Отцы и дети

      Бета, что был высоко оплачиваемым врачом Кирилла Попова, у которого тот стоял на учете, водил роликом по ещё маленькому животу омеги, смотрел увлеченно в монитор, слегка покусывая нижнюю губу. – Поздравляю, – улыбнулся врач пациенту и его мужу, – у вас альфа, хороший и здоровый альфа, – бета, не убирая ролика, чуть повернул экран в их строну и показал пальцем в белой перчатке, – вот ножка, – Алекс сжал руку омеги и поцеловал в макушку. Сам Кир смотрел на экран и улыбался во все тридцать два зуба. У них с супругом первенец будет альфой, отец, наверное, очень обрадуется, – только вот, – нахмурился врач. – Что-то не так? – спросил альфа, не отпуская руку Кирилла, что начала слегка дрожать от волнения. – Нет, все в порядке, – уверовал бета, – просто не могу понять, почему идет двойное сердцебиение.       Алекс нахмурился и подумал, что молодой специалист был слишком молодым и неопытным и, наверное, следует сменить на другого. Врач продолжал водить по животу омеги и все что-то пытался там увидеть. Альфа посмотрел в голубые глаза Кирилла, по которым было видно, что его муж волнуется. Поэтому он растянулся в улыбке, показывая омеге, что волноваться не стоит. – Ах, вот оно что, – обрадовался бета, – скажите, у вас были в роду близнецы? – Алекс тут же вспомнил двоюродных дядей, что похожи как две капли воды, и кивнул на вопрос врача, – У вас будут два альфы, предположительно, близнецы, просто один спрятался за другим, и я не увидел сразу, – продолжал улыбаться бета. – Близнецы? – удивительно переспросил Кирилл.       Через семь месяцев, сорвав брату помолвку… Нет, роды начались не на празднике Виктора и Славы. Омега только собрался, вернее, Алекс его собрал, одел, обул и даже расчесал, как у того начались схватки, а потом и воды отошли. Поэтому вместо дорого ресторана альфа повез того в роддом, по пути позвонив Арсению. Так что все семейство Поповых и даже Матвиенко поехали в роддом, чтобы засвидетельствовать в своей памяти рождение первых внуков… поэтому помолвка была сорвана. Через десять часов тяжелых родов, а, между прочим, Кирилл рожал альф сам (изначально врачи планировали делать кесарево, но близнецы за неделю до родов перевернулись вниз головой, как и положено для стандартных родов), на свет появился Тимур Алексеевич Попов, весом почти в три килограмма. А через пять минут на свет появился его брат - Никита Алексеевич Попов, примерно с таким же весом. После же просто Тим и Ник, Ник и Тим.

***

      POV Тим.       Вы когда-нибудь разговаривали с самим собой? Вот вставали напротив зеркала, заглядывали себе в глаза, задавали вопросы? Нет. А я вот да. Только мое отражение всегда отвечало, улыбалось, хлопая по плечу. А ещё делилось своими проблемами и переживаниями, что уже мне приходилось хлопать по плечу, обнимать и утешать. Мое отражение всегда было со мной, с самого первого дня, даже в утробе папы. Да, и сейчас оно тоже со мной.       Каждый день мы просыпаемся вместе, пьем кофе и заедаем его яичницей. Потом бежим вместе на пробежку, боксируем друг с другом. После полдня ничего не делаем, тоже вместе ждем вечера, чтобы пойти на вечеринку или в клуб и там уже вместе танцевать, зажигать, может, даже кого-нибудь подцепить. И вы не подумайте, нет, я не псих. Мое отражение видно всем, не только мне. У него и имя есть. Это Ник, мой младший братик. И, да, мы близнецы. Младше он всего на пять минут, но младше же.       Мы с ним одинаковые. Абсолютно, даже две капли воды не такие одинаковые, как мы с братиком. Один цвет волос и глаз, один размер ноги и рост. Одинаковые родинки в одних и тех же местах, одинаковое сны. И даже один запах на двоих. Мы уже привыкли, что нас путают и друг от друга не отличают. Только папа знает, кто из нас Ник, а кто Тим. Сегодняшнее утро началось с фразы Ника: – Давай, сегодня без занятия спортом? – проговорил он, зевая так, что лишь чудом рот не порвал.       В ответ я многозначительно кивнул и опять прикрыл глаза, голова просто раскалывалась. Ник же растянулся на свой половине кровати, обнял подушку и тоже, видимо, не собирался вставать. Да, спим мы на одной кровати. Это повелось ещё с детства, а вернее, с нытья мелкого о том, как он боится темноты и байбаки под кроватью. Ну, не бросишь же его, приходилось спускать к себе. Я, как самый старший, всегда чувствовал ответственность за него и брата-омегу Стефа. После того, как мы с Ником закончили школу, отец устроил нас в приличный университет, с условием, что если нас с братом не отчислят во время обучения, то мы будем исправно получать карманные каждый день. Поэтому мы снимали квартиру рядом с учебным заведением.       Вот, каких-то полгода назад мы закончили универ и получили дипломы о высшем образовании. А на работу мы не устроились, потому что были тунеядцами и бездельниками. Нет, нам родичи или семья ничего не выговаривали, но на семейном обеде косо смотрели. Видимо, ждали новостей о нашей с братом работе. Не то, что бы мы не хотели работать, так вышло, что единственное, куда мы могли пойти работать, была семейная корпорация. Как только люди узнавали нашу фамилию, на нас стразу же вешался ярлык «внуки Попова, что точно работают в его корпорации, деньги лопатой гребут, нормальным людям бизнес строить не дают» и т.д. и т.п. В глазах сразу появлялось презрение к нам с братом, а мы ведь даже ничего не сделали. Это была не основная причина, по которой мы не хотели работать в «Popov.Corporation». Дело в покойном а-дедушке. Нет, мы его очень любили, как и вся наша семья. Но его трехметровый портрет, что был во всю стену в главном офисе, не давал покоя. А-деду на нем сорок пять лет. Он стоит в полный рост, сложив руки на груди, и смотрит так, что ноги подкашиваются. Смотрит на тебя, с какого угла не посмотри, и ведь тоже с презрением, типа: «И вы мои внуки? А чего вы добились? Чего сделали, а, рыжая, бестия? Как ничего? Да вы позорите мою фамилию!». Так и слышалось в голове его голосом, а под конец монолога, казалось, что он вообще отворачивался.       Он всегда на нас с братом ругался. Ведь только он нас рыжей бестией называл. Даже один раз запустил в нас тростью. Я-то увернулся, а Ник нет, по голове ему прилетело. Главное, папа ещё тогда в руки в боки сложил и сказал, что так нам и надо. Вот отец нас никогда не бил, угрожал, что выпорет, но никогда не бил. А-дедушки уже нет семь лет, но его явное присутствие в семье очень сильно ощущалось. Он умер, когда нам с братом было по пятнадцать лет. Ушел из жизни безболезненно, просто сел в свое любимое кресло после обеда, уснул и уже не проснулся. Больное сердце остановилось во время сна. Наш а-дедушка, Попов Арсений Сергеевич, умер в возрасте шестидесяти восьми лет. Похороны были тяжелым испытанием для всей нашей семьи, особенно, для о-дедушки, нашего папы и Стефана. Но плакали все. Мы с братом тоже. Даже мужественный дядя Виктор, альфа с большой буквы «А», что одним взглядом из тебя сделает лужу на ковре, и тот плакал. Правда, скрывал это за черными очками, но я видел прозрачную слезинку на щеке.       После, чтобы поддержать о-дедушку и не оставлять того одного, папа с отцом приняли решение переехать к нему. Просто о-дедуля отказывался покидать дом, где он прожил вместе с мужем тридцать восемь лет. Поэтому, продав дом, папа с отцом взяли нас, троих детей, в охапку и перевезли в дом к о-дедушке. Тот обрадовался, что папа вернулся в родительское гнездо, так сказать. Недолго думая, были придуманы семейные посиделки, где собирались все, даже приезжал дядя Витя с семьей. Если была зима, то это был субботний обед, а если лето - воскресный пикник на заднем дворе. Что не менялось и по сей день. Каждую неделю мы мотались с братом за город на семейную встречу, пропуск которой карался смертной казнью от папы.       Мои воспоминания на больную голову после вчерашнего прервал телефонный звонок. – Никки, возьми трубку, – проговорил я, не открывая глаз. – Во-первых, это омежье имя, меня зовут Ник, – начал возмущаться мелкий, – во-вторых, твой телефон, ты и бери. – Никки, ну, тебе что, трудно? – гну свою линию, знаю же, что он бесится от этого «Никки». – Да, блять, трудно, – мне прилетает кулаком в плечо от мелкого, – ещё раз, Тими, и я задушу тебя подушкой.       Пока мы трепались с ним, звонок завершился, но тут же начался новый. В голову сразу же пришла мысль, что это папа нам названивает. Он каждую пятницу, а сегодня была именно она, напоминал нам о завтрашнем обеде и о том, что все ждут от нас хороших новостей. Отец сто процентов ждал новостей о нашей новой работе или о том, что мы остепенились и хотим работать в корпорации. Папа, о-дедуля и дядя Слава сто процентов ждут новостей, что кто-то из нас нашел себе омегу. А вот тут была одна маленькая проблемка.       Мы с Ником - однояйцевые близнецы. То есть, оплодотворённая нашим отцом яйцеклетка перед тем, как закрыться на матке нашего папы и развиваться в ребенка, разделилась на две, точно такую же вторую. Это и называется однояйцевые близнецы, и штука наследственная. Бывает, когда в течку у омеги формируется сразу две яйцеклетки, и они обе оплодотворяются сперматозоидами альфы, это называется двойняшки. Они могут быть разного пола и очень сильно отличаться друг от друга. Я подробно изучил этот вопрос, в отличие от братика. Конечно же, все ему рассказал, и он тоже в курсе.       Мы оба альфы, у нас даже запах один на двоих, запах морского бриза. Мы с ним вместе, как одно целое. Все всегда все делали вместе, а значит, и омега нам нужен один на двоих. Ещё есть вариант с близнецами-омегами, но вероятность их появления вообще очень мала. К мысли об общей омеге мы пришли с братом одновременно. Было нам по семнадцать лет и пошли мы на вечеринку с целью лишиться девственности, ибо альфу она не красила от слова совсем. Выяснилось, что нам нравятся одни и те же омеги. Кое-как выбрав себе по одному, не знаю, как не подрались там, завалились по комнатам. И вроде бы сами удовольствие получили, и омег до оргазма довели, а все равно что-то не то. Потом через полгода в клубе мы подцепили не очень трезвого и не молодого омегу и провели крышесносную ночь втроем. Такого мы с братом раньше не испытывали. Чуть позже я понял, это потому, что мы с братом были вместе. Поговорив, мы решили искать одну омегу на двоих, свою омегу.       Правда, оказалось, что не все омеги хотят быть с двумя альфами. На одну ночь соглашались те, кто хотел бы новых ощущений или просто попробовать сразу же два узла в задницу. А вот встречаться с двумя альфами, а потом и завести семью, никто не хотел. Омеги крутили пальцем у виска и уходили, хлопнув дверью. А ведь нам с братом уже двадцать три, хотелось семьи, детей, любимого омегу.       Я опять окунулся в свои мысли, а Ник встал и все же ответил на звонок. – Да, отец, – сказал братик, я тут же сел, когда понял, кто звонит, – Ник? Рядом, – похоже, отец не понял, с кем разговаривал, – а это обязательно?... Ладно, мы будем через час, – проговорив это, мелкий отключился и швырнул телефон на стол, – Отец звонил, просил приехать, у него к нам разговор. – Куда приехать? – нахмурился я. – Тим, не тупи, – натянул майку на себя Ник, – в офис, куда же еще?       Простонав, я откинулся на подушку. Теперь придется переться в центр по пробкам. Да и какой ещё разговор. Хоть бы все обошлось и нам не читали нотации. В общем, попили кофе, оделись в одинаковые вещи: темные джинсы, длинные майки, джинсовки в руки. Уложили рыжие челки в одну сторону, подурачились перед зеркалом, чуть не застряли в лифте, но все же сели в машину и поехали.       «Popov.Corporation» - ведущая корпорация страны, имеющая филиалы в крупных городах. А главный офис был похож на муравейник: все куда-то бегут, что-то несут. Кошмар, одним словом. Вот, стоим в холле, смотрим а-дедушке в глаза, и становится как-то стыдно. Переглядываемся с Ником, у него то же самое чувство. Выдохнув, проходим к лифтам и целых пять минут поднимаемся на самый верх, то есть, на сорок четвертый этаж. Двери открываются, и вот тихая приемная, в центре сидит омега за столом, слева - кабинет генерального директора, то есть, дяди Виктора, а справа кабинет его зама, то есть, отца. Улыбаемся, подходим к секретарю. – Привет, – говорит мой братик, не переставая улыбаться, – скажи, пожалуйста, Алексею Владимировичу, что к нему пришли его сыновья, – молодой омега удивленно смотрел на нас по очереди. – Сыновья, – то ли спрашивает, то ли утверждает секретарь, в ответ мы киваем, тогда он тянется к телефону.       После небольшого разговора, он просит нас пройти. Отец встречает нас, сидя за большим столом, склонившись над бумагами. Когда мы зашли, он тут же выпрямился и хмуро посмотрел. – Опоздали на двадцать минут, – проговорил он, смотря на часы на руках, – присаживайтесь, есть разговор, – и мы сели, стукнувшись коленками и поморщившись, – ваш папа присел мне на голову с тем, что его любимые мальчики сидят без дела, – вот, так я и знал, – вы думаете искать работу? – синхронно пожимаем плечами, – Вы хоть что-нибудь хотите в жизни? Или так и будете жить на мои деньги? – опять синхронно вдыхаем, – Парни, когда я сказал, что есть разговор, то я надеялся на диалог, – тут у него зазвонил служебный телефон, и отец его тут же подхватил, – Да… встречу отметили, а на понедельник перенесли, – он взял ручку и что-то пометил в ежедневнике, – Все, ты домой?... ну, пока, Вить… да, завтра к часу, как обычно… до завтра, – отец положил трубку, потом выдохнул и посмотрел на нас с братом, – Ладно, я сделаю, как сказал ваш папа. Значит, в понедельник вы оба выходите на работу, я уже давно держу два места в экономическом отделе корпорации. Начало рабочего дня в девять, просьба не опаздывать. И наденьте официальные костюмы. Все, идите и завтра на обед не опаздывайте. – Отец тут же уткнулся в документы, а мы молча встали и вышли. Уже в лифте брат выдохнул: – Видимо, нам от этого никуда не деться, – я посмотрел на Ника через зеркало в лифте. – Поехали в наш бар, – предлагаю я. – Поехали, – улыбнулся Ник, и мы правда поехали в наш любимый бар.       POV Марк.       День начался просто ужасно. Особенно, если учесть, что мой день начался ещё вчера. Но я же добрый, если кто-то попросит его подменить на смене, да, легко. И пофиг, что я уже свою оттрубил. Зато у меня целых три выходных.       Давайте сначала, зовут меня Марк Симягин, двадцать два года, омега. История моя начинается в день рождения, когда сразу же после родов мой папаша отказался от меня, подписав какие-то там бумажки. Чаще всего из детдомов или домов малюток забирали милых омег, а меня вот так и не забрали. Потому что до шестнадцати лет в документах пол стоял бета, и то со знаком вопроса. То, что я, оказывается, омега, тоже узнали случайно. На медосмотре, во время УЗИ были обнаружены полые пути и матка, что никак не могли быть у беты. Гинеколог подтвердил, что я омега, а потом поставил диагноз - позднее созревание, этим же объяснялось и отсутствие запаха. Первая течка пришла лишь к двадцати годам, она была всего день и очень слабая. Запах вроде бы проявился, а вроде и нет. Чисто внешне на омегу я не похож. Темно-русые волосы, подстриженные коротко, карие глаза, губы тонкие, щеки пухлые. Ростом в метр шестьдесят пять. Для беты я очень даже красивый, а вот для омеги - слишком простой. Альфы не смотрели на меня как на будущего партнера, ни как в постели, ни как по жизни. Я им не очень интересен. Вот мне уже двадцать два года, а я девственник, никогда не знающий внимания от сильного пола.       До совершеннолетия я жил в детдоме, учился в медицинском колледже и делал вид, что я бета. В целом даже не надо было делать вид, в глазах окружающих я и был бета. В двадцать один год я вместе с другом Петькой, кстати, вот он настоящий бета, стали снимать квартиру. Он был компьютерным гением и пытал свое счастье в разных фирмах, параллельно учась в институте. Я же работал медбратом в больнице, мечтал поступить в медицинский на хирурга, но баллов на бесплатное обучение набрать все никак не мог, а на платное у меня просто денег нет. Петька говорит, что мне давно пора найти богатого альфу, чтобы он все за меня оплачивал. Ха, и ещё раз ха, хоть какого-нибудь бы найти, хоть бедного, хоть хромого, хоть косого, лишь бы любил.       О чем это я? А, точно, день просто ужасный. Произошла какая-то авария, были три операции, где я стоял и подавал то зажимы, то ещё чего. Последняя вообще шла почти пять часов, и как я только не свалился за этой стойкой с инструментами, не знаю. Кое-как отработав вторую не свою смену сразу же после своей, я принял душ и уже хотел поехать домой, чтобы там завалиться спать на свой любимый диван, как в раздевалке появился Левушка, тоже медбрат и тоже омега. Лев предложил сходить в бар, выпить и поговорить, мол, ему нужно излить душу после расставания с очередным хахалем. Поначалу я начал отказываться, ноги еле держали, но в аргумент омега сказал, что платит он, и я согласился. Вернее, маленький еврей внутри меня согласился. Я же очнулся уже в самом баре, но потом подумал, что расслабиться мне не помешает, да и три выходных впереди.       Сели бы за барную стойку, тут же заказали какие-то цветные коктейли. Левушка трепался о том, какой альфа плохой, что его бросил, а я просто пил. Один коктейль, другой, а за ним и ещё. Не ел я со вчерашнего дня и тут не закусывал, так что развезло меня быстро. И вот теперь сижу я, ною Леве. – Левушка, да у тебя хотя бы парень был и не один, – смотрю на блондина, – а у меня-то нет. Я вообще никому не нужен, – развел руки я, посмотрев на рядом находящихся людей, – никому. Ладно там отношения, но я ведь до сих пор девственник, – на меня повернулись пару альф после последней фразы, но, видимо, не увидев ничего интересного, отвернулись. – Да ну, – удивился Лев, отпивая свой коктейль. – Да, – кивал я, – я уже не думаю, что когда-нибудь у меня будут отношения, – погрустнел я, – хоть кто-нибудь, неважно, кто… лишь бы кто-нибудь меня трахнул наконец. – Хочешь, мы тебя трахнем? – послышалось за моей спиной. Я поворачиваюсь, надеясь увидеть там не старика-алкаша. Папа мой омега! У меня, наверное, челюсть отвисла. Два красивых, высоких, накаченных альфы стоят и улыбаются мне. Интересно, это у меня в глазах двоится, или они, правда, так похожи, – Так поедешь, нет? – спрашивают у меня. – Поеду, – говорю раньше, чем думаю.       Левушка там забыл, как дышать. Он же их тоже видит, это же не пьяные галлюцинации? Ну, я надеюсь на это, пока меня выводят на улицу. Парни переговариваются, что нужно взять такси. Их правда двое, значит, не двоится. Это, получается, они близнецы. Меня сажают назад по центру и зажимают между собой, наверное, чтобы не передумал. Принюхиваюсь, ой, от них так классно пахнет: морем, а ещё почему-то лимоном и корицей. Они тоже меня нюхают, вот сейчас они разочаруются и выкинут из машины, как ненужную вещь. – Так вкусно пахнешь, – слышу справа. – Ты... ты меня чуешь? – в шоке даже заикаюсь, смотря на него расплывчатым взглядом. – Конечно, малыш, – улыбается альфа. "Почему он такой красивый?", – только тебя и чувствовали в баре, как будто у тебя течка, – до неё ещё, как до Китая раком. Ой, хорошо, что я так не ответил. – Абсолютно с тобой согласен, брат, – подал голос второй альфа, а потом с двух сторон меня поцеловали в щеку, – такой хорошенький.       Тут такси остановилось и мне помогли вылезти из машины. И вот тут до моего пьяного мозга дошло, я приехал с левыми альфами, имен которых я не знаю, хрен знает куда, чтобы меня трахнули. Причем трахнут меня сейчас, походу, двое. Класс, сходил в бар отдохнуть. То ни одного на горизонте, то сразу двое, и я у них в кровати. Пока я тут думаю, меня перемещают в квартиру, а потом, видимо, и в спальню. Вот это кровать, тут, наверное, спокойно могут лечь пять человек, хотя для таких плечистых альф она даже мала.       Когда началась прелюдия? Почему я это пропустил? В четыре руки они раздевают меня, гладят, ласкают кожу. Целуют в губы по очереди, один медленно, сладко, тягуче, а другой ненасытно, жадно, будто ему мало. Меня укладывают на кровать, а сами устраиваются по бокам. Альфы будто знали, что делает другой, и не мешались друг другу, не сталкивались руками. Один кусал ключицы, а потом вылизывал красные укусы. Другой игрался языком с твердыми горошинами моих сосков. Я стонал, ничего не стесняясь, голова кружилась то ли от алкоголя, то ли от новых ощущений. Альфа с ключиц переместился на грудь, чтобы теперь там оставлять засосы. Его брат спустился от сосков ниже, стал ласкать мой член, что поднялся по стойке смирно от их действий. Он обвел головку языком, а потом, вобрав её в рот, тут же стал посасывать её. Ой, я уже не стонал, а поскуливал. Отлипнув от моей шеи, альфа раздвинул шире мои худые ноги и провел пальцами по сжатой дырочке, которая оказалась вся в моей смазке. – Так сильно возбудился, – выдохнул он, собрав её пальцем, медленно вошел им в меня. Боли я не почувствовал, и он добавил второй. Его брат, выпустив мой член изо рта, спросил: – Мы, правда, у тебя первые, маленький? – в ответ я лишь киваю, просто нет сил говорить, – Спасибо, – растянулся в улыбке он, опять став ласкать мой небольшой омежий член. – Не волнуйся, – прошептал мне на ушко тот, что растягивал меня двумя пальцами, – мы не сделаем тебе больно.       Не знаю, почему, но я поверил. Мне так хорошо, пускай делают, что хотят. Пальцев становится больше, вроде как, даже его брат добавил своих. Они задевают что-то внутри меня, из-за чего меня уносит куда-то далеко. Я выгибаюсь в спине, когда один из близнецов в меня входит. Вот это гораздо круче, чем пальцы. Мне не больно, видимо, я сильно возбужден, поэтому я стону в голос от каждого толчка. Выгибаюсь колесом, когда альфа попадает по этой точке блаженства. Потом он из меня выходит, и я разочарованно выдыхаю, даже подумал, что он уже сдулся. Но альфа ложится на спину, а его брат укладывает меня на него животом вниз. Альфа входит в меня, сильно сжимая в объятиях, и толкается бедрами несильно, тем самым проникая глубже. Меня гладят по спине и ягодицам другая пара широких ладоней. Потом к члену альфы в моей заднице добавляются пальцы. Тут я понял, что происходит. Они хотят поиметь меня вместе. Классно это я девственности лишился, сел сразу на два члена. А что я могу против двух больших альф? Правильно, ничего. Значит, лежим, получаем удовольствие. Пальцы исчезают, и мою спину и шею начинают покрывать сухими поцелуями. – Малыш, сейчас расслабься, – слышу шепот за спиной. Так и делаю.       Один альфа перестает двигаться во мне, но не перестает поглаживать бока и спину. Его брат шире раздвигает ягодицы. Сначала в меня входит лишь головка второго члена. Я затаил дыхание, пытаясь прислушаться к своим ощущения. Альфа, снизу увидев мое сосредоточенное лицо, тут же вовлёк меня в поцелуй, плавно углубил, стал играться с моим языком. Я отвлекся, стал пытаться отвечать. Целуюсь ведь я тоже в первый раз. Альфа улыбается в поцелуй на мои неумелые попытки, но от губ не отлипает. Тем временем второй альфа уже вошел в меня целиком, по самые яйца. Вот это капец. Как два огромных члена альф смогли поместиться в моей девственной заднице? Вернее, уже не девственной. Первые толчки были осторожные, медленные, почти не чувствительные. Но потом альфы стали двигаться вместе, как одно целое. Наращивать темп во мне. Я, зажатый между двумя мощными телами, стонал, выгибался, иногда, когда сильно задевали эту точку внутри, даже хрипел. Не думал я, что простой поход в бар мог привести меня к лучшей ночи в жизни. Сколько это продолжалось? Честно, я не знаю. Одновременно это было бесконечно хорошо и слишком мало, хочу ещё. Блин, как жаль, что это всего на одну ночь. Вряд ли альфы после такого захотят быть со мной. Ведь они даже моего имени не спросили. Альфы, пока я тут загоняюсь, нашел, блин, время, двигаясь в унисон, просто напросто вытрахивали из меня все оставшиеся силы. Я с громким криком кончаю, пачкая свой живот и живот альфы, что подо мной. Братья через минуту тоже кончают в меня и не выходят, позволяя сцепиться нам вместе. Класс, узел, сразу два узла. Из-за них я получаю ещё мини-оргазмы и проваливаюсь в какую-то темноту.       POV Тим.       Когда мы сцепились с омегой, он тут же вырубился. Ник, что был снизу, подхватил его под голову. Потом мы вместе легли на подушки. – Ой, чуть-чуть укатили его, – выдохнул брат, поглаживая омегу по спине и голове, – давай, оставим его. – Ты так говоришь, как будто это собака, – отвечаю я. – Но он такой хорошенький, – шепчет Ник, перебирая волосы омеги, что вспотели, – такой маленький, а как пахнет, ты же чуешь? – Да, – киваю я, чуть улыбаясь, – карамельным капучино. – Ну, давай, оставим, – гнет свою линию брат. Я чувствую, что узел начинает спадать, и чуть пошевелился в омеге. – Ты дурак или прикидываешься? – чуть приподнимаюсь, чтобы посмотреть ему в глаза, – это человек, и заставить мы его не можем. – Хочу тебе напомнить, что ты вытолкал меня из утробы, при этом сильно ударив по голове, и поэтому я стал дурачком, – хмыкнул Ник, это отмазка была у него, сколько себя помню, – просто скажи, ты же тоже признал в нем нашего омегу, – брат стиснул его в объятия. – Завтра, когда он хлопнет дверью, сильно не плачь, – сцепка кончилась, поэтому я вышел из омеги и пошел в душ.       Это происходит уже не в первый раз. Сначала омега страстно отдавался нам, стонал и выгибался. А потом утром, когда мы заводили разговор об отношениях, он смотрел на нас, как на идиотов, и уходил из нашей жизни навсегда. Да, конечно, этот омега был другой. Мы чувствовали, что он чистый, невинный. И, наверное, он был одним из лучших парней, что бывали в нашей с братом постели. Но это не значит, что останется с нами, что не уйдет, как все.       POV Марк.       Проснулся я в мягкой кроватке, под мягком одеялом, как будто в большом мягком облаке. Тянусь на подушке и чувствую тяжесть во всем теле. Тут в голову возвращаются события вчерашней давности. Ой, блин, что я наделал? Резко сажусь и пытаюсь осознать, правда ли. Я голый под одеялом в неизвестной квартире. Конечно, блин, правда. Чувствую запах еды, видимо, они готовят завтрак. – Проснулся? – в комнату заглядывает рыжая голова одного из альф, – Ванная прямо по коридору, кухня налево, приходи, завтракать будем, – не дождавшись ответа, он ушел.       И что мне делать? Идти завтракать с теми, кто меня трахнул, имя которых я не знаю. Или одеться и уйти по-тихому, пока они сами меня не выгнали. Нахожу вещи на стуле, одеваюсь и иду на кухню. Да, была не была. Один альфа сидел за столом и листал каналы на телевизоре, а другой крутился у плиты. – Садись за стол, – улыбнулся мне тот, что стоял, а альфа, что сидел, даже не посмотрел. Делаю, как сказано, тут же передо мной ставят большую тарелку с омлетом и жаренным беконом и кружка с кофе, – кушай, не стесняйся.       Интересно, я не лопну? Беру вилку и начинаю есть. Смотрю ни них по-очереди, а они на меня. Один очень серьезный, а другой улыбался мне и наблюдал, как я ем. – Я Ник, – сказал улыбающийся альфа, – а этот угрюмый пупс - Тим, – он толкнул сидящего брата в плечо. – Марк, – тихо сказал я. – Отлично, вот и познакомились, – Ник все ещё улыбался, – сейчас покушаешь и поедем к тебе, соберёшь все свои вещи, будешь жить с нами, – я даже поперхнулся от неожиданности, – потом нужно заехать в магазин, а на обед поедем на семейный обед, где мы представим тебя нашей семье, как будущего мужа, – он серьёзно или нет? Я смотрю на Тима, что опустил голову и даже выдохнул, а потом посмотрел мне в глаза. – Марк, не слушай его, он дурачок, – альфа поджал губы, – я просто его из утробы вытолкал, теперь расхлёбываю, – Ник засмеялся и опять толкнул его в плечо, – ты можешь уйти, тебя никто не держит, – теперь и Ник стал серьёзным, – никто не заставляет тебя и ни к чему не принуждает. – Но предложение в силе только час, – тут же добавил другой альфа, – мы предлагаем увлекательную семейную жизнь с двумя очаровательными альфами-близнецами, что никогда тебя не предадут и всегда будут рядом.       Что тут происходит? Тим на слова брата еле заметно кивает, вроде как, соглашаясь с ним. Они сейчас предлагают мне стать их мужем, или что? Я вообще уже не рассчитывал, что когда-нибудь услышу такое предложение. А тут на тебе, сразу же два альфы, два мужа. Смотрю в одинаковые глаза по-очереди, выдыхаю…

***

      Упаковываю вещи в чемодан. Думаю о том, чтобы не забыть ничего. Метаюсь по квартире, как в жопу ужаленный. Ну, если так подумать, меня ведь и ужалили. Сразу двое. Петька смотрит на все это с выпученными глазами. – Объясни нормально, – требовал бета. Я же все уже рассказал, а ведь вроде умный, – то есть ты встретил там каких-то альф, что сделали тебе предложение, и ты тут же согласился и побежал собирать вещи. – Ну, я подумал, нужно брать, пока они горяченькие, – развел руки я, – а то передумают ещё. – Господи, Марк, почему ты такой наивный? – чуть ли не кричит на меня друг, – Они могут передумать в любой момент и выгнать тебя! И что ты будешь делать? – Ну, вернусь в слезах к тебе, Петь, – улыбаясь, ответил я и, подойдя к окну, увидел близнецов, что облокотились об машину и говорили о чем-то, – а вдруг все будет хорошо? – уже тихо добавил я, чтобы бета не услышал.       POV Тим.       Стоим у машины, ждем, пока омега спустится с вещами. Даже не верится, что он согласился. Просто взял и согласился выйти за двух альф-близнецов замуж, как будто мы предложили сходить в кино втроем. Чего-чего, а такое с нами впервые. – Ты решил взять его практически силой, – тихо выдохнул я, не до конца веря в происходящие. Может, Марк сейчас выйдет и скажет, что он пошутил. – Сработало же, – улыбнулся Ник, – я просто его оставил, и он согласился. – Придется работать в корпорации, чтобы обеспечивать нашего мужа, – сказал я гордо, – Надо побыстрее оформить отношения, чтоб не сбежал, – братик уверенно закивал. – Папе он по-любому понравится, – улыбнулся Ник, я тут же закивал.