она, ткнув парня пальцем в бок.       — Зазнайка. И все же, я говорил, что ты сломаешься, если будешь жить чужой жизнью, подстраиваться под всех. Ты стараешься выглядеть идеальной для своей семьи, в то время как хочешь совсем другого. Переживаешь из-за того, что они осудят тебя за твой выбор.       — Так и происходит. Айзек мне все высказал.       — Джессика, — парень глубоко вздохнул, потерев переносицу подушечками пальцев. — Люди так устроены. Мы все в какой-то мере собственники. Каждый из нас хочет, чтобы все было по его правилам, даже если это и во благо.       — Благими намерениями вымощена дорога в ад, — поведя плечами, наемница сделала последний глоток и допила горький кофе. — Хоть бы ложечку сахара положил.       – Ты и так очень сладкая, — он ухмыльнулся, проведя кончиком языка по ряду ровных белоснежных зубов. — О чем это я? Ах, да. Тебя всегда будут осуждать за выбор, каким бы хорошим он ни был, никогда не будет такого, что все встанут на твою сторону. Но Айзек твой брат. И ты его будто не знаешь, он же как пластилин, из него слепить можно все, что угодно. Так что он перебесится и смирится.       — С каких пор ты подался в психологи?       — О, я лишь провожу с тобой профилактическую беседу, — Арон едва мог сдержать смешок, изнывая под убийственным взглядом Джессики. Как же она ненавидела, когда он задирал ее только из-за того, что был старше. Как же он любил дразнить ее, наблюдая за реакцией. — Ну, а сейчас нам пора ехать развлекаться.       — Что?       — Поднимайся, говорю, поедем к остальным. Ссора с братом не причина тухнуть, особенно, когда до Нового года осталось меньше часа, — он потрепал шатенку по голове и поднялся с дивана.       Джесс старалась уговорить Арона не везти ее к остальным наемникам праздновать. Говорила об усталости и огромном желании поспать, но вот уже несколько минут она сидела в машине парня, что с каждой секундой набирала скорость все выше и выше.       Девушка вжалась в спинку сиденья, но улыбаться не перестала. Она до дрожи в коленях обожала скорость, но даже с такой страстной любовью, старалась не забывать о безопасности. В отличие от Арона. Тот если любил что-то, то отдавал себя всего, наплевав на все остальное. И сейчас он не собирался сбрасывать скорость, а лишь вжимал педаль газа.       Черный Широн припарковался возле загородного дома. Там уже стояли несколько авто, из дома слышалась громкая музыка, а окна были украшены мигающими гирляндами. Джессика сжалась изнутри от грызущего желания уйти. Но все же, переборов себя, уверенным шагом она вместе с Ароном пошла к двери. На звонок было жать бессмысленно, стучаться тоже — никто их не услышит. Потому они вошли без разрешения. Да и с каких пор им требуется разрешение?       Скинув куртки в общую кучу в прихожей, пара двинулась в сторону гостиной, где уже вовсю веселился молодняк. В одном углу небольшой диджейский пульт, в другом столики с закусками и выпивкой, за которыми стояли еще несколько ящиков с пойлом. Подальше поставили стол для пинг-понга, переделав его под игру в бирпонг.       Еще трезвые ребята толпились в центре комнаты и дергались под ритмы музыки. Махали руками, визжали, когда начинала играть какая-нибудь новая топовая песня.       Невозможно было не ощутить на себе пристальный взгляд. Айзек наблюдал за ними, опершись на дальнюю стену. И когда Джессика обернулась, встретившись с ним глазами, только тогда он отцепился от поверхности и двинулся к сестре.       — Я ведь сказал, что пущу вам пулю в лоб, если увижу в ближайшее время, — нахмурившись, парень подошел к шатенке. На скулах и лбу заиграли желваки, когда он перевел взгляд на Арона. — Я считал тебя другом.       — Воу, я спал с твоей сестрой, а не девушкой, — брюнет лишь повел плечами. Казалось, его совсем не страшил настрой друга, а тон уж подавно. — Это естественно. Когда люди нравятся друг другу, они занимаются сексом, — безразлично кинул он, а девушка отвела взгляд, смутившись.       — Пойдем-ка перекурим, — Айзек, подхватив друга под руку, повел его на кухню. — Что ты из себя дурака строишь? Будто не понимаешь, о чем именно я говорю, — он ткнул пальцем Арону в грудь. Его злила вся эта ситуация. А его оппоненту было плевать с высокой колокольни. Он, лишь хмыкнув, достал пачку сигарет и, прикурив одну, сделал тягу, а после выдохнул дым на Айзека.       — Проясни, — парень облокотился на столешницу, вновь затянувшись.       — Все дело именно в тебе. Что именно ты трахаешь мою сестру. Никто другой, а именно ты!       — Так, мальчики-зайчики, если что-то хотите обсудить, то давайте сделаем это вместе, — в межкомнатной арке появилась Джессика с заячьими ушами на голове. Брат только нахмурился больше, но не стал возражать. А Арон заулыбался, взглянув на ушастый ободок.       — Ладно. Раз ты так хочешь, я скажу вам все в лицо, — Айзек глубоко вздохнув, потер переносицу. — Он живет сегодняшним днем, не задумывается о будущем, — указал он на брюнета. — Арон — игрок, и когда играет, то ставит на кон все. Но однажды потерпит поражение, а на кон может быть поставлена твоя жизнь.       — Серьезно? Айзек, я и так хожу по лезвию, каждый день закрывая глаза, я понимаю, что могу не проснуться. Как каждый из нас. Мы были рождены не в мирном месте, а тут. В этом городе, в Обители, — Джессика посмотрела брату в глаза с надеждой, что он поймет ее. — Я не хочу ссориться. Знаю, ты злишься из-за того, что все вскрылось таким образом. Но разве не понимаешь, почему я не могла быть с тобой полностью открытой? Прекрати опекать меня так сильно. Позволь мне делать свой собственный выбор и быть собой. Тем более, Арон вне соревнований и ринга несет мне куда меньшую опасность, чем любой заказ. Я устала пытаться нравиться всем, — она протянула руку Айзеку, тот, помешкав несколько секунд, взвесив все «за» и «против», пожал ладонь.       — Мир, — наконец, на лице появилась легкая улыбка, сменившая угрюмую гримасу. Он вспомнил, как в детстве они точно так же мирились, и воспоминания подавляли злость внутри.       — Раз вы разобрались, давайте закрепим это все, — Арон нашел начатую бутылку рома и несколько стаканчиков, разлив алкоголь по ним.       — Почему ты вечно портишь такие хорошие моменты? — шикнула девушка, отпустив руку брата.       — Ой, да ладно вам. Хватит вести себя как религиозные фанатики, — подвинул он стакан. — Вообще не понял с твоей стороны злости, — перекинув взгляд на друга, ухмыльнулся. — Мы ведь просто занимались сексом, а не встречались. Хотя я бы не отказался, — подмигнув девушке, он замолчал, вливая в себя приятно обжигающий алкоголь. Шатенка заметно покраснела и поспешила выпить ром, чтобы свести все как на действие алкоголя. Жидкость обожгла горло, заставив закашлять.       — Прости, но у нас ничего не выйдет. Сегодня уж точно.       — Правда? Почему же?       — У меня сегодня белье разное, не из одного комплекта, — пожала она плечам, а Арон постарался сдержать смех.       — Да, это весомая причина. Но знаешь, если ты снимаешь одну часть, то я даже не обращу внимание на то, что она другого цвета, — рассмеялся он, и девушка замахнулась, чтобы кинуть в него стакан.       — Дурак!       — Ошибаешься, я — мальчик-зайчик, — с гордым видом парень снял с Джесс ободок и надел на себя. — Вот так. И ты ведь мне действительно нравишься.       Айзек наблюдал за другом. Вглядывался, старался увидеть в серых глазах хоть что-то лживое. Но не мог, хоть и что-то грызло изнутри. Он мог доверить ему все: контракт, свою жизнь. Но не сестру. Боялся, что та, влюбившись в такого человека, сломается. Пусть внутри она и была сильна духом. Опасался, что Арон разобьет ей сердце, наигравшись. Джессика не из тех, кто пойдет вскрывать вены из-за несчастной любви, но и принять то, что ей сделал больно такой же близкий человек, он не мог — хватало отца. И все же, Айзек принял решение не лезть поперек сестры. Если она видела в парне что-то светлое, то пусть так оно и будет. Если что-то и случится между ней и Ароном, то это будет ее личный опыт.       — Что вы тут тухнете? Там сейчас фейерверки запускать будут, идем! — на кухню вошла девушка с бутылками шампанского в руках. Кажется, они даже не заметили, как пролетело время за разговором. Джессика поспешила на улицу, а парни задержались. Улыбка исчезла с лиц обоих.       — Я не хочу скандала, — признался Арон.       — Я тоже. И все же. Не корми Джесс иллюзиями, если между вами что-то случится, то говори правду ей в лицо.       Арон ничего не ответил. Просто взял стакан и ушел на улицу.       Все столпились вокруг пиротехники. Шампанское было разлито по стаканам, оставалось лишь ждать салюта. Наконец, раздался свист, и в ночном небе один за другим начали взрываться фейерверки. Наемники начали что-то выкрикивать. Одни свои желания, другие поздравления. Но каждый точно остался доволен.       Никто не смотрел на время, извиваясь на танцполе под любимые песни. Быстрая ритмичная музыка сменилась медленной мелодией, и на талию опустились широкие ладони. Девушка дрогнула от неожиданности и, обернувшись, улыбнулась, встретившись взглядом с серыми глазами. Она вложила свою руку в ладонь Арона, развернувшись к нему лицом. Он одарил шатенку улыбкой и притянул к себе, обняв за талию. Арон не был обделен чувством ритма и прекрасно вел. Рука на талии гладила нежную кожу через блузку и опускалась на бедро, когда он наклонялся вперед, придерживая Джессику. Наемница ощущала жар, исходящий от тела парня, и не успевала остывать, когда он отталкивал ее на длину вытянутой руки, а затем притягивал обратно. Мурашки бегали по телу от того, как крепко Арон прижимал Джесс к своему натренированному торсу, как опалял горячим дыханием аккуратное ушко и тонкую шею. Мелодия заканчивалась, нужно было закончить все красиво. Парень крутанул девушку в своих руках, развернув ту на триста шестьдесят градусов и, притянув обратно, прошелся ладонью по талии вниз. Едва касаясь бедра пальцами, он опустил руку еще ниже, и под последнюю ноту парень наклонил девушку, подняв и прижав ее ногу к своему бедру. Она выдохнула ему прямо в губы, обвив шею руками, а он сорвал с ее губ легкий поцелуй.       Этой ночью точно было не до сна никому. Молодой организм требовал добавки алкоголя, веселья, развлечений. Но все-таки Джесс выдохлась и рухнула на диван рядом с Ароном, облокотившись на него. Он перетянул ее себе на колени, заставив упереться коленями в диван по обе стороны от его бедер и положив руки на ягодицы.       — Устала? — брюнет погладил ягодицы и сдавил их, заставив девушку вздрогнуть, закусив губу. Одна ладонь скользнула вверх, кончики пальцев очертили контур бюстгальтера. Джесс смотрела на парня игривым взглядом, чем заводила только больше. Она наклонилась вперед и легла на наемника, положив подбородок ему на плечо. Арон едва заметно дрогнул и покрылся мурашками, когда шатенка обожгла его шею горячим дыханием. — Может, тогда пора уединиться? — он откинул темные волосы девушки в сторону и прикусил мочку аккуратного ушка, отчего Джессика напряглась всем телом и тихо застонала, потеревшись бедрами о парня. Арон принял это за приглашение и опустил руку вниз. Пальцы погладили промежность сквозь джинсы и надавили. Вторая рука стала мять ягодицы, а влажные губы коснулись тонкой шеи, втянули кожу в рот, язык скользнул по ней языком, вызвав новую волну мурашек у девушки. — Ты не уснула там?       — Нет, — она вновь сорвалась на стон, когда язык парня проник в ушную раковину, а пальцы скользнули под джинсы и надавили прямо на клитор, начав его тереть. — Прекрати, щекотно, — девушка дернула головой и скрыла улыбку на покатом плече. Она чувствовала, как низ живота приятно сдавило и охватило пламя, а меж ног начала собираться влага. Сама подалась вперед, начав елозить бедрами. Реакция парня не заставила ждать. Эрекция уперлась прямо в промежность.       — Пойдем-ка в спальню, — положив обе руки на бедра девушки, Арон поднялся с дивана и направился к лестнице.       — Эй, я ведь не согласилась, — Джессика подняла голову с плеча.       — А ты разве не изнываешь от желания? Я лишь хочу забрать свой новогодний подарок, — усмехнулся он. Свободных комнат еще было полно, и место для уединения брюнет нашел быстро. Толкнув дверь ногой, он вошел в комнату и так же ногой захлопнул. — Я ведь соскучился. Темное помещение освещали лишь мигающие огоньки гирлянд на окнах, изголовье кровати и свет от электрокамина. По всей комнате стояли всякие мелкие новогодние символические элементы декора. Снежный шар на камине, что будет красиво переливаться, если потрясти, вызвав бурю мелких снежинок внутри. Маленькие елочки на тумбах. Гирлянды из колокольчиков и красно- белых шариков. Все делало комнату такой уютной, теплой. Все то, чего так не хватало Джессике в этот день, пока не пришла к Арону. Кажется, в нем она чувствовала дом.       — Как сладко заговорил, — скептически произнесла она, хоть и таяла внутри.       — Ты не веришь мне? Считаешь, что не можешь мне нравиться?       — Верю, мальчик-зайчик, — ровные зубки сомкнулись на крае уха, и парень в ответ сжал бедра сильнее. Скинул шатенку на кровать, нависнув сверху. — Можно было и поосторожнее, — она сняла с брюнета заячьи уши и убрала ободок на тумбу. Тонкие пальцы скрылись под густой черной шевелюрой, начав массировать кожу головы.       — Все еще не решилась сделать татуировку? — Арон оперся на локти, чтобы не придавить Джесс. Обвел языком засохшие губы, вглядываясь в глаза наемницы. Как же долго она не разрешала касаться себя.       — Вообще-то, я уже решила, что хочу набить. Но вот стиль и мастер… — игривая ухмылка появилась на пухлых губах. Девушка провела указательным пальцем по затылку брюнета, по шее, слегка царапая кожу острым ноготком. Провела по груди вниз, по торсу, ниже. К оттопыренной ширинке. Ладонь коснулась бугорка, погладила и сжала через материю джинсов, заставив парня громко выдохнуть, прикрыв глаза. Она игралась с ним, дразнила, испытывала.       — Я сделаю тебе авторскую, — он выдохнул прямо в губы, обвел кончиком языка их контур.       — Это будет лучший подарок на Новый год, — без лишних слов стянула ненужную толстовку парня, откинув ее в сторону. Вторая ладонь прошлась по торсу, коснувшись твердой груди, очертив рельефный пресс, пока первая продолжала гладить член через ширинку. Сердце бешено колотилось под ребрами, и Джессика чувствовала, что сердце Арона бьется так же быстро. Была ли вся ее ненависть к нему действительно ненавистью, а не ревностью? Она уже не знала и не собиралась разбираться. Обхватив лицо ладошками, начала покрывать его легкими поцелуями, сосредотачиваясь на выраженных скулах, уголках губ. Как же сильно она обожала эти мужественные скулы, хотела целовать, касаться их. Как и всего парня в целом. А ведь и правда влюбилась.       — А сейчас я хочу заставить тебя кончать, — он ухмыльнулся, стянув с девушки ненавистную блузку, скрывающую любимое тело. — Избавимся от этой сбруи, — расстегнул лифчик и отправил его в полет к своей толстовке, открыв вид на аккуратную налитую грудь с набухшими светло-розовыми сосками. Арон наклонился, проведя носом по шее. Прикусил кожу на острых ключицах, заставив девушку выгнуться и шикнуть. Прошелся поцелуями по ложбинке к груди. Несильно, но ощутимо сдавил бугорок в своей ладони, коснулся кончиком языка соска, сорвав с губ Джесс очередной стон. Горячий язык ловко обвел чувствительную бусинку и ареолу вокруг, а затем на ней сомкнулись губы, начав посасывать. Пальцы свободной руки сжали вторую грудь.       Он наблюдал исподлобья за тем, как шатенка жмурится и кусает губу от приятных ощущений, как бегут мурашки по ее коже. Чувствовал, как ее руки гладили его голову, то и дело сжимая волосы. Медленно ладони вновь сползли вниз, и раздался звон расстегнувшейся бляшки ремня.       — Нет, слишком рано, — перехватил он руки, вернув их себе на голову. Его зубы сомкнулись на груди, отчего наемница дернулась и поморщилась. — Это чтобы не спешила раньше времени.       — Дай мне хоть чуть-чуть проявить инициативу, — она шаловливо ухмыльнулась, блеснув игривым взглядом, а в следующую секунду перевернула парня на спину. Укусила с силой за подбородок. Обожала это делать. Наблюдала за тем, как брюнет хмурится, а на его лице краснеет след от зубов. — Пожалуйста, — в ответ парень лишь улыбнулся, подняв руки в знак минутного поражения. — Хороший мальчик, — победно, с ехидной нотой протянула она и тут же пожалела о своих словах, когда раздался звонкий шлепок, а ягодицы словно огнем обдало, заставив девушку взвизгнуть и, раззадорив ее только больше. — Сочту это за вызов, — ухмыльнувшись, Джесс начала покрывать татуированную шею поцелуями, спускаться ниже, касаясь губами слонов на груди. Еще ниже, целуя каждый кубик пресса. Сползла на пол для удобства. Ловкие пальчики быстро расправились с ремнем и ширинкой, начав гладить горячую плоть через трусы и, поддев резинку, припустили их вниз. — А ты уже весь наготове, — лизнув указательный палец, она провела им по сочащейся смазке, налитой кровью и такой чувствительной головке. Арон дрогнул и сжал руки в кулаки, когда ладошка обхватила его член, начав водить по всей длине.       — Чертовка, — на выдохе произнес он, прикрыв глаза. Дыхание на секунду перехватило, когда юркий язычок лизнул головку, как чертов леденец, и обвел семявыводящий канал. Она вновь дразнила его, играла на обостренном осязании, особенно в такой зоне. Вновь старалась показать ему, как он каждый раз мучает ее, заставляет просить войти в нее.       Она не брала в рот, только дразнила языком головку и лишь, когда услышала сдавленный рык, обхватила головку губами совсем чуть-чуть. Слышала, как бормочет Арон, и, решив, что она не такая жестокая и не станет мучить парня зря. Медленно, мучительно медленно начала двигать головой, заглатывая все больше и ускоряясь постепенно.       Парень захрипел и положил руку на макушку Джесс, надавил, сжав волосы. Даже сейчас он брал верх. Заставлял принять нужный ему темп, заглатывать, сколько нужно.       Она не стала противиться напору Арона. Лишь мычала, когда он заставлял брать в рот слишком много для нее, и появлялись рвотные позывы. Тогда он ослаблял хватку и гладил по голове, извиняясь.       Неожиданно девушка ощутила, как ее за волосы потянули вверх, и она выпрямилась, выпустив член изо рта.       — Прости, принцесса, но если я кончу так быстро, то не смогу удовлетворить тебя сразу же, и тебе придется довольствоваться пальчиками, — он смотрел на нее такую покрасневшую, со слезящимися глазами. — Пора меняться местами, — подхватив шатенку подмышки, перетянул на кровать, придвинув за бедра к краю, и сам теперь спустился на пол, оперевшись на одно колено. Его губы коснулись живота, язык скользнул в пупок, и девушка втянула живот, заговорив вновь о боязни щекотки. Он прикусил кожу, оттянув и, оставив краснеющий след. Рядом был тут же поставлен засос. Джесс тихо выдохнула, ощущая, как желание внизу разгоралось с каждой секундой все больше, а любое касание Арона действовало как жидкость для розжига.       Он не стал церемониться и стянул черные трусики вместе с джинсами. Снял носки, проведя пальцами по ступням, из-за чего чуть не получил пяткой в нос.       Легкими поцелуями были покрыты тонкие щиколотки. Осторожно прикусил кожу на суставе, еще одной эрогенной зоне. Поднялся поцелуями вверх, к внутренней стороне бедер. Сейчас, когда все чувства девушки были накалены до предела, и сама она была как оголенный провод, Арон старался доставить ей как можно больше удовольствия, но не забывал о резком контрасте в виде боли, стараясь не перейти грань между «приятно» и «очень больно». Прикусил кожу на бедре, и Джессика в ответ приподняла бедра, пискнув. Парень быстро вернул их в изначальное положение, впившись пальцами и надавив.       Арон ухмыльнулся, рассматривая влажную промежность. Он придвинулся ближе, подув на половые губы, а затем проведя языком между них, задев клитор. Улыбнулся, когда услышал протяжный стон. Втянул эту чувствительную точку в рот, начав посасывать и дразнить языком. Подтверждением того, что он действовал абсолютно правильно, была новая порция сладких звуков для ушей парня, и то, как Джесс запустила руку ему в волосы, сжав и притянув ближе.       Два пальца протолкнулись в горячее лоно, начав медленные поступательные движения. Заставляя девушку хныкать от желания и просить ускориться. Заставляя подаваться бедрами вперед и насаживаться на пальцы. Он любил помучить ее, раздразнить, раздраконить перед самым сладким. Арон ускорил движения пальцев внутри, начав стимулировать чувствительные точки.       Девушка выгнулась, и вся напряглась, когда пальцы коснулись того самого места, а кончик языка прошелся по набухшему клитору. Она задержала дыхание, а ноги дрогнули от напряжения.       Брюнет улыбнулся, довольный собой, и поднялся на ноги, заглянув в затуманенные глаза девушки. Перетянул на подушки и навис сверху, собравшись сказать какую-нибудь пошлость. Но не успел. Ладони легли на лицо, и губы девушки накрыли его. И он не сопротивлялся, даже не думал. Только перенял бразды правления в свои руки. Проник языком в рот, сплетаясь с языком Джессики в диком танце. Он стянул с себя остатки одежды, не разрывая поцелуя.       Ладони по-хозяйски блуждали по телу, касаясь, сжимая до боли, поглаживая. Ласкали эрогенные зоны, осторожно щекотали. Арон чувствовал, как она расслабляется под ним, как бегут новые мурашки. И ликовал.       Воздух в легких кончался, и их начало рвать изнутри. Наемница поспешила отстраниться от желанных губ, сделав первый шумный глоток кислорода. От жгучего желания все вокруг плыло и звенело в ушах. Она видела только Арона, слышала только Арона. Таяла под его руками и губами. Он смотрел на нее таким же надменным взглядом, что так раздражало. Но что-то в нем изменилось, появилась какая-то теплота, которой ему хотелось поделиться и получить то же самое в ответ.       — Вот видишь, разное белье не такая уж и проблема, принцесса, — с улыбкой на губах заметил Арон.       — Ты такой дурак, — Джессика и сама не могла сдержать улыбки. Она почувствовала, как парень двинулся бедрами, потеревшись горячей плотью о промежность, и девушка замерла, закусив губу. — Давай поговорим об этом позже.       — Нет-нет, я готов выслушать, — он еле сдерживался, чтобы не взять желанное прямо сейчас, но продолжал дразнить, не обращая внимания на то, как бурлящая кровь обжигала его изнутри.       — Ну Арон, — захныкала она, уткнувшись в крепкую грудь. Ее всю свело от вожделения, узел внизу живота начал больно сжиматься, и его нужно было срочно развязать.       Сегодня ему не нужно было повторять дважды. Горячий член протолкнулся в горячее, узкое и тесное лоно как обычно резко, грубо, едва не перешагнув эту тонкую черту между наслаждением и болью. Стенки влагалища тут же плотно обхватили пульсирующую плоть, отчего Арона бросило в жар, а спину покрыли мурашки. Казалось, почти не ощутимая пульсация растекалась по телу сильной вибрацией. Пара медленных толчков позволила девушке привыкнуть и принять его полностью.       Джессика потянулась к брюнету, чтобы обнять, притянуть к себе ближе. Ее губы коснулись уха парня, прикусив мочку, что подействовало на него как положительный сигнал. Он двинулся вперед, собирая каждое сокращение мышц, каждый спазм внутри нее. Стоны ласкали его уши. Такие протяжные, сладкие. Казалось, он наслаждался некой симфонией.       Шатенка заскулила от слишком медленных движений, требуя ускорения, вглядываясь в серые глаза с мольбой. Когда-нибудь она его точно ударит за такую игру. А сейчас лишь она лишь вновь укусила подбородок, с силой сжав зубы. Пусть знает.       Арон зашипел, поморщившись. Он посмотрел на девушку с вызовом перед тем, как больно впиться пальцами в ее бедро и начать постепенно ускорять движения, не убирая грубости и резкости. Джесс сорвалась на новую порцию пошлых звуков и обняла парня ногами за поясницу. Он нравился ей таким. Несдержанным, диким, неприрученным. Она вжалась в брюнета, впилась ногтями в спину раздирая ее в кровь, желая слиться с ним в одно целое. Чувствовала, как член трется и упирается в чувствительны стенки, и выгибалась под Ароном. Он прикусил быстро бьющуюся жилку на шее, поставив очередной засос, ловя языком капельки пота.       Мягкие губы покрывали татуированные шею и плечи влажными поцелуями. Девушка подстроилась под темп, заданный Ароном, начав подмахивать ему бедрами. Она вдыхала запах их тел, что сейчас заменил кислород.       Тела слились воедино. Терлись, касаясь друг друга, опаляли своим жаром. Растворялись друг в друге.       Движения становились все быстрее, а стоны громче. Джессика вдруг вскрикнула, прижавшись к Арону, когда он в очередной раз уперся в чувствительную точку. Она сжала ногами бедра парня, а стенки влагалища плотнее сжались вокруг члена, заставив брюнета хрипло застонать. Податливoе тело под ним охватило мелкая дрожь и судорога, а сладкая истома удовольствия растекалась тяжестью по всему телу. Руки наемника скользнули под девушку, прижав к себе плотнее. Он сделал еще пару толчков и вошел полностью перед тем, как так же позволить себе попасть под эту волну оргазма и излиться в Джессику.       Арон рухнул сверху, придавив собой девушку. Она лишь счастливо улыбалась, поглаживая парня по взмокшим волосам. Закусила губу, когда брюнет медленно вышел и, перевернувшись на бок, лег рядом.       — Я не перестаю тебе удивляться, — тихо произнесла девушка, натянув на себя и парня одеяло. Тот непонимающе поднял бровь, подперев голову рукой. — Твое умение решать любые проблемы. Наверное, если бы я не пришла к тебе, то не скоро бы смогла поговорить с братом.       — Ты не должна была встречать Новый год в одиночку, — Арон легко улыбнулся, откинувшись на подушки и притянув девушку к себе. — Тебе нужно было вылезти из той ямы, куда ты сама себя загнала. Я лишь подтолкнул тебя к действию и протянул руку помощи.       — Именно за это и спасибо, — шатенка пододвинулась ближе, перебравшись на грудь Арона, и провалилась в сон под действием усталости и алкоголя.

***

      Сейчас, когда лучи зимнего солнца пусть и не грели, но неприятно резали глаза, Арон наблюдал за мирно спящей под его боком девушкой и за тем, как наглый лучик света старался потревожить ее сон, из-за чего пришлось соорудить баррикаду из подушек. Наблюдал за тем, как она мило морщит нос во сне и утыкается в подушку, сжав край одеяла в маленьких ладонях. И ликовал от того, что свой Новый год он встретил с любимым человеком.