Ревнуешь что ли?

Если встретите ошибки, буду благодарна, если вы их исправите в ПБ:* День святого Валентина напомнил о себе с самого утра, когда уже на завтраке на столах стали появляться бумажки в виде сердечек. По коридорам Хогвартса ходили ученицы, бросая взгляды в сторону парней, которым отправляли валентинки, а если парень замечал направленный на него взгляд, то девушка обязательно отводила глаза, начинала смущенно улыбаться, прикрывая улыбку стопкой учебников, и, ускоряя шаг, покидала коридор. Самый завидный парень Хогвартса шагал по коридору с огромной горой валентинок, которые ему безустанно таскали совы. Надеясь донести все это до своей спальни, герой не замечал ничего вокруг, кроме шатающейся и угрожающей в любой момент обвалиться башни из открыток-сердечек. Он не замечал ничего ровно до того момента, пока его не толкнули в спину. Тогда уже думать о любовных посланиях было бессмысленно, все равно все разлетелись по полу. Теперь важен был лишь виновник падения на пол как валентинок, так и самого Гарри. Второе место по количеству полученых в День Святого Валентина подарков всегда занимал Драко Малфой, самовлюбленный аристократ, которым восхищалась вся женская половина Слизерина и часть девушек с других факультетов. Вот только блондина мало волновали все любовные послания, отправленные ему, зато стопка валентинок в руках национального героя волновала его очень даже сильно. - Что, Поттер, твои любимые грязнокровка и нищеброд бросили тебя? Гарри бросил в сторону слизеринского принца полный злобы взгляд, хотя на самом деле был благодарен ему хотя бы за то, что потерянная пара-тройка валентинок теперь были полностью оправданы, по крайней мере для совести героя. - Тебе дороги мало, Малфой? И вообще, с какого времени тебя волнует, где мои друзья? - Поттер, ты клинический идиот. Вот о ком о ком, а о твоих дружках я волнуюсь в последнюю очередь, - Драко привычным жестом смахнул упавшую на глаза челку, заставляя Гарри на секунду залипнуть на эти тонкие аккуратные пальцы и волосы, отливавшие золотом. - Неужели за меня волнуешься? Ехидная ухмылка, в которой растянулись губы брюнета, отражала точно такую же на лице слизеринца. Вечно растрепанные волосы только дополняли этот нахальный образ, за который Драко так часто цеплялся и которого так ждал. - Конечно, Потти, как же по-другому? Вдруг какая-нибудь мелкая прилипала Уизли замучает нашего золотого Поттера. Скажи честно, это все открыточки чисто от нее? - Нет, Малфой. Здесь их ровно столько, сколько послал ей я, то есть одна. Одна от нее мне, одна от меня ей. Конечно же это была неправда. Гарри с Джинни давно решили, что они друзья, ведь парень не хотел тешить ее ложными надеждами, но и собственное сердце отдать не мог, потому что оно уже было занято, но Малфою это знать было не обязательно. Поттер так старался защитить и себя, и Джинни от оскорблений, но кажется он не замечал, как огонек в глазах блондина начал тухнуть, а слова стали совсем не веселыми, а пропитаными ядом. - Ах, какая прелесть! Может женишься на ней, если ее нищебродная семья согласится? - парень скалился и заметно покраснел от злости, но потом так же резко успокоился, вспоминая, как правильно себя держать в обществе. - Ааааа... Я кажется понял, это ты благотворительностью занимаешься, собираешь под своим крылом все отбросы магического общества. Теперь краснел уже Гарри, но понимая что драка сейчас не лучший вариант, старался остановить себя, чтобы не наброситься на Малфоя с кулаками. - А тебе завидно, Малфой? Тебя-то никто не жалеет. - Вот уже нет, Поттер. Завидовать тут нечему. Знаешь, будь я на твоем месте, я бы точно не выбрал эту рыжую мелочь. Кто угодно, только не эта тупица, но ты же у нас со склонностями ко всяким видам тварей, да, Потти? - А что тебя так в Джинни злит? Ревнуешь что ли? Оба парня были уже на пике злости. Единственное, что их в этот момент останавливало, чтобы не поубивать друг друга, так это слишком сильная вероятность того, что в любой момент в этом коридоре появится кто-нибудь из учителей, а получить пятый выговор за последнюю неделю было бы уже слишком. Драко был зол. Крайне зол. Кровь кипела, а из ушей вот-вот должен был пойти пар. Все мысли захватила бесконечная ярость, которая заставляла говорить правду не задумываясь, что собственно слизеринец и сделал. - Может и ревную, но это явно не твое дело, урод очкастый! Малфой понял, что он сказал, значительно раньше Поттера, поэтому убежал сразу же, не дожидаясь, когда "урода очкастого" осенит осознание.

***

Весь оставшийся день Драко провел в спальне слизерина, уткнувшись в подушку и матеря Поттера всеми известными ему ругательствами. Зачем Поттер его довел? Зачем было так злить? Конечно, Драко понимал, что вечно он это скрывать не сможет, ведь нельзя вечно прятать упорный взгляд, направленный на одного единственного зеленоглазого брюнета. Нельзя вечно строить отношения только на драках и ссорах. Нельзя вечно... Да много что нельзя вечно. Например, лежать на кровати, уткнувшись лицом в подушку. Осознание безысходности заставило парня смириться со всем. Все равно теперь уже ничего не изменить. Блондин поднялся со своей кровати, собираясь спуститься в гостиную, может Забини уже пришел, было бы с кем поговорить. Драко собирался покинуть спальню, но, обернувшись, увидел на своей тумбочке журавлика, которого точно не было там, когда Драко пришел в спальню. Одному Мерлину было известно, как это бумажное послание здесь оказалось. В бумажке была всего одна фраза, которая изменила все. Например, жизнь самовлюбленного аристократа Драко Малфоя, у которого были самые красивые и чистые в мире глаза, по мнению одного зеленоглазого брюнета. "А я ревную тебя к Паркинсон.

ГП"