Bye virginity

— Рэтчет, постой! — испуганно вскрикнул Оптимус, когда Рэтчет навалился сверху. — Я… я ведь нулёвка… — Исправим, — усмехнулся Рэтчет, тут же целуя Прайма в шею. — Не волнуйся. Я-то не нулёвка. Оптимус смущённо улыбнулся и хотел было что-то сказать, но лишь удивлённо охнул. Рэтчет положил свою ладонь прямо ему на стояк и призывно потёр. Рыжий усмехнулся, начиная поглаживать бока Прайма. Тот никак не мог понять, что происходит, заворожённо следя за всеми действиями партнёра и боясь пошевелиться. Рыжий решил начать с чего-то простого… На разогрев. Оставив несколько влажных поцелуев на шее, Рэтч несильно прикусил мочку уха, отчего у Тима сорвалось тихое «Ай». После, рыжий перешёл к груди, начиная потихоньку задирать майку Оптимуса. Уже через пару минут ненужный предмет одежды уже валялся в дальнем углу. Как парни остались в одном нижнем белье (а Оптимус уже и без него), если честно, кажется, никто не помнит… Рэтчет невольно засмотрелся на Прайма: загорелая бархатная кожа уже покрылась капельками пота. Небесно-голубые глаза, что сейчас были чуть прикрыты, выдавали возбуждение Тима с головой. Пунцовый румянец и смущённая, подёрнутая возбуждением улыбка, были последней каплей. Короче говоря, весь образ Оптимуса, как милого наивного и приличного мальчика рушился с неимоверной скоростью… Рэтчет принялся орошать шею Тима поцелуями, изредка прикусывая кожу, и начиная тут же её зализывать. Прошёлся по груди, захватил в рот один из сосков, водя по нему шершавым языком, оттягивая, чуть покусывая. Оптимус стискивал зубы до побеления скул, сжимал простыни до хруста пальцев, впивался ногтями в ладони до их посинения и тихо рычал, пытаясь сдержать стоны, подбадривая Рэтчета действовать дальше. Наконец, набаловавшись с сосками, рыжий провёл языком влажную дорожку по животу, и спустился к стоящему члену. На этом смелость и раскрепощённость Оптимуса куда-то пропали… Парень, испугавшись, вопреки желаниям тела, упрямо свёл ноги, недоверчиво сквозь пелену возбуждения косясь на Рэтчета и не подпуская его дальше. — Ну, что теперь? — мягко спросил медик, непривычно-мило улыбаясь. Оптимусу показалось, что в этой улыбке что-то не так… и не зря. Рука Рэтчета ловко пробралась меж стиснутых ног, и несколько пальцев почти невесомо прошлись по стволу, чуть задевая головку. Тим расслабился, снова начиная хрипеть, и позволив Рэтчету развести ноги в разные стороны. Оптимус со своей правильностью опомнился слишком поздно: Рэтчет осторожно гладил его член, иногда чуть сжимая. И это ощущение выбило Прайма из колеи. Тим дёрнулся навстречу, подаваясь вперёд и прося ещё. Рык стал громче, сдерживать стон оказалось намного сложнее. — Тише, тише… — усмехнулся Рэтчет. — Не всё сразу. Рыжий медленно, словно играясь, наклонился к его члену. Посмотрел Прайму прямо в глаза и начал лизать головку. Осторожно, дразня. Оптимус буквально терялся во всей этой палитре новых ощущений. Чувствуя, что рык перерастает в стон, Прайм закрыл рот рукой, прикусывая ребро ладони. Рэтчету такая загнанность Оптимуса не понравилась… живут они в частном доме, без соседей, так почему же парень просто рычит? Рэтчет хитро усмехнулся, прищурил глаза, и прежде, чем Тим успел что-либо спросить, заглотил его член почти целиком. Из Оптимуса как будто разом весь воздух вышибли… Парень закатил глаза, улыбаясь, словно в экстазе. И когда послышался первый, совсем тихий стон, он тут же закрыл рот двумя руками. И тут, к разочарованию Прайма, всё прекратилось. Рэтчет жарко поцеловал его в губы, а потом отодвинулся, и стал искать что-то под кроватью. Оптимус, потихоньку отходя, даже насторожился. Он был уверен, что на минете сегодня всё и закончится… но не тут-то было. Уже когда Рэтчет кинул на кровать презерватив, до Оптимуса дошло, что сейчас будет. Прайм немного испугался — первоначально, он ведь должен был быть сверху… — Рэтчет, м-может… Может не надо? — робко спросил Оптимус, не отводя взгляда от маленького квадратика фольги. — Может лучше завтра? — Ты испугался? — Рэтчет подвинулся ближе, увлекая Прайма к себе. — Не волнуйся, это совсем не страшно. Сначала немного неприятно, но это пройдёт быстро. Медик, щедро облизав пальцы, уже хотел начать подготавливать Прайма, но тот не позволил даже дотронуться до дырочки, снова сведя ноги и испуганно вскрикнув. — О мой бог, ты что, даже порно не смотрел? — Тим смутился, но отрицательно покачал головой. — Ну и как же ты меня тогда собирался трахать?! Прайм смущённо опустил взгляд. Рэтчет вздохнул, закатив глаза. Если так и дальше пойдёт, то они ничего за ночь не успеют, да ещё и Оптимусу моральную травму оставят… Но, вопреки раздражению, рыжий спокойно сказал: — Не волнуйся так, я могу попробовать. Если тебе не понравится, сразу прекращу. Или ты как думал вообще? — Я думал, сразу… — смущённо сказал Оптимус. Прайм зажался конкретно так. Его нужно было расслабить, а иначе растянуть не получится, и максимум, чего добьётся рыжий — это перелома пальцев… — Тим, ты не можешь расслабиться? — тихо спросил Рэтчет. Оптимус на это только отрицательно покачал головой. — Ладно… Сейчас ещё кое-что попробуем… Рэтчет перевернул Оптимуса, подкладывая парню под живот подушку. Прайм, кажется, от такого положения покраснел ещё сильнее. В беззащитной позе, с выпяченным задом, обнимая ещё одну подушку, ему было даже как-то стыдно Рэтчету в глаза смотреть. Рыжий времени не терял, начиная оглаживать самые чувствительные места: бока, спину, плечи и шею. Совсем скоро Оптимус уже и сам стал подставляться под ласки, чуть ли не мурча от удовольствия. — Знаешь, в этой части есть ещё один прекрасный момент. Думаю, он понравится тебе больше всего… Рэтчет начал жадно вылизывать колечко мышц, чуть надавливая на него языком, с явным причмокиванием смачивая слюной. Оптимус тихо постанывал, не в силах себя сдержать. Всё это было так пошло, аж до звёздочек в глазах! Неожиданно, Тим ощутил что-то внутри себя… Один палец вошёл так легко, что парень и не заметил. Рэтчет подвигал пальцем внутри, вынул его, а затем ввёл уже и два пальца… Это вызвало напряжённый вздох, словно Тим выпустил весь накопившийся воздух. Оптимусу не было приятно или больно. Просто инородное тело внутри. Парень воспринимал это скорее как необходимое. Зато когда Рэтч ввёл уже три пальца и случайно задел какую-то чувствительную точку внутри, Оптимуса словно прошибло током. Парень дёрнулся, выгибаясь в пояснице, и наконец протяжно застонал, не в силах сдерживаться. — Кажется, у кого-то прорезался голосок? — с толикой издёвки спросил Рэтчет. Оптимус лишь привычно поджал губы, состроив обиженную мордочку. — Подумай, Тим. Мы живём в частном доме, и у нас нет соседей. Представь, какой кайф. Зачем ты вообще сдерживаешься? Прайм хотел было возразить, но пальцы снова прошлись по чувствительной точке внутри, вырывая из парня полузадушенный стон-вскрик. Рэтчет наконец вынул пальцы. Оптимус, к своему удивлению, почувствовал из-за этого даже некоторое разочарование. Парень только сейчас понял, что тяжело дышал, высунув язык, аки собака. Сердце билось как в припадке. Скорее не от того, что произошло… а из-за волнения, что нарастало с каждой секундой. Живот от страха связало тугим узлом, когда меж ягодиц ткнулось «что-то»… Но Оптимус тут же расслабился, закрыв глаза. Рэтчет почувствовал, как Прайм мелко задрожал под ним, когда рыжий мягко толкнулся внутрь наполовину. — Всё в порядке, малыш? — Рэтч погладил Тима по бокам, чтобы чуть унять дрожь. — Д-да… — заикаясь произнёс Прайм, и тут же сделал шумный глубокий вздох, резко распахнув глаза. Рэтчет вошёл на всю длину. Рэтч замер, ожидая ни то криков, ни то стонов или истерики. Он понятия не имел какой у Оптимуса болевой порог. Рыжий понял, что для первого раза подобное было резковато, когда заметил, как партнёр впился в несчастную подушку, начиная часто дышать и пытаясь привыкнуть к новым ощущениям. Парень прогнул спину Прайма, вызвав шумный вздох.  — Не выгибайся, иначе будет больнее, — тихо сказал Рэтч, снова успокаивающе поглаживая Тима по пояснице. Спустя какое-то время Рэтчет попробовал медленно двигаться. К его счастью Прайм быстро перешёл барьер боли, начиная получать удовольствие. Стоны сдерживать было уже невозможно. — Рэтчет… ааааааах, быстрее! — наконец сорвался парень. — Я так не могу! Стоны скорее напоминали скулёж. Губы Оптимуса были искусаны до крови, глаза прикрыты, а руки сжаты до побеления костяшек. Рэтчет был аккуратен на столько, на сколько позволял самоконтроль. Но скоро и он полетел к чертям… Тим заметил, что рыжий уже более грубо двигался, буквально вдалбливаясь в него, и тихо рыча. Не то, чтобы Прайма это волновало, вот только при каждом таком грубом толчке, он почти что срывал голос от удовольствия. Парень уже не стонал, а кричал, высовывая язык и закатывая глаза, выгибаясь до хруста в пояснице. Неожиданно, рыжий подбил его руки, опрокидывая на матрас. Оптимус дезориентировался, даже локти не успел поставить. Рэтчет вдалбливал его, как игрушку, и Тим не мог понять — то ли это от большой любви, то ли от потери самоконтроля. Рэтчет понимал, что скоро уже дойдёт до грани, и где-то на краю сознания ловил мысль, что как-то он немного перебарщивает, тем более для первого раза. Оптимус под ним никак не помогал, выдавая громкие стоны при каждом толчке, отказаться от которых не смог бы даже самый стойкий. Рыжий оставил пару укусов, что ярко-красным с оттенком фиолетового будут сиять утром, сделал пару размашистых толчков, и кончил с громким стоном. Следом за ним с громким стоном кончил и Оптимус. Рэтчет тут же повалился рядом, пытаясь отдышаться. Тим, на его удивление, отошёл без всяких проблем — только дышал тяжело, да плакал немного.  — Всё ок? — только и смог спросить рыжий, придвигаясь ближе.  — Да… к-конечно… — заикаясь ответил Тим.  — Не очень больно? — Рэтч придвинулся ближе, ногами нащупывая плед, и тут же укрывая им Оптимуса. В комнате был собачий холод — открытое окно они забыли закрыть.  — Пока не чувствую особо, — Оптимус явно вырубался. Он лежал с закрытыми глазами и не совсем понимал, что происходит.  — Вот и хорошо, — Рэтчет чмокнул Оптимуса в нос и ровно влез к нему в объятия. — Тогда спокойной ночи. *** Рэтчет проснулся от того, что рядом с ним кто-то постоянно ворочался. Не просто «кто-то», а Оптимус, который никак не мог выбрать положение для сна. Рэтч уже думал, как бы встать, не разбудив Тима, но тот, вопреки ожиданиям, открыл глаза, уставившись на рыжего. Никто ничего не сказал. Оптимус, зевая, осторожно сел, стараясь не делать лишних движений. Поясница лишь немного побаливала. Рэтчет, улыбаясь, оглядел все метки, которые оставил ночью на бархатной загорелой коже. — С добрым утром, мистер ебу-не-думая. Как спалось? — Не выражайся, — с укором сказал Прайм, чуть покраснев. — Эх, жалко, больше не смогу звать тебя кавайным девственником, — усмехнулся Рэтчет. Оптимус ничего не ответил. Лишь сел на край кровати, и медленно попытался встать. Но выпрямиться до конца он не смог, хватаясь за поясницу и отчаянно шипя. — Что, так больно? — виновато спросил Рэтч. — Терпимо, — сквозь боль сказал Тим. Сделав пару неуверенных шагов по направлению к ванной, Прайм опёрся о стену, и глухо взвыл от боли, чуть не всхлипывая. — Твою ж мать! — Не выражайся, — усмехнулся Рэтчет. — Это твой первый раз, Оптимус. Давай ты лучше сегодня отдохнёшь и поспишь подольше. — Я не могу! Я ведь обещал Уилджеку и Магнусу поехать за шайкой десов сегодня! Рэтчет вспомнил, как Прайм носится… Затем, посмотрел на Оптимуса, который, неуклюже растопырив ноги, стоял и шипел от боли. Рыжий понял, что Тим умом тронулся, не иначе. Встав с кровати, медик быстро дошёл до Прайма и помог добраться ему обратно до кровати. Парень вновь упал на подушки задом кверху и болезненно простонал. — Сегодня ты остаёшься дома, — жёстко сказал Рэтч. — А эти оболдуи пусть Брейкдауна берут с собой. — Но я ведь обещал… — тихо сказал Оптимус. — Они поймут. Джеки вообще… — и тут рыжий осёкся. — Вообще что? — заинтересовался Тим. — Короче, несколько дней дома лежал… Ему ли не знать. — Тебе не кажется, что рассказывать всем о том, что у нас что-то было ночью, и из-за этого я не могу поехать, потому что у меня задница горит — не совсем прилично? — Упс, сообщение уже отправлено… Мог бы и раньше сказать. — Рэтчет!!!