Отцы и дети

      В кабинете у Арсения сейчас сидели трое. Сам хозяин, начальник юридического отдела, и, по совместительству, его лучший друг – Сергей Матвиенко и начальник финансового отдела, что работал с ними уже больше десяти лет – Стас Шеминов. Утром в субботу Попова сюда вызвал юрист, вернее, попросил приехать. И вот они сидят за столом и молчат уже пять минут. Сережа и Стас переглядывались между собой, но начинать никто не хотел. – Да говорите, блять! – рявкнул на них Арсений. – Арс, когда ты подписал эти документы? – спросил Матвиенко, положив перед ним какие-то бумаги. – Не знаю, – ответил Попов. – Это твоя подпись? – спросил Стас, – это точно ты подписывал? – Арсений разглядывает свою закорючку в бумагах. – Да, это моя, – поднял глаза на них Попов, – но я не помню, когда это подписывал. Что это вообще? – Подумай, это важно, – говорит Сергей, отходя к панорамному окну. – Да я каждый день что-то подписываю, – отвечает Арсений, – что происходит? – Ты без пяти минут банкрот, – сказал Матвиенко, поджав губы. – Нормально, блять, объяснить можете?! – злится Попов. – Это некий договор с несуществующей фирмой, – говорит Стас, – дела плохи, подписав это, – он показал пальцем на бумаги, – ты подписал конец своей компании. В общем, максимум через две недели компания обанкротится, так как все контракты с компаньонами выполнимы не будут, все твои счета и все твое имущество будет арестовано, чтобы выплатить перед ними неустойку.       В глазах у альфы потемнело, а в груди предательски сдавило. Арсений облокотился на спинку кресла, на котором сидел. Сережа, увидев, как он давит ладонью в самом центре грудной клетки, тут же подскочил к столу и открыл ящик, достав таблетки. – Пей, – говорит друг и пихает в руку стакан с водой и таблетки. – Да пошел ты на хуй со своими таблетками, – открыл глаза Попов, – налей лучше виски. – Почему каждый раз, когда что-то случается, ты хватаешься за бутылку? – фыркает Сергей, – пей, или я вызываю скорую.       Сделав недовольное лицо, Арсений выпил таблетку, запив её водой, а потом со всей силой кинул стакан на пол, тот разбился вдребезги. – Стакан жалко, – посмотрел на пол Матвиенко, – красивый был. – Паниковать рано, – развел руки Стас, – выход есть… – Да, в окно, – перебил его Попов. – Спасти нас может объединение в корпорацию, – продолжил Шеминов, – из-за образования новой корпорации, компании перестанут существовать, и, если договор не обновить, он будет ничтожным, – Арсений уставился на него во все глаза, – просто недавно Сережа приходил и просил учесть все риски, если мы объединимся с компанией Добровольского, и я подумал над этим. Как раз поступило предложение. – Предложение все ещё в силе, – тихо сказал Сережа. – Лучше в окно, – ответил Арсений, чувствуя, что сердце отпускает, и возвращается злость. – Дураку понятно, что это подстава чистой воды, – начинает ходить по кабинету Матвиенко, – но это копии, с ними даже в суд не пойдешь, – показал рукой на бумажки, что лежали перед Поповым, – а конкурентов у нас как грязи. – Я вспомнил, – сказал Арсений, – мне эти документы пихнул мой бывший секретарь, что уволился недавно, он сказал, что документы пришли из юр. отдела, и я, не глядя, подписал. – Не было этих бумажек у нас, – говорит Сережа, – ты даже не проверил, что подписывал? – Он сказал, что ты проверил, да и спешил я, – нахмурился Попов, – сука, Добровольский был у меня дома с сыном, чайку решил попить, блять. Вот я и торопился, не глядя, подписал, подумав, что ты все проверил. – Подставить, действительно, мог кто угодно, – говорит Стас, – вопрос, что теперь делать? – Вешаться, – ответил Арсений, – блять, да налейте мне!

***

      Ситуация была просто пиздец, по-другому не скажешь. Водитель, когда вез альфу домой, остановил по его просьбе прямо на мосту. Арсений смотрел на темную холодную воду и стоял, облокотившись об перила. Ветер ерошил его темные волосы. Алкоголь уже почти выветрился из его организма. Он все не мог понять, как такое могло с ним произойти. Расслабился, упустил и, наверное, постарел. Больше всего Попов не хотел, чтобы за его ошибки отвечал его сын.       У дома он сидел в машине минут двадцать, пытался собраться с мыслями. Зайдя в столовую, альфа наткнулся на глаза своей семье: его омеги и двух детей. Почему-то стало стыдно, стыдно перед ними. – Хорошо, что вы все здесь, – тихо говорит Арсений, – нам нужно поговорить, всем нам, – Попов вернулся в гостиную, стал раздеваться.       Антон пытался спрашивать, что случилось, но альфа, усадив всех домочадцев в гостиной, пошел искать спрятанную бутылку виски в кабинете. Спустившись вниз с бокалом янтарной жидкости, сел на свое любимое кресло. – Отец, – позвал его Виктор, что стоял, облокотившись о потухший камин. – Твою папу, мне почти пятьдесят, я не могу сам справиться со своими проблемами, – пробубнил себе под нос Арсений, пригубив из бокала, стал говорить громче, – значит, так, я допустил ошибку, в связи с чем через неделю-другую я буду банкротом, ну, и вы тоже со мной. – Что? – переспросил Антон, что сидел на диване и пытался сохранять спокойствие. – Меня подставили, – ответил Попов, – я не заметил, кое-что подписал, старый стал, расслабился, но это мне не оправдание. Компания обанкротится, и, чтобы выплатить долги перед партнерами, арестуют имущество и все счета. – И что, ничего нельзя сделать? – спрашивает Виктор. – Есть один вариант, – ответил Арсений, наконец, подняв голову и посмотрев на Кирилла, что все время сидел тише воды, ниже травы, – чтобы спасти мою, то есть, нашу компанию, нужно объединится с другой компанией в одну общую корпорацию, просто так это сделать нельзя. Антимонопольный комитет не даст этого сделать без видимой причины, например, семейной. – Но у нас нет родственников, кто бы занимался подобной деятельностью, – тихо сказал Виктор. – Это значит, что кто-то из вас должен будет вступить в брак с тем, кто занимается подобным, – сказал Антон. – Не кто-то, а я, – продолжил Кирилл, – ведь Витя ещё не совершеннолетний. – Я заставлять тебя не буду, – подал голос старший альфа, – учти, брак будет настоящим, ты будешь принадлежать этому альфе основательно. Я бы тебя сам никогда бы никому не отдал, потому что не хочу, чтобы ты был игрушкой в чьих-то руках, – Кирилл смотрел на отца и не верил своим глазам, потому что он плакал, – ты можешь отказаться, – Арсений смахнул соленые слезы, – мы переживем, я попробую взять кредит, чтобы отдать долги, переедем в съёмную квартиру, может, попробую начать с нуля. – Если я соглашусь, то кто будет моим мужем? – спросил младший омега, и все повернулись в его сторону. – Роберт Добровольский, – тихо ответил Попов. – Звони, отец, и соглашайся, – решительно сказал Кирилл. – Нет! – вскочил Антон, – Я не позволю! Только через мой труп! Кирюш, ты же ломаешь свою жизнь. – Пап, соглашаюсь сам и знаю, на что иду, – спокойно ответил Кир, – звони, отец. – Если ты это сделаешь, – Антон повернулся к мужу, – я тебе этого никогда не прощу. – Отец, звони, – продолжал гнуть свою линию омега.       Антон смотрит в упор на своего супруга. Арсений переводит взгляд на старшего сына, что кивнул ему. Альфа отставляет стакан с недопитым алкоголем и тянется к своему выключенному телефону. Муж, увидев в его руках телефон, разворачивается на пятках и буквально убегает вверх по лестнице. – Приветствую, Арсений Сергеевич, – раздался радостный голос Добровольского, – я почему-то знал, что в скором времени Вы мне позвоните…

***

      Этой ночью Антон в спальню альфу не пустил. Арсений поскрёбся у закрытой двери, а потом вернулся на диван в гостиной, где допил бутылку виски и уснул. Кирилл же залез в горячую ванну, где прорыдал почти три часа. Он не мог поступить иначе, не было у омеги никакого выбора. Разве можно было отказаться, зная, что от этого брака зависела жизнь всей его семьи. Кирилл о выборе своем не жалел, плакал, потому что не знал, что теперь ему делать с Алексом. Получается, он его предал, хотя уже согласился стать его мужем, хоть поначалу думал, что это шутки. Омега вспоминал сегодняшнее свидание с альфой. Как он оберегал, обнимал, давая ощущение защищенности. Как альфа спас его на вечеринке. Как Алекс смотрел на него влюбленными глазами. Кирилл плакал навзрыд в почти ледяной ванной.