Я буду летать

Если бы кто-то попросил меня описать мое состояние всего одним словом, то возможно, я выбрал бы «отчаяние». А вы когда-нибудь задумывались над тем, что будет, если лишить вас ног? Нет? Вот и я никогда об этом не думал. А когда очнулся по приказу трехглазого ворона и увидел заплаканную Нэн, то сразу понял-жизнь не станет прежней. Знаете, что такое ощущать себя беспомощным? Я мог смотреть глазами своего лютоволка, в то время как мои друзья страдали от тягот пути, а я сидел в корзине за спиной Ходора. И чувствовал себя виноватым. Это все из-за меня. А я…я беспомощен. Слаб. Сейчас, мы в безопасности. Жойен наконец, идет на поправку и даже начинает улыбаться нам, становясь прежним собой, а не тем угрюмым, истощенным человеком, которого Мира тащила на себе до пещер. А Мира… Мне так нравится смотреть на то, как разглаживается складочка у нее между бровями, как она смотрит на брата и нежно улыбается ему. Они словно одно целое, такие непохожие, но такие близкие… Как я и Санса. Санса… Если бы только хватило сил…Каждый день я вселяюсь в ворона и лечу. Лечу до тех пор, пока сил не остается и я с сожалением покидаю тело ворона. Но если бы я мог… Долететь до Королевской Гавани, взглянуть на сестренку… А еще лучше-на Стену, к Джону. Найти способ показать, что я еще жив… Глупые мысли, не правда ли? Как обычный ворон сможет напомнить Джону или Сансе обо мне? Мира застает меня врасплох, заходя в небольшую пещеру, где я сижу и греюсь у небольшого очага в размышлениях. -О чем же ты все думаешь, Бран?-с улыбкой спрашивает она. Я склоняю голову набок и внимательно смотрю на Миру. В последнее время я начинаю замечать, что мне нравится смотреть на нее. Мира особенная. Нет, вы только не подумайте неправильно, я вовсе не влюбляюсь, нет! Просто Мира вызывает у меня восхищение, у нее необыкновенный характер, в котором столько разных, казалось бы, совершенно несовместимых черт. Она не боится драк, владеет сетью, трезубцем, и, похоже, она прирожденная охотница. Похоже на мальчишку, не правда ли? Но видели бы вы, с какой теплотой она смотрит на брата… В какой-то момент, я даже позавидовал Жойену. А еще, с Мирой всегда можно поговорить. Ведь в последнее время Жойен избегает меня. Нет, не совсем так. Он просто не отвечает на мои вопросы, которые я задаю о его зеленых снах. А рассказывая про чардрева он упомянул, что умирая, они приобщается к божественному началу. Умирая, сохраняют знания, историю. Мира просила не пугать меня. А он же ответил, что бояться нужно не мне. - Мира, скажи, что ему снилось? - вырывается у меня вопрос. Она поднимает голову, и я вижу у нее в глазах удивление. И не только. Страх. Но чего она боится? -С чего ты взял, что Жойену что-то снится? - с улыбкой ответила она. - Он бы непременно рассказал тебе… - Зачем ты врешь мне? - получилось резче, чем я хотел. Мира удивленно подняла брови, реагируя на мой тон.- Я сломанный мальчик, но никак не слепой. Зачем скрывать от меня что-то? Неужели есть что-то ужаснее того, что мы уже вытерпели по дороге сюда? Вернее, вы вытерпели. Я-то отсиживался в корзине.-Последние слова я произнес с нескрываемой горечью. Мира села рядом со мной и осторожно обняла за плечи. Я, как мог, отодвинулся от нее. Жалость мне не нужна. Мне нужны ответы. Но в то же время я огорчен, увидев в ее глазах обиду. Она просто пытается помочь. Добрая, дорогая Мира! -Прости… Просто все так запутанно получается… Столько событий. И… - я не могу подобрать слов. А Мира внимательно смотрит на меня.- Я никогда не смогу ходить.- На одном дыхание выпаливаю я. Мира снова обнимает меня и в этот раз я уже не сопротивляюсь. - Но ты же говорил, что летать намного лучше, чем ходить-тихо говорит она, стараясь утешить меня. - Ты же сможешь улететь, улететь далеко… -Это не то же самое, Мира! Это не то же самое… - я замолкаю. - Я понимаю тебя, Бран. -мягко говорит она, убирая волосы с моего лица. За последнее время они отросли, и поэтому все чаще лезут в глаза. Я замираю, наслаждаясь прикосновениями теплых рук к своем лицу. Совсем как мама…-Но такова судьба. -Судьба, передвигаться лишь в чужих телах? - грустно усмехаюсь я. - И кому же я нужен такой? Бриндену, разве что, ведь он хотел, чтобы я пришел… -Замолчи, Бран!-Мира вскочила на ноги и одарила меня ледяным взглядом. Мне даже стало не по себе, но я запрокинул голову и не отводил взгляд от нее.-Ты просто многого не понимаешь! Ты думаешь, что мир вокруг черен из-за того, что ты не можешь ходить? Ты думаешь, что к тебе будут относиться лишь как к калеке? Ты ошибаешься! -А кто-то будет относиться по-другому? Посмотрит как на нормального человека? Как смотрели раньше, как смотрят на Джона или Робба? Может ты, Мира?-совсем не так хотел бы я это произнести. Поэтому испугался, когда гневные слова прозвучали. Я увидел, как изменилось лицо Миры. Мира, милая... Прости меня…Как же я этого не хотел… Неужели сейчас я потеряю человека, который вызывает у меня только теплые чувства? Неожиданно, Мира опускается на колени рядом со мной и берет мои руки в свои. Она теплая. И мне приятно. Я вглядываюсь в ее глаза и с удивлением вижу там слезы. -Может быть и я…-тихо шепчет она, чуть сжимая мои руки. Тепло от наших рук словно распространяется по всему моему телу. Мрачная пещера наполняется светом, и я вижу голубое небо… Дух захватывает! Я же знаю это ощущение… Именно так я летаю! У хода раздаются шаги и в пещеру входит Жойен. Мира отпускает мои руки и садится слева от меня. Справа осторожно, словно боясь разбудить старую боль, опускается ее брат -А все ведь здорово, не так ли?-такого веселого тона я давно уже не слышал. И я неожиданно начинаю смеяться. Жойен удивленно смотрит на меня и улыбается. Я слышу, как сбоку тихонько хихикает Мира. Мы втроем вглядываемся в огонь. Мне интересно, что видит в пламени Мира? Я вижу себя. Я стою. А рядом-она. Какая ирония, правда? Если бы я только мог…. Когда-нибудь, я обязательно смогу объяснить Мире, почему я так хочу снова ходить. Когда-нибудь. А сейчас, мы весело смеемся, глядя друг другу в глаза. Пожалуй, я никогда еще не чувствовал себя таким счастливым. Если бы кто-то попросил меня описать мое состояние всего одним словом, никогда, слышите, ни за что на свете, я не выбрал бы «отчаяние». Я не смогу ходить. Но может, это и не важно? Ведь я буду летать.