Он выбрал

— Итачи, я могу доверять только тебе, моему лучшему другу. Прошу, защити деревню и честь клана Учиха.

Год прошел с того события, намертво перечеркнувшего единственно возможный благоприятный исход назревающего в деревне взрыва. Этого пассивного взрыва, медленно разрастающегося в клане, некогда преданно присягавшего к коленям селения. Теперь они ненавистными взглядами ловили испуганные и недоверчивые, смотрящие в ответ, глаза жителей Конохи. Однажды последняя искра промелькнет между ними и произойдет нечто ужасное, непоправимое, поспешное. Итачи перестал видеть какие-либо сны, кроме того дня, когда лишь один человек, который разделял его взгляды, волнения о будущем, покончил с собой. Тот, с кем он разделял свою тревогу, строил планы, оставил его наедине биться с целым миром. Но гений не держал ни капли обиды на лучшего друга, наоборот же, осталась лишь благодарность за ту единственную дружбу, близкую связь с кем-либо, кроме брата. Итачи полностью принимал решение своего лучшего друга, даже не пытался остановить его, переубедить. И собственной рукой подтолкнул тело товарища в объятия прохладного течения.* Если Шисуи считал, что так будет лучше — значит так и есть. А план Котоамацуками все равно провален. После смерти друга от души словно оторвали кусок. И нечто новое зародилось в сердце юного наследника клана Учиха. Нечто безобразное, отталкивающее, но это чувство захватывало его все больше. Глаза его приобрели новую, доселе известную ему лишь на словах силу. Не в первый раз Итачи убеждается в злом роке шиноби — убивать за любовь, и быть убитым за нее же. Шисуи был одним из таких людей, которыми руководила любовь. Только в этом кровожадном мире она была сродни ненависти. Злой, уродливой сестре-близняшке этого прекрасного чувства. И они всегда рядом, неразлучны. Как день и ночь; добро или же зло. «Познав любовь, рискуешь познать ненависть…» — думал Итачи, сидя на обрыве, по низу которого разливалась река, спрятавшая в своем бурном течении тело его товарища. — Я исполню твою просьбу, Шисуи. Обещаю, — шепнул Учиха, и слова эти легким ветром унесло вдаль. Смерть его будет не напрасна. Итачи не даст Шисуи разочароваться в нем. Теперь, забота о судьбе деревни и клана в его руках, которым всего лишь тринадцать лет от роду. Но на свете, где живут ниндзя, молодые руки никогда не бывают чистыми. Как и душа. — Решено. Мятеж состоится ровно через десять дней. Помните, от каждого из вас зависит исход этой операции. Этот день будет самым знаменательным для клана Учиха, больше верхушка селения не будет помыкать величайшим из кланов шиноби, — произнес торжественно, но со стальным тоном в голосе Фугаку, их лидер, а также отец Итачи. — Последнее собрание состоится за три дня до судного дня. Радостные возгласы прошлись по месту их сборища — секретной комнате храма их клана. Последние несколько лет здесь живо обсуждались недовольства политикой их деревни, негодование насчет явной сегрегации их рода после нападения Кьюби на Конохагакуре. И в жилах этих людей кипела жажда мести, власти, неподчинения, восстановления, как они считали, справедливости. Итачи давно перестал ходить на собрания клана, придумывая все новые отговорки, которыми кормил отца. Но на этот раз ему понадобились подробности обсуждаемых там деталей, так как Учиха чувствовал, что это должно произойти скоро, и нужно было искать выход. Как можно скорее, чтобы избежать кровопролития, в обязательном порядке неизбежно последующего после того, что могут сотворить эти люди. Начнется гражданская война. Деревня ослабнет. И другие селения, как по команде, воспользуются этим. И это будет самым худшим кошмаром Итачи. И самое ужасное — люди не учатся на ошибках предков. История постоянно совершает круг, возвращаясь к тому же месту. Придя, в очередной раз, он не увидел ничего нового. Разум этих людей затуманен величием, гордыней, тщеславием и яростью. Кулаки подростка плотно сжали штанины на его согнутых ногах. Как воззвать их к рассудку? Как повлиять на их же иллюзии, на поводу которых они трепятся, словно марионетки? — Вы возомнили себя богами, способными вершить чужие судьбы… Но вы все не способны видеть дальше своего носа. Хуже того… вы скоро полностью ослепните, что иронично для обладателей улучшенного генома под названием «Шаринган»… — говорил про себя Итачи, буравя взглядом веселящихся и довольных людей перед собой. Если бы он сказал это вслух, то его бы больше не пустили на собрание. Однажды он предпринял попытку высказаться на одном из советов, и, как и предполагал, потратил время впустую. Все приняли его за сумасшедшего. Тогда отец потребовал покинуть собрание, что Итачи покорно исполнил, до этого дня не появляясь ни на одном из них, тем самым натягивая свои отношения с отцом в тонкую нить. Но сейчас не нужно вызывать лишних подозрений. На него и так косо смотрят соклановцы, а Яширо, советник отца, мечтает о том дне, когда, как он сам выразился об Итачи — «прихвостень Хокаге» — будет сидеть за решеткой. Его репутация буквально на тончайшем волоске, который может порвать даже малейшее легкое дуновение ветра. Итачи резко встал с места, задев людей, сидящих рядом, и молча, ступая мелкими шагами, уверенно направился к выходу из комнаты, спиной чувствуя на себе тяжелый взгляд отца и его советника. Десять дней. У него осталось всего десять дней. Но в голове подростка не было ни одной мысли, как можно было бы предотвратить переворот. — Непростительно! Как клан Учиха смеет идти против своей же деревни?! Она основывалась на смертях их же товарищей! — возмущалась Утатане, старушка, одна из прямых советниц Хокаге. — Мы просто обязаны уничтожить их, как предателей Конохагакуре! — Кохару, прошу тебя, возьми себя в руки! Сейчас не стоит рубить с плеча, — старался утихомирить давнюю подругу Сарутоби. — Мы бездействовали слишком долго, Хирузен. — тоже был раздражен Данзо, при этом совсем не меняясь в лице. — Погляди, чего ты добился. Учиха уже готовы нанести удар. Третий сидел за столом, нервно куря трубку, сведя брови на переносице. Он надеялся на более благоприятный исход событий. В это время Итачи сидел, склонив почтительно колено, перед советниками деревни и Хокаге, ожидая его слов. Учиху тоже раздражала инертность Сарутоби. Он всегда считал его довольно мудрым человеком, но, как оказалось, он не был способен посодействовать данной проблеме. Разве такой Хокаге мог позаботиться о деревне? Благо, при нем сейчас внешняя стабильность. И это радовало Итачи, поэтому он не позволит нарушить этот мир своей семье. — Итачи, как Учиха отреагировали на расширение полномочий Военной полиции? — спросил, после долгого молчания, Третий. — Клан посчитал эти действия подозрительными, недовольство растет с каждым днем, — отчеканил член Анбу. — Не сочтите за дерзость мои слова, но этих усилий мало для предотвращения переворота. На слова мальчишки, Данзо хмыкнул, переводя взгляд на мрачневшего с каждой секундой все больше главу деревни. — Удивительно, Хирузен. Вместо того, чтобы переходить к решительным действиям, ты даешь этому клану больше свободы. Такими темпами нам не остановить революцию! Нужно скооперироваться и нанести удар первыми. Этим может заняться мы с моей группировкой Анбу. — повысил тон Данзо. Остальные советники, Кохару и Хомура, лишь слушали слова Шимуры, внутренне соглашаясь с ним. — Нельзя щадить никого, даже детей, лишь тогда… —  Данзо, не забывайся, здесь находится Итачи. Не говорить таких вещей при нем! Насилием мы тоже ничего не добьемся! — упрямо противостоял главе Анбу Не старик. — Я настаиваю на мирном разрешении конфликта с кланом Учиха, они наши давние боевые товарищи. Другого пути нет. Я разработаю специальную стратегию, попытаюсь склонить их к переговорам. Подумай, Учиха — один из сильнейших кланов в Листе! Если начнется гражданская война, исход может быть непредсказуем! Молчание наступило между находившимися в помещении. — Слишком поздно для мирных переговоров, Саруто… — Итачи, постарайся выиграть для нас как можно больше времени, — перебил его Третий. Данзо нахмурился, понимая, что не сможет помешать решению Хокаге. Затем он перевел взгляд на Итачи, который тоже внимательно смотрел на Шимуру. Учиха понял, что добьется ответов только от этого человека. Кровавый закат освещал эту маленькую комнату, а вечерний зной исходил от деревянных досок, которыми она была отделана. Режущая тишина пронзила атмосферу помещения между двумя людьми. — Ты все слышал и видел сам, Итачи, — начал Данзо, щурясь на шиноби перед собой, маска которого была передвинута набок. — Хирузен, в конечном итоге, готов будет пойти на самые крайние меры, чтобы сохранить мир в деревне, таков долг Хокаге. Но на данный момент он не понимает масштабность проблемы, нависшей над ней, надеясь на чудо, а в этом виноват его характер. Когда он решит среагировать по-настоящему — будет уже поздно. Благо, есть мы… — прожигал узким глазом юнца Данзо. — У этой ситуации оба исхода будут кровавыми. Иного пути не было с самого начала. Если Учихам что-то взбрело в голову — их не переубедить. — Был способ остановить их. Но вы собственноручно уничтожили его, — проговорил Итачи, стараясь сохранять голос холодным и бесчувственным. — Так Шисуи все-таки сказал тебе?.. Что ж, да, я лишил его одного из глаз. Но разве можно было довериться ему до конца? В отличие от тебя, Шисуи был в равной степени предан и деревне, и клану. Кто мог дать гарантию того, что под предлогом использования техники Котоамацуками ради мира — он не выберет войну? — проговорил мужчина, пытаясь уловить хоть какую-то эмоцию на лице мальчика. «Я уверен в Шисуи, он не смог бы предать деревню, но и клан тоже, оставив обе стороны невредимыми. Но теперь какой прок говорить об этом?.. Этот человек слишком одержим жаждой власти и контроля над всем. » — думал с досадой парень. — Когда я в первые увидел тебя, то понял, что ты ребенок, дар которому дан в виде проклятия, и все из-за клана, в котором ты был рожден. Но ты не похож на других. Деревня тебе намного ближе, чем собственная семья. Настолько, что ты готов пожертвовать ими всеми… — голос Шимуры стал тише, указывая к скорой кульминации его слов. И видел заинтересованность Учихи. — Люди, рожденные в роду Учиха, заранее обречены. Такова судьба этого клана, потомков Индры. Это проклятье всех, в ком течет его кровь. И поэтому единственный способ предотвратить смуту — нанести неожиданный удар, прежде чем начнется паника. — Что вы предлагаете? — решительно вопросил Итачи, намекая на то, чтобы Данзо не разводил много воды. — Уничтожь свой клан, Итачи. Всех до единого. Итачи издал негромкий вздох удивления, немного вздрогнув. Он догадывался о чем ему намекал Данзо. Но до последнего верил в призрачную надежду о другом решении. — Только тебе под силу такая «миссия». Ибо ты являешься двойным агентом, мостом между деревней и Учиха. Решайся, Итачи. На кону наша общая цель — мир и процветание деревни. Ты и сам понимаешь, что если твой выбор падет на клан — тебя ждет смерть со всеми остальными! — спокойно, но твердо отчеканил Данзо. Итачи колебался. Пусть и пытался скрыть это. Уничтожить клан? Немыслимо. — Может пострадать и твой брат. Итачи нахмурился, поджимая губы. В его голове возник образ самого светлого и дорогого ему человека. Данзо прекрасно знал, на что нужно надавить. — Мы не можем оставить его в живых, ведь видя убийство своих родных, мальчишка обязательно захочет отомстить. — Вы угрожаете мне? — старику удалось добиться заветной реакции Итачи. Казалось, вот-вот в глазах подростка мелькнет кровавый шаринган. Внутренне Итачи был на взводе. Никто не посмеет трогать его маленького брата. — Нет. Но если переворот будет предотвращен, то Саске может остаться в живых. Да, наверное, эта миссия окажется самой тяжелой в твоей жизни. Но таков путь шиноби. Мир всегда построен на чьих-то жертвах. Я уверен, величайшей наградой за это испытание будет сохранение спокойствия в Листе, а также жизнь твоего брата. Ты согласен? Итачи тяжело прикрыл веки, вдыхая горячий полной грудью. Пока он не готов ответить. Трудно было поверить, как далеко это зашло. Что теперь из этой ситуации нет выхода без кровопролития. Учихе начинало казаться, что его самая заветная мечта о мире ниндзя без насилия и ненависти — это лишь утопия. Идеал, которого никогда не возможно достичь. Словно этот свет давно забыт богами, и скоро он сам изничтожит самого себя. Никогда Итачи не было так тяжело принимать решения. Он был близок к порыву опустить руки. Очень близок. Но у него нет права сдаваться. Теперь судьба многих жизней зависит от его выбора. Неужели с рождения ему была уготована роль палача? Человек, поклявшийся избавить мир от насилия, сам будет вершить его. В голове подростка возникли картины Великой Войны Шиноби, на которой ему удалось побывать в какие-то жалкие четыре года, благодаря отцу. И они намертво въелись в его память, оставляя глубочайший отпечаток, преследующий его всю жизнь: убийства без разбора; враг на врага; крики, выжженные и обуглившиеся тела на земле, принадлежащие мужчинам, женщинам, детям и старикам. Дым, запах железа, и невесть чего еще. И все это последствия ненависти, тщеславия и ярости. Несмотря на все потери, ослепленные чувствами люди начинают новый бой. Льют слезы великой скорби, но наступают на те же грабли, не давая тем высохнуть. И продолжают терять своих близких. Итачи сидел на крыше здания, откуда открывался прекрасный вид на всю деревню. Место, которое объединяет собой миллионы жизней, пересекающихся и взаимодействующих каждый день, словно муравейник. Действующий сейчас, как единая система, рука об руку, обеспечивая себе тем самым то самое драгоценное спокойствие. Какие-то дети прямо сейчас счастливо и громко заливались смехом у Академии, гоняясь друг за другом. Их совсем не заботит политика деревни, тьма, растущая в ней. Они просто живут и наслаждаются шелестом листьев. Они — будущее этой системы, ее прямое продолжение. И Итачи совсем не хотелось представлять себе, как эти руки вырастут, возьмут оружие и вонзят его в чью-то грудь, сердце в которой тотчас остановится. В его клане тоже есть дети. И они так же не ведают о происходящем. «А ведь люди, которые затеяли переворот, тоже когда-то были детьми…» — промелькнула мысль в голове Итачи. «Почему дети всегда отвечают за грехи своих родителей?». Внезапно, Учиха услышал знакомый голос. Такой родной и недостающий сейчас. Его братишка. Мальчишка увлеченно бранился с светловолосым оппонентом, показательно отворачивая голову. — Саске! Ты высокомерный индюк! Терпеть не могу таких выскочек, как ты! — На себя бы сначала посмотрел, идиот. Тебе-то совсем нечем хвастаться… Итачи невольно улыбнулся, наблюдая за этой милой детской перебранкой. Такой сильной любви, как к младшему брату, он не испытывал даже к отцу или матери. Он следил за жизнью этого маленького чуда с рождения, пытаясь запомнить все моменты: первый его плач, смех, слова, шаги, успехи. В прошлое уйдет то мирное время, когда родители его не думали о революции, наслаждались жизнью все вчетвером. Неужели ему придется лишить его семьи? Мамы, папы, которых он так любит? Посеять в его сердце семя смуты и ненависти? Но, если начнется война, его отото может погибнуть, среди жадной борьбы взрослых. И Итачи сейчас в ответе и за судьбу этого вороненка. А его родители? Как они отреагируют на предательство собственного сына? Они никогда не простят его, проклянут. Итачи был уверен в этом. Он и сам будет нести груз непосильной вины всю жизнь. Учиха обратился взглядом к небу.

«Мир всегда построен на чьих-то жертвах… Неутомимая истина.»

— Итачи! Нии-сан! Саске очень давно заметил перемены в старшем брате. Уже как год отношения в семье наколенные, как угли в горящем огне. Но в последнее время Итачи мрачнее самой темной тучи, закрывается в себе все больше. У него совсем не осталось времени на Саске. Мальчик понимал, что работа в Анбу забирала все его время, но теперь Итачи словно специально не хотел появляться дома. Он избегал любого контакта со своей семьей. А если и появлялся дома, то сразу запирался в комнате, утром уходя на тренировку или задание. — Нии-сан! Ты помнишь, что пообещал мне месяц наза-а-ад? — задорно вопросил Саске, уловив силуэт брата в прихожей, который хотел уйти незамеченным. Тот словно вздрогнул, услышав голос брата. — Саске, давай в другой раз. — Пф! — издал возмущенно младший Учиха. — Ты даже не спросил, что именно ты мне обещал! Сам, наверное, давно уже забыл что! — надул губки по-детски он. — Но все равно проговорил свою избитую фразочку! Итачи спрятал свое лицо под челкой, возвращаясь к приготовлению экипировки. — Тебе лишь бы избавиться от меня! — проворчал шутливо мальчик. Итачи вздрогнул снова. «Ты не понимаешь… О чем говоришь, глупый…» — прикрыл глаза Учиха. — О, кстати! — Саске убежал на кухню, чем-то пошуршал, а затем молниеносно вернулся обратно, подбегая к брату вплотную. В руках он держал бумажный пакетик, смущенно улыбаясь. — Саске, у меня нет времени на глупости, мне нужно уже уходить. — Знаю я, — отвел взгляд младший. — Просто в твоем любимом ресторане с данго была акция. И я купил тебе несколько штук, когда возвращался с Академии сегодня. Я думал, что это сделает тебя немного счастливее… Итачи молча стоял напротив двери, боясь пошевелиться. Его брат… Его маленький глупый брат… Учиха не мог оторваться от радостного мальчика, который протягивал ему его любимое лакомство. — Возьми их с собой на миссию! — продолжал улыбаться Саске, гордясь своей идеей порадовать брата. — Саске… — Итачи около минуты тоскливо вглядывался в лицо брата. Этот ребенок… — ангел. Невинный. Непорочный. Но ему явно нет места среди настоящих ангелов. Итачи словно пришел в себя после транса. О чем он думал, взвешивая все за и против, когда выбор уже давно был сделан? Учиха сорвался с места, скрываясь из дома, к немому удивлению Саске. Подальше от этих родных глаз, которые он уже мысленно предал.

Он должен жить! Он! Ни один из них не стоит этой единственной жизни!

Учиха уже был далеко за пределами Конохи, давая волю слезам. Они лились без остановки, и парень не пытался удержать их. Подавляя лишь глухие стоны. Это все, что ему остается, потому что он выбрал. Он предпочтет одну жизнь десяткам других. — Так значит, ты уже все решил, Итачи? — грустно вопрошал Хирузен. Советники, Данзо и некоторые Анбу снова собрались в одном месте. — Да. Сарутоби прикрыл глаза, понимая, что теперь он ничего не изменит. А Данзо скрывал победоносную улыбку за маской безразличия. Деревня почти спасена. И все шло по плану. — Но… — продолжил Итачи, заставляя всех напрячься. — у меня есть одно условие, — в глазах Учихи мелькнул кровавый шаринган. Тон его голоса стал жестче и тверже. И его не волновало, что перед ним самые уважаемые люди деревни. В этой ситуации у них нет права ослушаться его. — Жизнь моего младшего брата будет в полной сохранности.

***

Столько времени прошло с того самого рокового дня. Итачи ждал. Ждал, когда его смерть вырастет и станет настолько сильной, чтобы прийти за ним. И сейчас он уже еле различает лицо этой смерти. Лицо своего брата. «Сколько тебе пришлось пережить из-за меня?» — думал Учиха, приближаясь с Саске, то и дело норовясь упасть в любую секунду. «Но ты стал по-настоящему сильным… Я не жалею, что сделал это… ведь ты… жив… Лучшей наградой будет перед смертью последний раз различить твои черты… и прикоснуться … как тогда…» Саске застыл в немом ужасе. Итачи еще жив. После стольких атак. И что он собирается делать, этот ублюдок? Что еще он приготовил для него, на последнем вздохе? Тишина. Прикосновение. Тычок в лоб. Слабый, еле ощутимый. Но повергающий в трепет. Легкая улыбка. — Прости, Саске. Следующего раза уже не будет.

Он выбрал не клан, не деревню. Выбрал его жизнь.