Застенчивая наглость

      Странные нотки парфюма дошли до Салли, они показались ему самыми изысканными, хотя это были обычные дешёвые мужские духи. Появилось чувство отчуждённости от мира, в котором теперь только два обычных старшеклассника, которые начинают понимать всю суть этой взрослой жизни. Осенний ветер из окна отметил определённую границу между стоящим парнем перед сидящим, он обволакивал эти две фигуры полностью, распространяя тишину, запах духов и перегара. Тёмно-карие глаза Ларри отразили лёгкий блеск, настраивая на какой-то диалог с «другом». Джонсон решился на первый шаг, выдавив из себя пару слов: «Сейчас ты не сможешь сбежать от меня» — на его лице появилась небольшая ухмылка, но Салли решил промолчать, косо смотря на друга. Ларри решил присесть рядом к неподвижному приятелю, взял его правую изящную руку и лёгким прикосновением губ поцеловал её.       Вдруг Салли резко поднимается со скамьи и говорит, чуть ли не крича своему другу — «Ты что делаешь, нахал?».

POV Larry

      Салли высказывал мне всё то, что терзало его за последние несколько часов. Я сразу понял, что после того случая Салли пришёл в шок и недоумение, его дрожь тела было ощутимо. Он выражался без мата, как обычно, как послушный мальчик, но это были слишком сильные эмоции. Я хотел всего лишь показать ему свои чувства, но показал лишь свою тупость. Из-за растерянности мне не удалось слушать полностью его речь. Мне пришлось перейти к другому плану, пока никого не было в этой рекреации.       Я поднялся со скамейки и начал очень медленно подходить. «Ни шагу вперед!» — кричал он мне, от чего мне стало ещё больнее и обиднее, но это и заслужил Ларри Джонсон. Не послушав его указ, я резко приблизился к нему, накинувшись на него так, что он упал так, что мы лежали на холодном кафельном полу, обнимаясь. Точнее, объятия были только с моей стороны. Это продолжилось не долго, меня оттолкнули, и я остался один, так и продолжил лежать лицом вниз. Начали наворачиваться слёзы, которые вскоре стекали по моим щекам и падали на пыльный школьный пол.

Конец POV Larry

      Салли, чье сознание было наполнено полным шоком и каплей разочарования, бежал по школьному коридору прочь, а именно опять же в тот грёбанный туалет, в ту одинокую кабинку, где просидел до звонка, но всё равно опоздал. В кабинете он ни с кем не общался, оградился от иной души в классе, даже пересел в самый конец. На данный момент он хотел побыть наедине с собой и своими проблемами. Фишер должен сейчас понять, по-настоящему нравится ли ему Ларри и как объяснить данные поступки.

***

      Целые две недели Салли ограждался от любой души, кроме учителей. Он вёл себя с одной стороны, как персона, требующая чего-то стоящего для себя. Фишер трудился за эти последние дни больше обычного, получая больше отличных оценок в школьный журнал. Учёба для него было всем, в любое время ему никогда не приходилось скучать, ведь он, как чёрная дыра, поглощал всё больше и больше знаний, можно даже было сказать, что это было с азартом. С важным видом он сидел каждый урок, каждый день. Неприступная крепость, которую так хотел завоевать Ларри, который так и страдал от безответной любви к этой замкнутой персоне.       Сегодня, после всех уроков, старшие классы остаются на приборку классов школы. Все ребята были обязаны остаться на это мероприятие, которое стало традицией. Но у Ларри, как уже у одержимого влюблённостью человека, созрел план. Джонсон отпросился на середине последнего урока, вызвав некоторые недоумения у людей. Он объяснился перед учителем, что у него плохое самочувствие и вышел также грациозно, зацепив собой взгляды одноклассниц. Однако эта ложь была во благо для его персоны. Ларри начал воплощать свой план в реальность. Он пошёл в одну из кладовок школы, которую выделили именно его классу для уборки, так же он шёл, зная, что Салли пойдёт самым последним из класса, так как он берет дополнительные задания на урок. Найдя крепкую длинную верёвку, он спрятал её для случая, и вышел из кладовки.       Четыре часа дня. Средняя школа идёт по клубам, а старшая школа начинает «генеральную» уборку. Салли, как и думал затейник, выходит самым последним из кабинета и направляется в кладовую, за стеной которой пока что стоит Джонсон, который очень надеется, что пройдёт всё идеально и без каких-то ещё последствий. Проходит одна минута — Салли входит в маленькое помещение, проходит вдаль коробок и полок, вторая — Джонсон тихо заходит и закрывает дверь на цепочку и шпингалет. Салли явно замечает это и тревожное, но в то же время доброе лицо Ларри, который смотрел прямо в голубые непонимающие глаза.       И вот Джонсон идёт прямо к Фишеру, подобрав ту самую спрятанную под ящик верёвку, держа её за своей спиной. Салли понял это, ухмыльнулся, но это видно было только по его глазам. «Не кричи только» — тихо произнёс Ларри, резко схватив парня за руки. Умело и быстро у него удалось связать руки и ноги голубоглазого, посадив его на крепкий ящик. «Ну и болван же ты, Джонсон» — сказал спокойно Фишер, улыбаясь, но затем добавив выражение «Вот как ты решил извиниться перед мной», изменил выражение лица на нейтральное. Ларри извинился несколько раз, прислоняясь головой к коленям Салли, но сам же требовал так и для себя извинение. Лёгким движением рук, он расстегнул застёжки протеза, освободив лицо друга. — Без него ты больше мне нравишься, — шёпотом произнёс Ларри — Ты грёбанный извращенец, Джонсон! — возразил Салли, закрывая от стыда свои глаза. — Разреши мне тебя поцеловать? — Ни за что, — отвечал Салли, отвернув лицо вообще в другую сторону.       Ларри не послушался, насильно взяв щёки возлюбленного в свою изящную худую руку, насильно поцеловал его, оставив мокрый след на изуродованных, но мягких губах. Салли явно хотел ударить его, но не мог из-за связанных рук и ног, которые, кстати, ещё и были в удержании телом Джонсона, так как тот прямо лёг торсом на колени парня, но сидел на полу. Пока что это был весь план коварного парня, но эмоции предали сознание шатена и тот повторял поцелуи, а последние были вовсе страстными, но уже принуждёнными, так как Салли явно не желал их.       Прошло некоторое время и Ларри, так же опиравшись на ноги Салли, начал тянуть свои худые руки под чёрное худи голубоволосого, гладя всю его спину. Вот уже Джонсон пытается расстегнуть джинсы Салли, который пытался крикнуть, но был слишком напуган, чтобы это делать. Штаны удалось расстегнуть и приспустить, но Ларри отвлёкся от этого дела и продолжил пытаться целовать своего друга, который был в шоке. Когда Джонсон отстранился от поцелуев, оставив тонкую нить слюны между их губами, тогда Салли и понял, что возбудился, глядя на красоту своего друга, который выглядел сегодня так же офигенно, как и две грёбанных недели назад. Но опять же голубоглазый не хотел этого ничего, что могло быть бы сейчас, потому что Ларри смог заметить в каком физиологическом состоянии его друг.       Спуская штаны Салли, Джонсон начал думать о последствиях, которые могли бы произойти, но его такое же возбуждённое состояние организма отвлекало от этих мыслей. Ему было уже всё равно, ибо он опять натворил такое, на что здоровый морально человек не готов. Он берёт и опускает нижнее бельё Фишера, который не только в состоянии шока, но теперь возбуждённый.       Все положительные и негативные эмоции слились воедино в голове Ларри, он машинально, с закрытыми глазами, отвёрнутой в сторону головой, берёт член Салли и совершает над ним лёгкие, но сжимающие действия руками. В помещении была абсолютная тишина, но если бы мысли парней отображались в реальность, то тут были бы сильные крики.       Далее Джонсон решил перейти ко второму плану, он встал и начал расстёгивать свои чёрные брюки, обнажая бёдра. Затем шатен берёт и садится на колени к Салли, закинув ноги на ящик. Теперь их половые органы касаются друг друга, но оба они не желают видеть эту картину, которая опять же довела парней до более шокового состояния. Инициативу взял опять же Джонсон — он берёт в смазанную слюной руку оба члена и выполняет сначала плавные движения, но затем более быстрые и жёсткие. Слышны тихие постанывания, движения рук, звуки поцелуев. Салли, конечно же, оказался пассивом, и он повторял себе мысленно, что это недопустимо, абсурдно и прочее. Он не знал разочаровываться ли в непонятных отношениях между ними или всё же радоваться новым событиям. Сейчас он не представлял себе ничего, его волновало только его физиологическое состояние и следующие действия Ларри, который, вроде бы, хотел завершать это грязное дело.       Оба парня услышали одинокие шаги за дверью и гнусные выражения «Ну как же так-то» и «Почему я влюбился в него?». Затем шаги замерли перед дверью. Оба парня поняли по голосу, что это был Трэвис…