Две стороны одной монеты

Огонь - буйная, неуёмная стихия, разрушающая всё на своем пути. Из одной искры может вырасти неконтролируемый поток, пожирающий всё на своём пути, оставляя после себя лишь пепел. И сейчас Морико видела как огненный вихрь отплясывал свой дикий танец, отражаясь в золотой клетке. С каждой секундой хаотичный столб становился всё больше, в горле пересохло, вся кожа зудела, а волосы стали вонять палёным. Убить. Вырваться. Сжечь. Всё сжечь на своём пути. Это были не слова, чувства, настолько глубокие, что отпечатались в чакре. Желание свободы, ненависть, обида - всё это пропитало саму чакру. Морико проснулась от спазмов по всему телу. Каждую неделю всё её тело скручивает словно в бараний рог, а каналы чакры болят так, словно в них залили раскалённый металл. Скоро её отпустит, всё пройдёт, но сами эти приступы ненормальны. В больнице не нашли из-за чего это происходит. Все, как по заготовленному тексту говорят, что всё в порядке, организм в прекрасном состоянии. А те, у кого ещё и взрослые сыновья есть, не забывают сказать, что репродуктивная система выше всяких похвал. Боль ушла, исчезла бесследно через пару минут. «С каждым днём всё хуже и хуже. Спазмы длятся дольше. Что же со мной происходит?» Через два дня Минато, Морико и Майто Гай добрались до страны Железа. Каждую ночь спазмы только усиливались и теперь уже требовалась минута, чтобы боль ушла. — Приветствую, уважаемые Каге, меня зовут Мифуне, — лидер самураев откашлялся, осмотрев правителей Пяти Великих деревень. — Как вы знаете, Райкаге-доно настаивал на этом собрании, поэтому я предоставляю ему слово. — Благодарю, — Райкаге чуть кивнул головой, — недавно в нашу деревню пришёл один из Акацки, Кисаме Хошигаке. Он похитил моего младшего брата, к сожалению, я пришёл слишком поздно. Я знаю, что каждая из деревень сталкивалась с этими охотниками на джинчурики, и в данный момент есть только один джинчурики - носитель Девятихвостого. — Ближе к делу, Райкаге, — Минато уже понял, что хочет предложить правитель деревни Облака. Баланс сил нарушен, и теперь Коноха единственная деревня, у которой есть джинчурики. — Ты хочешь, чтобы мы разделили чакру Кьюби поровну между всеми? — Именно так. Коноха теперь единственная, у кого есть биджу. И в случае чего, мы ничего не сможем вам противопоставить. — Я протестую против этой идеи, — Эй чуть не подавился воздухом от слов Мизукаге. — Никто из нас не виноват, что наши джинчурики были похищены. Райкаге-доно, а когда биджу вновь появятся в этом мире, и вы соберёте троих, с нами поделитесь? Я знаю, что чужой пирог всегда кажется более аппетитным и сладким, но мы можем руководствоваться такими же аргументами. Тсучикаге-доно, у вас в деревне обладатели расширенного генома, отдайте нам парочку, — Ооноки прыснул от смеха. — А, если восемь биджу появятся у меня в деревне и я запечатаю их, будете мне предъявлять претензии, чтобы я поделилась с каждой деревней? А, может, мне ещё помочь вашей деревне получить шиноби сразу с двумя улучшенными геномами? — Мизукаге, ты так говоришь, только потому что Лист отдал тебе Однохвостого! — пришлось наступить на больную мозоль Песка, но теперь ещё один правитель будет на стороне Эя. — А, если без этого союза... — А без этого союза Кири бы уже была уничтожена, — Теруми Мей говорила спокойно, в отличие от Райкаге не повышала голос. — Это правда, Кири и Коноха союзники, но даже, если убрать, личные симпатии и думать рационально, то ничего не изменится. Каждый из нас может предъявить другим деревням, что у них слишком много улучшенных геномов, или же больше одного биджу. Это обоюдоострый кунай, поэтому я считаю, что это собрание бессмысленно. — И лицемерно, — Тсучикаге выглядел очень весёлым, позабавила его грызня, по его мнению, молодёжи. — Когда у каждого из нас похищали биджу, Эй сидел спокойно на своём кресле. Но стоило только кому-то похитить его младшего брата, он тут же поднял панику и потребовать делиться Девятихвостым. Глупо, не практично, и... Но договорить старейшему Каге не дали. Все правители, а также их сопровождающие были схвачены в странные бело-чёрные коконы. Посреди стола появилась гуманоидное существо, одна половина была белой, вторая чёрной. Через секунду, словно из воздуха появился ещё один человек. — Приветствую, уважаемые Каге. У меня к вам деловое предложение. Отдайте мне Восьмихвостого, который подменил себя щупальцем, и сбежал, а также носительницу Девятихвостого. В противном случае... Пафосная речь была прервана во второй раз, только теперь никто не понял что произошло. Только что перед ними было странное существо, вытягивающее из них чакру. Теперь это существо лежало с отрубленной головой. Сам же неизвестный в маске резко замолчал, а из его головы текла кровь. Мгновение и голова была отсечена от тела. — Я надеюсь, никто из вас не против, что я их убил, — воздух словно исказился, и теперь перед всеми появился самый опасный из ныне живущих наёмников. — Знаете, в чём проблема быть гением? Абсолютно все кажутся безмозглыми баранами, — Варан что-то вколол в шею правителю Камня, — но написать во всех газетах о том, что пять Каге собирают совет, а также указать время и место - это уже вверх тупости. Нукенины и маленькие деревни искренне благодарят вас за то, что оставили свои поселения без защиты. И разумеется я благодарю вас за это. Обойти самураев гораздо легче, чем обмануть целую деревню шиноби, чтобы подобраться к Тсучикаге. — А говорили, что ты молчаливый. Тсучикаге храбрился как мог, но ему было страшно. Он не мог пошевелиться. Пусть эти странные коконы, высасывающие чакру исчезли, но теперь действовала печать. Похоже, пока двое последних Акацки болтали, Варан под невидимостью накладывал парализующую печать. — Столько прожили, а понятия не имеете, что надо постоянно менять характер, чтобы врагам было сложнее создать психологический портрет. Всех присутствующих словно окунули в холодную воду. Мир знал многих наёмников, но Варан явно выбивался и мог спокойно попасть в учебники по истории. Множество улучшенных геномов, неизвестен пол, возраст, внешность и настоящий голос. Специально ведёт себя по-разному, чтобы нельзя было сделать психологический портрет. Убивает с поразительным хладнокровием и предпочитает лично убедиться в том, что цель устранена. — Что ты вколол мне? — Созданное мной психоактивное вещество, проще говоря сыворотка правды. Мой заказчик желает знать, для чего двенадцать лет назад вы отдали приказ Орочимару на раскрытие правды, что запечатано в детях Четвёртого Хокаге. И почему вам был нужен именно сын, носитель души, а не двое детей. Если бы не печать, Минато высказал бы Тсучикаге всё, что о нём думает. Это из-за него! Из-за одного старого ублюдка Наруто потерял детство. Это Ооноки вместе с Орочимару уничтожили семью Хокаге. Но Варан сейчас позволял говорить только правителю Камня. — Потому что Третий Хокаге идиот, каких ещё поискать. — Красноречивый ответ. Подробней. — Нельзя делить чакру и душу биджу. Мой предшественник проводил этот эксперимент, хотел усилить деревню. Но всё стало только хуже. Вместо одного джинчурики мы получили одного недоджинчурики и одного псевдоджинчурики. Душа биджу сводит своего носителя с ума. Тот становится послушной марионеткой. Но душу из него можно извлечь без вреда для сосуда. И, если сделать это вовремя, то разум носителя не пострадает. А вот с носителем чакры всё обстоит иначе. Изначально мы думали, что это успех. Повышенная регенерация, невероятный объём чакры... — лицо Ооноки помрачнело. — Но это только сначала. К семнадцати годам, у носителя начинались постоянные спазмы, с каждым днём всё хуже и хуже. К двадцати годам, псевдоджинчурики становился инвалидом с выжженной системой циркуляции чакры, а потом чакра биджу и вовсе вырывалась на свободу, убивая свой сосуд. И в отличие от души, их так просто не разъединить. Носитель либо умрёт, либо станет инвалидом. Единственный способ спасти носителя чакры - запечатать в него и душу биджу. Поэтому мне и нужен был только сын Хокаге. Дочь стала бы бомбой замедленного действия и уничтожила бы Коноху. Или хотя бы её сильно ослабила. А из парня мы бы вытащили душу Лиса, подложили бы несколько куноичи, таким образом в моей деревне появился бы клан, специализирующейся на фуиндзюцу. Жаль только, что Суна с Орочимару всё испортили, и пацан мёртв. Воцарилась тишина. Вот и ответы на все вопросы. Всё же Кьюби был прав: что хорошо для одного, то плохо для другого. Ради благополучия своей деревни Ооноки нашёл одного козла отпущения, которым можно вертеть как хочется, а то, что у этого козла жизнь разрушится - никому не интересный факт. Одно движение рукой с зажатой в ней катаной, и один из Каге мёртв. В своей манере Варан отрубил своей цели голову, чтобы быть полностью удостоверенным в том, что цель мертва. Варан исчез, словно растворился в воздухе, на деле костюм просто слился с окружающей средой, делая своего носителя невидимым. «Значит, так всё закончится? — Варан уже покинул здание, вновь став видимым, он медленно направлялся... А куда он и сам не знал. — Что мне теперь делать? Некуда идти, некуда возвращаться, умею только убивать. Я... не знаю, что мне делать». Из раздумий его вывели звуки шагов. Похоже, кто-то нарочно шумел, чтобы привлечь его внимание. Обернувшись, он еле успел поставить блок, защитившись от удара Морико. Кто же мог подумать, что чакра Лиса просто уничтожит печать-ловушку? Хотя... Варан предполагал, но ответ Тсучикаге просто выбил наёмника из колеи, заставил быть более рассеянным. — Ты такая назойливая. — Неужели правитель зубрил забыл, что я главная заноза? — Морико с вызовом смотрела на зеркальную маску, ожидая реакции, но Варан молчал. — Хватит прикидываться, я знаю, что это ты! Сними маску, хочу увидеть лицо брата! — И какой в этом смысл? — Какой смысл? — вокруг девушки вспыхнули всполохи красной чакры и она рывком сократила дистанцию. Отросшими когтями оставила царапины на маске. Но Варан подметил то, что никогда не видел у Морико - слёзы. — Ты хоть знаешь, что было, когда мы думали, что ты погиб?! У мамы чуть не произошёл выкидыш, папа пил, словно свинья, Хината хотела покончить с собой! А что должна была чувствовать я? Мы ведь близнецы, мы ведь раньше всегда были вместе! — Да, раньше мы всегда были вместе. Маска была снята. Волосы были коротко отстрижены, чтобы в случае уничтожения маски, нельзя было за них схватить. Кожа стала значительнее бледнее, словно многие годы не видела солнечного света. Но глаза сейчас были ярко-голубые, совсем как сапфиры. — Ты сказала про выкидыш. Я знал, что... — Наруто запнулся. И как ему назвать Кушину? По имени? "Эта женщина"? Или мамой? — Я знал о беременности, я же ирьёнин. Девочка. Как назвали? — В честь тебя, балда. Мы даже не думали об этом, мы сразу решили, что назовём её в честь никудышного старшего брата, — повисло молчание. Им следовало много чего обсудить, но неизвестно с чего начать. — Ты вернёшься домой? — Мне надо подумать. Я сейчас ни в чём не уверен. Раньше убийство приносило мне удовольствие, я впадал в эйфорию, мир играл для меня новыми красками. Сейчас и это для меня рутина. Убив Ооноки я почувствовал мстительное удовольствие, не то, что испытывал обычно. Я хочу во всём разобраться, всё осмыслить и после этого принять решение. Лучше скажи, что ты, — Наруто специально сделал ударение на последнее слово, — будешь делать? Ты ведь слышала, чакра Кьюби убьёт тебя. Тебя спасёт только душа Кьюби. — Что-нибудь придумаем. И я ведь Узумаки, может быть, из меня будет безопасно просто извлечь чакру, — брат и сестра ещё бы поговорили, но действие нейтрализующей печати закончилось. — К нам гости. Лучше бы тебе уйти, они слушать не будут. — Что ж, — поднял и надел маску. Следующие слова уже были сказаны голосом Акиры: — Прощай, Морико. — Нет, брат, до встречи. Но эти слова так и не достигли ушей Наруто.

Конец?