Дело о похищении.

Франкенштейн уже несколько дней подряд преследовал ассасина, пытаясь выяснить, где находится его особняк. Каждый раз в голове звучал вопрос: "Зачем?" Конкретного ответа учёный дать не мог. Ну, надо. Просто надо. В конце концов, может, ему стало скучно в замке Мастера, и он решил заняться чем-то новым, необычным. Пока в лаборатории над спиртовкой будет нагреваться очередной состав, человек пойдет искать приключения на свою "скромную" персону. Однако, это другая химия. Она подстрекала его следить за благородным, держась на расстоянии. Видимо, госпожа Фортуна была на стороне сталкера – его никто не замечал. В общем, учёный добился того, чего хотел. Тёмная крыша особняка робко пряталась за высокими деревьями. Сейчас самое главное - не нарваться на охрану. Мало того, что он следил за главой клана, так ещё и позволил себе без приглашения войти на эти земли. Этакая наглость. Но для натуры Франкенштейна это казалось вполне естественным. Осторожно протиснуться сквозь ворота, идти вдоль холодной каменной стены, освещаемой лишь слабым светом Луны. Аккуратно заглянуть в окно и попытаться успокоить взбесившееся сердце. Руки трясутся, ноги почти онемели, а тело бьёт лёгкая дрожь. Воздух ночью довольно прохладный, это заставляло учёного немного ёжиться. Зато он прекрасно понимал, как горит лицо. Комната за стеклом находится в полумраке, в некоторых углах горят свечи. Потоки воздуха качают пламя, кажется, что оно танцует, отбрасывая светлые пятна на стены. Благородный сидит в кресле с книгой, удобно устроившись на нем, и немного склонив голову к плечу. Пальцы отстраненно играют с прядью светлых волос. Дверь медленно открывается, и в комнату заходит благородная. Подол тёмного платья колышется при каждом шаге, оно свободного кроя, но не особо прикрывает округлившийся живот; светлые кудри лежат на хрупких плечах. Она подходит ближе к мужчине и, когда он поворачивается к ней, легко целует в открытый лоб. Благородная начинает о чём-то говорить - тонкие губы едва заметно шевелятся. Из коридора в комнату проникла яркая полоска света, сильно контрастирующая с полумраком внутри. Но неожиданно ее загородила чья-то невысокая тень. Она так и застыла на пороге, робко заглядывая и не спеша заходить. Благородная обернулась, вздохнула, и, хитро улыбнувшись, вышла. Через пару минут из коридора в комнату юркнула та маленькая тень, подбегая к креслу, в котором читал благородный. Мужчина нежно взъерошил ладонью золотистые волосы ребёнка. Тоже вьющиеся, как у той женщины. Благородный помог мальчику взобраться на кресло, усадив того рядом с собой. Приобнял и, стянув маску, почти невесомо поцеловал в висок. Мальчик прижался к отцу и прикрыл глаза. Мужчина с тёплой улыбкой посмотрел на дитя и вскоре вернулся к чтению. Франкенштейна все это время бросало то в жар, то в холод. Как будто его окатили ведром ледяной воды. Он отшатнулся от окна. В голове ни единой мысли, только звенящая пустота. Он обязательно отругает себя за эту вылазку, но позже, когда останется совершенно один в своей лаборатории. А пока он пытался как можно незаметнее уйти с чужой территории. Внутри в маленький комочек сплелись умиротворение и печаль. Тепло родительского дома и семьи... Франкенштейн только помотал головой из стороны в сторону, пытаясь избавиться от болезненных мыслей. Приятный и свежий ночной воздух помог успокоиться. Вокруг было тихо, слишком тихо. Мужчина опустился на землю прямо под одним из хвойных деревьев, прижимаясь виском к неровному стволу и вдыхая вязкий смолистый запах. Он сидел довольно долго, ни о чем особо не думая, но скоро начало светать. Светлые краски выжигали темные, ночь спешила спрятаться во мраке ближайших теней, пока те окончательно не исчезли. Учёный медленно поднялся, вялое тело едва двигалось. Совершенно опустошенный он побрёл к замку своего Мастера.