Synthetic blue

У меня из глотки растет лобелия, Потому что я ненавижу себя, тебя и собственный самообман. Я под скином — пустой, бесцветный, белый, Только цветы растут синие, как тириум из смертельных ран. У меня в гортани цветут петунии, Я вырываю их побелевшими от сползшего скина пальцами Ярость, гнев и обида расползаются во мне стеблями-струнами, Может, все просто закончится здесь, в лучах тусклого солнца февральского. Амарант — бессмертие, красный, как диод, сигналами SOS мигающий, Никто не слышит, не видит, наверное, это к лучшему, Потому что эти цветы тоже синие, а раны — незаживающие, Амарант — бессмертие, болезненное, беззвучное. Твое имя — застрявший в тириумном насосе кинжал, Лучшее, что я слышал, запрещенное, непроизносимое. Ты не знаешь, но я всегда тебе принадлежал. Как люди выносят чувства настолько сильные? …Ты входишь, как следовало ожидать, чертовски невовремя, Когда я на коленях буквально и метафорически. Мой диод заходится алым-карминным-багровым, и Шиповник разрывает на части легкие синтетические. Ты вытираешь кровь с уголков моих губ (омела — «поцелуй меня»), И надежда расцветает во мне миндалем и подснежниками, Под твоими руками распадается в пыль вся моя броня, И бутоны ранят глотку все реже и реже. (Даже если спустя время меня заменят, Даже если позже шипы и кинжалы меня разрежут, Моя электронная цифровая душа будет тебя охранять, Магнолия — «хочу Вас любить», Альстромерия — «преданность», Астра — «нежность».)