Вечность/ Forever

pov stiles

      Медленно тянусь к чашке какого-то травяного чая, стоящего на столике у дивана, заваренного для меня Бонни, как оказалось, лучшей подругой Мэтта и, взяв ту в руки, делаю несколько глотков. «Душистые травы помогут успокоиться и собраться с мыслями, это то, что тебе нужно», — так сказала мне Беннет, когда ставила чай на столик. Я видел её сочувствующий взгляд, словно говорящий, что вся моя жизнь в один момент была испорчена. Так оно и было, на самом деле. Я был глупцом, когда решил покинуть Бейкон-Хиллс и поразвлечься в Мистик-Фоллс. Сейчас, зная историю этого города, зная обо всём, что тут происходит — чувствую себя каким-то идиотом, который променял один город со сверхъестественным в нём на другой. Но, по крайней мере, обратись я в оборотня в Бейкон-Хиллс, я бы остался живым. Но то, что ждёт меня теперь здесь — смерть.       Пробую чай на вкус, делая пару маленьких глотков и тут же морщу лицо, так как это просто отвратительно. Кэролайн говорила, что теперь, когда я обращаюсь в вампира — боже, как же поверить в это? — мои вкусовые рецепторы изменятся. Единственным вкусным и притягательным для меня будет кровь — человеческая, естественно. А гамбургеры, картошка фри, салаты, мною так любимые в прошлом, станут отвратительными на вкус. Хотя, быть может, чай так ужасен не потому, что мои вкусы изменились, а потому, что он травяной. Кто знает, из каких именно трав он сделан, может быть, именно таким он и должен быть. Успокаивающий же. Чёрт возьми.        — Он не работает, — ставлю чашку обратно на стол, в упор глядя на Бонни, поджимающую губы, но всё ещё смотрящую на меня с сочувствием. Не то, что я хотел бы видеть, не то, что мне в действительности нужно.       Взгляд медленно опускается на пульсирующую венку на шее у Бонни, и я делаю тяжелый вздох, с силой заставляя себя отвернуться. Нет, нет, нет, я не могу быть мёртвым и уж точно не могу хотеть пить кровь. Я не могу хотеть вгрызаться кому-то в плоть, я не могу хотеть убивать. Я не могу обращаться! Я не хочу.        — Должен же быть способ, который позволит мне остаться живым, без обращения в вампира. Должен, чёрт возьми, потому что я не хочу, не хочу этого, — мне кажется, будто бы весь мой мир, столь привычный и родной, вмиг меняется. Я больше не буду тем Стайлзом, который уезжал из дома, чтобы погостить у своего кузена, чтобы не видеть Лидию и Джексона. Я буду кем-то другим, отличным от того, что есть сейчас. Примут ли меня дома, поймут ли меня, мой выбор? Этого я боялся больше всего. Того, что отец не примет меня, того, что Эллисон направит своё оружие против меня, а Скотт? Он просто отвернётся от меня.        — Кэролайн и Мэтт ищут его, Стайлз, если есть такой способ, мы используем его и спасём тебя, — Бонни внимательно смотрит мне в глаза, и теперь во взгляде нет сочувствия, лишь твёрдая уверенность в том, что она сделает всё, что угодно лишь бы избавить меня от возможности умереть или обратиться. Но мне мало уверенности этой ведьмы, мне мало того, что она говорит. «Если есть», она говорит, что спасёт лишь тогда, когда найдёт какой-то там способ, но что, если его нет? Что, если нет возможности спасти меня? Мне просто умереть, мне принять кровь человека и обратиться? Что мне сделать?        — А, те самые ребята, которые стёрли мне память и отправили домой, — закипаю, так как в голове всплывает воспоминание, в котором Кэролайн стирает мне память, с разрешения Мэтта и внушает убраться из города.        — Они хотели защитить тебя! — Бонни тоже злится, она буквально кричит мне в лицо эти слова.        — Тогда стоило проводить меня до аэропорта, — не остаюсь в долгу и кричу в ответ, потому что в очередной раз вышел из себя. — Стоило быть со мной и не допустить появление Деймона, — последние слова говорю уже более спокойно, понимая, что именно Бонни тут вообще не причём. Вообще, если посмотреть на всю эту ситуацию со стороны, виноватый будет только один — это я сам.        — Я думаю, тебе стоит позвонить своей семье и… — Беннет замолкает, не решаясь договорить последнее слово, честно говоря, это смешит меня, поэтому не сдерживаюсь и заливаюсь смехом, смотря на ничего не понимающую ведьму. Сам не понимаю, почему я смеюсь, но потом вспоминаю. Чувства-то обострены, неудивительно, что я посчитал ситуацию такой забавной и расхохотался, будто бы над самой смешной шуткой, которую слышал в этой жизни. Но, если серьёзно, она ведь только что заливала мне, что найдёт способ спасти, а теперь просит звонить отцу и попрощаться с ним. Ведь именно это слово она и не смогла произнести. Попрощаться. «Тебе стоит позвонить отцу и попрощаться с ним», — именно это и хотела сказать мне Бонни, я уверен.        — Привет, пап, прости, но я не вернусь к началу учебного года, потому что умру. Ты себе это так представляешь? — когда смех стихает, а я прихожу в себя, смотрю на девушку, качая головой. — Я не собираюсь становиться вампиром, я не хочу. Не буду. Либо вы найдёте способ спасти меня, либо я умру этой ночью, — на этом прекращаю любые попытки поговорить со мной, вставая с дивана и направляясь в комнату к Мэтту, которую он мне так любезно предложил на время летних каникул.       Заваливаюсь на кровать и раскидываю руки в разные стороны, смотря в потолок. Неужели так и закончится моя жизнь? Я не добьюсь любимой девушки, не стану полицейским, как мой отец, не помирю Скотта и Эллисон, не спасу этот мир. Я не сделал абсолютно ничего, что оставило бы мой след в этом мире. Вот так живешь себе, живешь, растрачиваешь свою жизнь на кучу глупых вещей, а потом перед смертью думаешь, что ничего толкового и не сделал, не изменил этот мир, и после твоего ухода всё будет идти своим путём. Всё будет, как всегда, разве что, иногда твоему лучшему другу будет не хватать сарказма — единственного способа защиты от этого мира, а отец… Боюсь, с ним всё будет совсем плохо, потому что покинет мир единственный оставшийся в живых член его семьи. Позвонить ему, кажется, правильной идеей, потому что отец заслуживает прощального разговора с единственным сыном. У кого ещё есть шанс попрощаться со своими родными перед смертью? Думаю, почти ни у кого, поэтому немного, совсем капельку, чувствую себя особенным.       Не замечаю, как проваливаюсь в мир Морфея, видимо, я был слишком истощён своими мыслями и вечными нападениями на меня.       Мне снова снится Лидия — рыжие волосы красиво развиваются на ветру, зелёные глаза смотрят прямо мне в душу, заставляя теряться в них, словно в омуте. Лидия чертовски прекрасна. Я считаю так буквально с самой первой секунды встречи с ней. Она хороша не только внешне, благодаря моим вечным наблюдениям за первой красавицей школы, я точно знаю это. Она невероятно умна, притягательна, когда я рядом с ней, я буквально теряюсь, потому что понимаю — она прекрасна. Лучше всех. И я не достоин её. По крайней мере, в реальной жизни точно нет, а вот во снах уже другое дело. Поэтому я тянусь к ней, потому что её объятия сейчас мне чертовски необходимы, однако, Лидия делает шаг назад, когда я делаю шаг к ней.        — Просто подойди ко мне, Лидия, позволь обнять тебя, — молю девушку быть снисходительнее ко мне, это же всё-таки мой сон, а значит, тут действуют мои правила, но Мартин противится. Качает головой, сжимая свои пухлые губы.        — Я никогда не позволю монстру, вроде тебя, подойти к себе, коснуться меня! Непонимающе хмурю брови, почему она называет меня монстром? Я ведь ещё не обратился, я всё ещё человек. Но Лидия, словно прочитав мои мысли, кивает в сторону зеркала, появившееся здесь непонятно откуда. Смотрю на себя в отражении этого зеркала и действительно вижу чудовище: клыки, кровь размазанная по всему лицу, налитые кровью глаза со вздутыми чёрными венками, идущие от них. Отвратительно. Я просто ужасен.       Резко просыпаюсь, в который раз понимая, что мне просто приснился кошмар. Сажусь на кровать, впуская в свои запутанные волосы руки и взъерошиваю их. Я не хочу становится монстром, я не хочу быть вампиром. И лучше бы Мэтту и Кэролайн найти уже способ спасти меня, иначе… Не хочу думать, что будет, если у них не получится. Как-никак я всегда был полон оптимизма, или же нет, не важно, но я должен верить в лучшее сейчас, когда это буквально единственное, что мне остаётся.       Встаю с кровати и иду к выходу из комнаты, ловлю себя на мысли о том, что хочу есть. Но я знаю, что мой желудок требует не чипсы или какой-нибудь бульон, а другого. Крови. Поэтому упрямо игнорирую свои новые желания, надеясь, что сейчас, когда я спущусь вниз, меня будут ждать отличные новости от родственничка и его подруг. Понимаю, что в целом это не их вина, что я на грани смерти, но всё равно ничего не могу поделать со злостью, копившейся во мне всё это время и только сейчас нашедшую выход наружу. Обострение чувств и всё такое. Я понимаю.       Всё равно ведь осталось терпеть не так долго всё это.        — Меня же ждут хорошие новости, верно?       Я правда появляюсь неожиданно для всех, собравшихся в гостиной, поэтому они резко оборачиваются в мою сторону, на что я лишь улыбаюсь. Я часто видел подобные сцены в сериалах и обычно они заканчивались плохими новостями для главного героя. И, судя по лицам моих новых друзей, меня действительно ждали только плохие новости. Неужели нет никакого спасения?        — Я сказала им, что ты не собираешься обращаться, — Бонни смотрит сначала на меня, а потом опускает голову, когда я вмиг перестаю улыбаться. Поднимаю свой взгляд на Мэтта, своего кузена, и чуть киваю на его молчаливый вопрос о том, так ли это. Да, так. Если решения о том, как остаться человеком, нет, тогда я умру.        — Тогда тебе всё же стоит позвонить отцу, — Мэтт сжимает губы, глядя на меня. Уверен, где-то там, глубоко в душе, он корит себя за случившееся со мной, ведь позволил же себе быть уговоренным мной приехать к нему, пустил погостить у себя, зная, что их городок не самое безопасное место. Но я не виню его, потому что, честно говоря, мой город тоже не райское местечко и, если бы вдруг Мэтт решил приехал, я бы разрешил ему. Скотт, как и Кэролайн, постарался бы защитить Мэтта и был бы рядом с его кузеном. Разница лишь в том, что Мэтта ждало лишь обращение в волка каждое полнолуние, а меня встретила смерть.        — Я знаю, — киваю в знак согласия, но понимаю, что сделать это не смогу. Отец просто не переживёт моей смерти, а я не смогу спокойно поговорить с родителем, разом не выпалив всё, что со мной произошло. Ему это ни к чему, поэтому не думаю, что я осмелюсь набрать его номер и поговорить. Пусть это не правильно, трусливо и вообще неожиданно с моей стороны, но… мне сложно. А сейчас, когда чувства и так обострены, мне сложнее в два раза больше.       Слышу, как кто-то подходит к входной двери, и удивленно вскидываю бровь, когда на весь дом раздаётся звонок. Я действительно услышал стук шагов? Точно, слух ведь тоже у меня сейчас лучше, чем обычно. Так, значит, вот, что ощущает Скотт, у которого благодаря его способностям была возможность слышать то, что происходит на больших расстояниях? Закрываю глаза, прислушиваясь ко всему, что происходит в доме, и слегла приподнимаю уголки губ в улыбке. Уверен, у других это происходит как-то иначе, но я решил насладиться последними часами жизни.        — Это доставка, — поясняет Бонни визит неизвестного мне человека, на что я лишь киваю и принимаю из рук девушки коробку с пиццей. Правда, искренне не понимаю, зачем мне она.        — Что насчёт вечеринки? Не то, чтобы я в этом был хорош или посещал много вечеринок до этого, или знал что-то об этом, но разве не будет весело?        — Зато я знаю всё о вечеринках, — Кэролайн подхватывает мою улыбку и расплывается в ответ, напоминая сейчас солнышко намного больше, чем обычно.        — Нам нужно много алкоголя и хорошая компания, и как прекрасно, что у нас всё это есть.       Девушка смеётся, а я лишь улыбаюсь уголками губ, не в силах выдавить из себя что-то большее.       А потом мы устраиваемся на полу в гостиной, разложив алкоголь и закуски, и смеёмся, рассказывая различные истории, которые полны света. Именно это мне и нужно в последние часы жизни, я уверен. Никаких слёз, никаких грустных речей, никаких прощаний.       Когда все становятся пьяны, я решаю пойти на улицу и подышать свежим воздухом. Я почти весь день провёл в помещении, поэтому алкоголь в моей крови заставляет почувствовать себя не очень хорошо, а, возможно, всё дело в том, что подходит время для обращения. Точнее, смерти. Я не знаю, но думаю свежий воздух мне не повредит. Замечаю, что Кэролайн тоже поднимается со своего места и идёт следом за мной, но, честно говоря, я совсем не против её компании, поэтому совершенно ничего не говорю, когда она приземляется на ступеньки крыльца рядом со мной.        — Не подумай, что я хочу уговорить тебя изменить своё решение, но, Стайлз, пожалуйста, выслушай меня. Хорошо? — Кэролайн смотрит на меня с такой надеждой, что отказывать ей будет преступлением, поэтому я лишь киваю, готовясь слушать то, что она мне расскажет. Уверен, что что-то о том, как чудесно быть вампиром.        — Я тоже стала вампиром не по своей воле. Во мне была кровь вампира, когда одна злая сучка по имени Кэтрин Пирс пришла ко мне в больницу и не задушила меня. Ей просто нужна была вампирша, которая выполняла бы её поручения, ну, знаешь, связь и всё такое. Но самое удивительное в том, что… я стала лучше. Вампиризм помог мне приобрести уверенность в себе, сделал даже более человечной, чем тогда, когда я была совсем обычной. Не думай, что быть вампиром значит лишь совершать плохие поступки.        — Что на счёт жажды крови? Сейчас я ощущаю её так отчётливо, даже когда мы смеялись над шутками Мэтта, я думал лишь о том, какова его кровь на вкус. Я вижу, как пульсируют вены на их шеях, руках, ногах, и они словно призывают меня вгрызться в них. Я абсолютно ничего не могу с этим поделать!        — Ладно, настало время для оборотной стороны медали. Когда я обратилась и впервые вышла на улицу, я была так голодна, что просто растерзала ни в чём неповинного человека. Я так ненавижу себя за это, но потом Стефан, мой друг, помог мне. Сейчас я контролирую себя и свои желания, и ты сможешь так. Мы будем рядом с тобой, я буду и помогу с контролем. Ты никого не убьёшь, обещаю тебе!        — Кто-то только что говорил, что не собирается уговаривать меня изменить решение, — улыбаюсь, видя, как Кэролайн вскидывает руки вверх в жесте «сдаюсь», а потом вновь становлюсь серьёзнее. Я не хочу становится монстром, да, может быть, Кэролайн права, и у вампиризма есть свои плюсы. Но я не хочу этого, никогда не хотел. То есть, конечно, это круто — иметь способности, быть сильным, но мне нравится быть человеком. Нравится использовать биту, как единственное оружие, что у меня есть, нравится справляться со всем дерьмом, используя лишь свои человеческие способности.        — Что насчёт прогулки? — Форбс встаёт со своего места, протягивая мне руку. И я принимаю её, так как это сейчас будет моя последняя в жизни прогулка. Как я вообще могу отказаться от неё? Не замечаю абсолютно ничего странного в действиях Кэролайн и лишь спустя некоторое время понимаю, почему она потащила меня погулять.       Когда мы оказываемся на какой-то тёмной улочке, где нет ни единой души, кроме одной лишь девчонки, спешащей поскорее домой, я отчётливо слышу дыхание той незнакомки и взглядом цепляюсь в пульсирующую венку на шее.        — Кэролайн, ты ведь не хочешь сделать что-то, что противоречит моему желанию? — с огромным усилием отвожу взгляд от девчонки, которая уже скрывается за поворотом. Мне становится намного легче, когда я не вижу её, но осознание того, что Кэролайн пошла наперекор моему желанию, ужасно злит.        — Мэтт потерял уже многих, Стайлз… Прими этот выбор сам! Не оставляй его! — замечаю в уголках глаз блондинки слёзы, отчего с силой сжимаю губы, прекрасно зная, что виноват в этом.       Как уже все знают, с самого начала виноват во всём был лишь я.        — Нет ничего плохого в том, чтобы быть вампиром! Подумай о своём отце! Ты ведь не хочешь оставлять его одного, Стайлз, верно?        — Но я не хочу обращаться, я...— цежу сквозь зубы, не веря в то, что Кэролайн делает это. Она хочет, чтобы я обратился, потому что Мэтт уже терял близких, своих родственников, и, если он потеряет меня, станет ещё хуже. Но Донован никогда не был близок со мной настолько, чтобы долго скорбеть из-за моей гибели.       Зато мой отец будет разбит. Вмиг вспоминаю его улыбку, вечное усталое выражение лица, когда ему приходится в очередной раз доставать меня из участка, буквально слышу, как он говорит мне беречь себя, как поддерживает меня, как шутит. Слёзы непроизвольно текут по моим щекам, когда я представляю своего отца оставшегося совершенно одного.        Как я могу бросить его?        — Ужасно подло с твоей стороны, — вновь тихо произношу, смотря на блондинку. Но Кэролайн лишь поджимает губы, видя мои слёзы. Она понимает, что я веду внутреннюю борьбу, стать вампиром или не стать? Умереть окончательно или умереть, но стать кем-то другим? Закрываю глаза, уже зная ответ на вопрос, висевший в воздухе.       Я ведь не могу оставить отца. Не могу, не посмею. Если уж мне суждено вернуться в роли чудовища, только бы мой отец не переживал смерть самого близкого и единственного оставшегося с ним человека — значит, я буду им. Стану тем, кем быть так не хотел.       Кэролайн видит решимость в моих глазах, когда я открываю их, поэтому улыбается сквозь слёзы.        — Я остановлю тебя и никто не пострадает, Стайлз. Я не позволю тебе стать убийцей.       Она исчезает, но уже через секунду возвращается вместе с той самой девушкой, что спешила убраться подальше из пустого переулка, дрожащей от страха. Кэролайн подносит запястье девушки к своим губам и прокусывает кожу, заставляя появится алую кровь. Я смотрю на это лишь мгновение, после перевожу взгляд на Кэролайн и, закрыв наконец свои глаза, отдаюсь инстинктам, проснувшимся во мне, впиваясь в запястье девушки.       И тогда весь мой мир в одночасье рушится.