Зимнее чудо тридцатой гимназиии

«Как умеет любить хулиган, Как умеет он быть покорным. Я б навеки забыл кабаки И стихи бы писать забросил. Только б тонко касаться руки И волос твоих цветом в осень.» Сергей Есенин       Приближался Валин день рождения, этот день девушка ненавидела всей своей душой, ведь именно в этот день дарили бесполезные подарки, поздравляли с фальшивой улыбкой на губах, говорили что-то о замужестве и детях, на что Панкратос всегда кивала, и старалась избегать таких тем. И вот сегодня, выбравшись на прогулку с Никой, Валя рассказывала, что ей хотят подарить:       — Ник, вот пойми: у меня полный шкаф одежды, и что хотят подарить мои… Именно, деньги на эту чертову одежду, учитывая что я ношу лишь джинсы и рубашки с толстовками, —Панкратос презрительно фыркнула, и посмотрела на рядом стоящую Нику.       — Да-а-а уж, не повезло тебе с упрямыми родственниками, — улыбнулась Ника, глаза которой были подведены черной подводкой. Благодаря чему, глаза становились ещё ярче и выразительнее.       — Ниииик, а сделай мне стрелки, — проговорила Валя, посмотрев на подругу фирменным щенячьим взглядом, сложив при этом ладошки так, чтобы выглядело это очень мило.       — Ладно, уговорила, но для начала надо понять какие стрелки тебе подойдут, — девушка достала из своей сумки несколько разных подводок, и расположив лицо Вали, так чтобы было удобнее красить, начала рисовать контур стрелок.       — Валь, ну не открывай глаза, — смеясь, проговорила Ника, когда в очередной раз кареглазая приоткрыла глаза, и весь контур стрелок стерся, и в итоге вместо красивой черной линии получилось темное пятно, которое пришлось стирать салфеткой.       — Ну прости, ты же знаешь я боюсь щекотки, — улыбнулась Валя, пытаясь найти с закрытыми глазами банку энергетика.       — Знаешь, похоже я прошла тест на алкоголика, — засмеялась кареглазая, — найти банку с энергетиком и отпить из нее оказалось проще простого. Через несколько минут, стрелки все же были нарисованы, а Валя с радостным видом отпивала энергетик из банки.       — Ник, слушай, а помнишь в школе мы часто рассказывали друг другу стихи? — спросила брюнетка, отставляя банку подальше.       — Так вот, я бы хотела тебе сейчас кое-что прочесть, — было заметно, что уши девушки сильно покраснели.       Напрасно думаешь, что звёзды Не внемлют голосу любви,       Что чужды им печаль и слёзы, Что нет волненья в их крови.       Так знай, что не холодным светом Горят огни их по ночам,       Но тёплым, ласковым приветом Их свет ласкает лица нам.       А днём их души, воплощаясь В обычных девушек тела,       Меж нами ходят, содрогаясь От вида мирового зла.       Днём каждая из них, пожалуй, Не так светла, не так смела.       Попробуй, протяни ей руку, Скажи, что думаешь о ней,       Поверь, что не откажет другу, А только станет лишь светлей.        Дочитав стихотворение, Валя посмотрела на сидевшую рядом подругу, по щекам сидящей рядом Ники скатывались одинокие дорожки слез.       — Ник, ну ты чего? - приобняв растроганную плачущую девушку, спросила Валя.       — Ну не плачь пожалуйста, хочешь ко мне пойдем, у меня есть гитара, посидим в беседке, попоем песни, и повоюем с соседями, только прошу прекрати плакать, пожалуйста, ну ради меня, улыбнись прошу тебя.       — Ладно, пошли уже, - вздохнула Ника и попыталась выдавить из себя улыбку. Идти до Валиного дома было не так далеко, но приходилось идти через частники, поэтому, проходя мимо кустов сирени, растущих около дома брюнетки, которые в это время года выглядели просто божественно, да и запах был соответствующий, Панкратос сорвала пару наиболее цветущих веточек, и спрятала за спину.       — Ну-с, прошу к нашему шалашу, — улыбнувшись, Валя открыла железную дверь, ведущую в сад с беседкой.       — Ты проходи, я сейчас достану гитару, и вернусь, проговорила кареглазая, — показывая Нике на беседку, окруженную кустами шиповника. Pov Ника       Сказав, чтобы я шла к беседке, Валя исчезла в доме, оставив на некоторое время меня одну. Решив хоть чем-то себя занять я начала осматриваться, вроде обычный участок, деревянная беседка, в которой стоял маленький столик, недалеко от беседки располагалась качель с навесом.        — Ник, я вернулась, — проговорила подходящая ко мне Валя, за спиной которой болтался чехол с гитарой.       — Так что бы ты хотела спеть? — спросила девушка, усевшись почему-то не на лавочку в беседке, а на сам каркас, поддерживающий это строение.       — Ну не знаю, давай хотя-бы «Кокоро» группы Френдзона, - проговорила я, к счастью найти ноты для данной песни не составило труда.        Валя начала играть, сначала у нее получалось не очень уверенно, но потом кареглазая втянулась, и мелодия стала больше походить на оригинал, звучало даже довольно неплохо.       — Не знала, что ты так хорошо умеешь петь, — проговорила я, посмотрев на Валю. Песня уже закончилась и, положив гитару на лавочку, брюнетка пыталась поправить свисающую все время челку.       — Поверь, ты ещё многое обо мне не знаешь, — усмехнулась кареглазая, посмотрев на меня, спрыгнув с импровизированного сидения, Валя подошла ко мне:       — Спасибо тебе за этот день, — проговорила девушка и через несколько мгновений поцеловала меня. Поцелуй вышел робким, и немного наивным, что было совершенно не похоже на Валю, ведь обычно она всегда целовала как-то властно что-ли, а сейчас… Она была неуверенна хочу ли я этого?       Закончив поцелуй, Валя посмотрела мне в глаза, и потянулась за чем-то, лежащим на лавочке. Это оказался букет сирени:       — Ник, я знаю как ты любишь сирень, поэтому я дарю тебе этот маленький букет, —кончики ушей девушки снова заалели, она что, смущается? Вот это неожиданно для неё. Поблагодарив брюнетку, я взяла букет в руки. Через пару часов настало время идти домой, поцеловав на прощанье, и попросив написать как приеду домой, Валя ушла домой.