за пеленой слепого

Тайлер не знает, что происходит, его руки горят, колени горят, его голова горит, и всё в пожаре, Тайлер сгорает до тла и Джош тоже горит. Он думает, что попадет в ад, но сейчас он в раю, потому что руки Джоша гладят плечи Тайлера и они развязно целуются. Зима красит окна мертвыми цветами, окно плотно закрыто и здесь так жарко, Тайлер знает, если он откроет окно, то он просто задохнется в пожаре. Он тащит простынь на себя, когда Джош обводит языком его ключицы и он срывает с Тайлера футболку, он почти плачет и скрипит зубами, Джозеф издает хриплые стоны, они похожи на тихое мяуканье и скулёж. Мышцы Джоша перекатываются под мозолистыми пальцами Тайлера и он достигает таза, когда стягивает с него джинсы. Они молчаливы и обмениваются только взглядами, но Джош точно уверен что Тайлер всего лишь такой невинный мальчик, ведь ему всего-то нужно было повторить домашнее задание, и, о черт, мы проебались, Хьюстон. Его губы горячие, Тайлер чувствует как концы его клыков царапают грудь и Тайлер почти плачет, он сдерживает слёзы, это все страннонеправильнонекрасиво, но он безумно влюбленный и глупый. — Ты всё ещё уверен в этом? — спрашивает Джош, когда доходит до ширинки Джозефа и смотрит на него, упираясь одной рукой по левую сторону его талии, а другой держась за бедро младшего. — Нет. Ох, расскажи мне, сколько лет Леонардо выводил твои губы, ох, этот оттенок назвали так смешно, он ведь называется цветом персика в сумерках? Джош тянет на себя Тайлера за руку и целует, они целуются так много, что у Тайлера начинает болеть челюсть и губы, ему нужно начать новую стадию, от чего тому приходится снять домашние штаны и остаться в боксерах. Санти, может быть, поведает мне о оттенке молочного шоколада и изумрудах в твоих глазах, расскажи мне, откуда ты, похититель моего сердца, взялся?

***

— Так нормально? Тайлер беспорядочно кивает, каждая вена подходит идеально, Джош так идеален для Тайлера, а Тайлер идеален для Джоша, они бесконечно, похожие на Инь и Янь. Ты так напрягаешься. Я могу видеть твои вены, выпирающие с рук, я могу посчитать их как ноты: до, ре, ми, фа, соль, ля, си. Как-только мои ноги ступят на небеса в раю, я спрошу у Микеланджело: откуда столько вдохновения и таланта на создание твоей спины в веснушках? Джош двигается. Тайлер стонет под ним, простынь под ним комкается, стает влажной, а ещё, быть-может, мама точно отругает за столько испачканного постельного белья. — Я в порядке, — тараторит Тайлер, Джош кивает и двигается в нем. Ногти брюнета сжимаются в коже на запястьях Дана, оставляют белые следы и краснеют, но быстро пропадают. Тайлер сжимается вокруг Джоша, чувствует трение на спине, но все еще жмурится, в итоге на максимум привыкая к ощущениям. Следует вторая волна: удовольствие и оргазм. — Я в порядке, я в порядке, — монотонная молитва, его губы оттенка розовой герани и лилового шифона, они плавно соединяются, Тайлер плачет.

***

Мертвые цветы кричат на окнах, бесшумно, прерывисто, никто не слышит их, кроме Тайлера. Он смотрит в окно, Джош гладит его голую лодыжку и оставляет поцелуи на подбородке, они совершенно голые и липкие, чувствующие неимоверную сонливость. Они идут в душ, прямо вместе, играют с пеной и смеются, будто четыре минуты тридцать пять, шесть, семь секунд назад ничего не случилось. Тайлер больше не плачет. — У тебя через неделю день рождения? Ох, это ведь просто супер, я уже придумал подарок для тебя! — Джош смеется и дует пену на Тайлера, она остается на его голове и подбородке, а брюнет делает вид дедушки. — Ой, сынок, не кричи так, дедуля сонный, — Тайлер имитирует старика и Дан заливается смехом, падая в ноги Тайлера и всё ещё смеясь. Он не плачет, когда Джош дарит ему на день рождения милый свитер. — Охренеть, Джош, он такой классный! Посмотри, он похож на тебя! — Тайлер прижимает к себе свитер, на столе стоит торт с задутыми свечами, они много целуются, а кровать Тайлера совсем слабо и медленно умирает. Он не плачет, когда ему звонят родители с Парижа. — Да, мам, Джош заботиться обо мне. Я кушал, ага. Джош готовил пиццу. Ага-ага, у тебя все равно лучше. — Привет, миссис Дан, — Джош лучезарно тычет лицом в камеру под смех Келли, они долго говорят, а Джозеф твердит что привезет им сувениры. Он не плачет, когда Джош приводит щенка. — Тайлер, там что-то на кухне, проверишь? У меня нога болит, — Джош дует губы, глядя на позеленевшего от страха Тайлера. — ЧЕРТДЖОШПОМОГИОНОЗАБРАЛОСЬКНАМВДОМ, — Тайлер верещит и махает руками, убегая от приставучего щенка. Вскоре они назовут его Джим. Тайлер и Джош долго спорят, чью фамилию он возьмет, и решают что "Джим Собака" отличный вариант. Он не плачет, когда они целуются на балконе в общаге, пока ждут друга Джоша. — Серьезно? — Брендон поднимает бровь, смотрит на сидящего на бедрах Джоша Тайлера и на красного друга, они оба смешно растрепаны, а еще у них опухшие губы, -- Да вы затрахали, идем, голубки, остальные ждут. Он не плачет.

***

— Эй, подожди, стой! — Тайлер кричит, потому что Джош убегает от него, он оказывается уже у супермаркета, машет Тайлеру и смеется. Джозеф видит выезжающую машину с парковки, он успеет перебежать дорогу. Что-то идет не так. — Тайлер? ТАЙЛЕР, БЛЯТЬ, ТАЙЛЕР! — это последнее, что Джош слышит, Тайлер подскальзывается и на высокой скорости его переезжает джип. Прямо по голове. Джош помнит только кровь, помнит водителя, судорожно вызывающего скорую и помнит маленького, маленького малыша в его руках. Но скажи, почему твои запястья в шипах? Голова идет кругом и гудит, у него в там не тараканы, там рой приставучих пчёл, они медленно убьют его мигренью, сожрут, ужалят во всех секциях мозга. Джош сжимает волосы в руках. Он пялится куда-то в пол, не хочет думать. Но всё что остается — покорно ждать, но Джош плачет. Что плачет, врач зовет его в палату. Тайлер перебинтованный, а сердце Джоша уже ничем не заклеить, ведь этот маленький одуванчик оторвал каждую частичку, довольно съев и не запив. — Я такой ужасный, солнце, я такой ужасный, прошу, Тай, ты слышишь меня, я знаю это, — он сжимает его руку, садится перед койкой на колени и целует побелевшую кожу. — Всё будет в порядке, я обещаю. Джош впервые молится. Он сидит у койки несколько часов, врач кричит на него и заставляет уйти. Дану остается сидеть в кровати Тайлера, он все еще чувствует его запах. Любимая футболка Тайлера сегодня не на стуле. Она в шкафу. Он плачет.