Пьяные признания

      Когда я пытаюсь вспомнить, что случилось тогда, то моя голова раскалывается от невероятной боли. Похоже мы выпили слишком много. Всё в голове так размыто и я никак не моу собрать воспоминания в один комок. Но я отчётливо вижу твоё лицо. В мутных волнах твои зелёные глаза, словно маяк светят, помогая мне осознать, что ту ночь я провёл рядом с тобой. Но кроме твоего лица я ничего не могу увидеть. Я крепко зажмуриваю глаза. Голова болит. Сколько я вчера выпил? Чёрт его знает. Через мутную пелену начинают проступать очертания более менее понятных картин. Вечер, почти ночь, тот бар, в который я тебя пригласил в день нашей встречи. Я сказал тебе тогда: «Говори меньше, улыбайся больше», но ты никогда не слушал меня. Твой рот никогда не затыкается. Это одновременно раздражает и умиляет меня. Но я вновь возвращаюсь к воспоминаниям, которые становятся чётче. Я захожу, нет забегаю в бар. Мне было плохо? Да, точно, теперь я припоминаю. Всё дело было в Феодосии и её муже. Я был в ярости, когда узнал о нём. Столько месяцев добиваться женщины, которую любишь и узнать, что все твои старания это бесполезный мусор. Феодосия любит меня, но что с того? Она связана узами брака, а эти узы крепче стали. Должно быть я был слишком подавлен и решил, что единственный выход это напиться. Не могу винить себя за этот вывод. Но вдруг голова начинает болеть сильнее, мир тускнеет и искривляется и появляешься ты. Я с силой открыл глаза и тяжело дышу. Александр. Имя срывается с моих губ, но о него не становится легче, наоборот, в душе что-то сжимается, как-будто камень с силой давит на неё. Нужно успокоиться. Я делаю пару глубоких вдохов, мне становится легче. Пора снова погружаться в пучину воспоминаний. Твоё лицо — первое что сразу же всплывает в голове. Твои юные любопытные глаза, твой нос с горбинкой, родинка на правой щеке. Твои вечно растрёпанные рыжие волосы, в которых любит играть солнце. Внезапно, я слышу твой голос. Он слышится мне издалека, как-будто из-под воды. — Аарон Бёрр, сэр? Не ожидал увидеть вас в такое время. Я не помню что я тебе ответил, кажется опять сморозил какую-нибудь несмешную шутку. Но ты всё равно смеёшься. Из вежливости ли или искренне, я ответить не могу. Ты так часто смеёшься, что я уже привык к твоему смеху, я вслушиваюсь в него, как не вслушивался больше ни во что. Ты снова обращаешься ко мне. — У вас что-то случилось, Бёрр? Вы выглядите обеспокоенным. Ах, ты всегда можешь распознать если у человека что-то случилось, но часто ты так ослеплён чем-то или кем-то, что не видишь никого рядом с собой. Стремление к славе так губительно для человека. Как же мне не хочется, чтобы эти милые невинные черты твоего лица огрубели, его избороздили морщины, а глаза перестали так же ярко блестеть, как сейчас. Но что тут можно сделать? Я точно не могу вспомнить, что тебе ответил, но ты отводишь взгляд и задумываешься. — Может выпьем? Обычно это помогает. Ты приглашаешь меня выпить с тобой. Я колеблюсь. Я пришёл сюда, чтобы утопить печаль в дешёвой выпивке, но тут сидишь ты и мне даже становиться легче. Хотя чем чёрт не шутит? — Выпьем, Гамильтон. Как отчётливо слышаться эти слова. Странно, что я запомнил лишь это, неужели я больше не сказал ничего важного? А может я просто слишком очарован тобой, что больше ничего кроме твоего лица не всплывает в этих туманных воспоминаниях. Я снова открываю глаза и смотрю в потолок. Нужно немного отдохнуть. Меня сейчас слишком переполняют чувства и мысли, от которых голова болит сильнее. Так вот как всё началось… из-за тебя. Как я мог не догадаться, всё то, о чём я потом жалею начинается из-за тебя. Я медленно опускаюсь в тьму воспоминаний, оттягивая момент, я предполагаю, что произойдёт дальше и осознание этого мучает меня, но восстановить события той ночи необходимо. Мы пьём, разговариваем, даже смеёмся, моя печаль медленно уходит и её затмеваешь ты. После пятой бутылки всё начинает плыть, я с трудом могу разглядеть что-либо, кроме твоего лица. В моём пьяном разуме ты — путеводный лучик, несмотря не на что продолжающий светить. Я улыбаюсь, улыбаешься и ты. Только сейчас я понимаю, как ты прекрасен, как очарователен. Как бы я хотел чтобы ты всегда был рядом, чтобы ты улыбался лишь мне, чтобы твой смех согревал лишь меня. Но это невозможно, я знаю. Ты как Феодосия. Близок, но в тоже время недосигаем. И всё что я могу — это тешить себя по ночам своими собственными фантазиями. Я чувствую, как глаза наполняются слезами. Несмотря на то что это воспоминания, я отчётливо ощущаю, как слеза скатилась по щеке. Я пытаюсь остановиться, но слёзы текут и текут. Ты обеспокоенно смотришь на меня. Улыбка сменяется волнением, ты берёшь меня за плечи. — Бёрр, что с вами? Громко, как гром среди ясного неба ты задаёшь этот вопрос. Он гулом отдаётся в моей пьяной голове. Текут слёзы, а вместе с ними вытекают мои слова и чувства, которые я так долго отрицал. Я не могу вспомнить, что я наговорил тебе. Я не помню слов, но помню только слёзы и пьяный несвязный лепет. Я говорил что-то про любовь, недосигаемость, твои глаза. Всё перемешивается в моей голове и кажется, я поцеловал тебя. Я вновь открываю глаза и касаюсь своих губ. Почему-то мне кажется, что ощущаю на них твоё тепло. Но даже если и так я был пьян и навряд ли уже вспомню правда ли это. Ты смотришь на меня. В твоих глазах испуг и непонимание. Ты продолжаешь смотреть и смотреть, пока я, пьяный до невозможности, размахиваю руками и продолжаю плакать. — Я думаю, Вам нужно отдохнуть, Бёрр. — наконец произносишь ты, продолжая смотреть на меня. Я снова что-то бормочу, а ты поднимаешь меня со стула и ведёшь к выходу. Я покачиваясь, дальше изливаю всё, что так долго накапливалось во мне. Слова текут вместе со слезами, смешиваясь в один ком. Ты пытаешься донести меня до дома. На твоём лице я смутно различаю раздражение смешанное с изумлением. Мы доходим до моего дома. Я вновь кидаюсь тебе на плечи продолжая рыдать. Ты берёшь меня за руки и резко отдёргиваешь их от себя. — И этот человек когда-то сказал мне «Говори меньше»? Почему бы Вам не воспользоваться вашим же советом и не замолчать? Я не помню что было дальше. Всё погрузилось во тьму и больше ничего не всплывает. Я тяжело вздыхаю и открываю глаза. Так вот что случилось той ночью. Моя голова раскалывается от количества выпивки и от стыда. Господи, Александр, что я тебе наговорил той ночью? Признался в скрытых в глубине души чувствах? Начал жаловаться на свою трудную жизнь? Кто теперь мне ответит? Как я снова посмотрю тебе в глаза, Александр? Сердце колотится в груди, становится трудно дышать. Успокойся, успокойся. Он не воспримет пьяный бред всерьёз, он не скажет мне ничего при встрече. Всё будет хорошо. И пусть только моя память запомнит ту ночь, а губы сохранят тот поцелуй.