Абонент недоступен

- ...что-то взорвалось...говорят...как карточный домик...двое наших...ничего внятно сказать не могут... - Простите, а о чем речь? Двое сплетничающих учителей в коридоре обернулись, как-то испуганно глядя на коллегу, которая, в свою очередь, крайне настороженно и с плохо затаенным страхом смотрела на них. Та самая коллега, в частности, которой им стожайше запретили что-либо говорить. Выдавив из себя самые натуральные улыбки, на которые были способны, они замахали в ее сторону руками: - Ни о чем интересном, Евгения Андреевна. - Да, мы там про штуку из новостей по первому, ничего важного... - Не отвлекайтесь, у вас пара через пять минут, потом обсудим! Лунёва молча смерила их взглядом и медленно, словно нехотя отлипая из тугого янтаря, отвернулась и пошла в сторону аудитории. В горле у Жени свернулся неприятный комок, прошелся холодом по позвоночнику, упал тяжёлым грузом в живот. Плохо сыгранное представление болтушек только разворошило ее и без того цветущую ярким цветом паранойю. Остановившись перед дверью, за которой гудела готовящаяся к занятию группа, Женя глубоко вздохнула и торопливо выудила из кармана телефон. Один звонок. Один звонок для успокоения. *** Где-то за много километров от НМБ на неизвестной территории медленно рассеивалось облако бетонной крошки и пыли над обломками старого пятиэтажного здания. Для знающего человека в воздухе тяжело витала магия. Для видящего человека по останкам опор стекали капли белых чернил, ранее втиснутые каким-то ебнутым гением в нестабильное подобие бомбы. Мертвую тишину нарушал только стук то там, то здесь осыпающихся останков дома. Этажи сложились один в другой, в полу первого зияла дыра. Обломки стен, арматуры и гипсокартона живописной воронкой уходили вниз, в подвал. Рита лежала среди труб навзничь, почти что кверх ногами, наполовину засыпанная чем попало, запрокинув голову и не подавая ни малейших признаков жизни. Потом тишину разорвал резкий и громкий звук. Минуту он не имел ровно никакого эффекта. Потом Вольнова заворочала глазными яблоками под закрытыми веками, нахмурилась, захрипела и с трудом продрала глаза. Зрение фокусировалось плохо, тяжело и болезненно, мысли собирались в кучу еще сложнее. Раздражающий грохот резал уши, и больше всего Риту интересовал вопрос "Что это, мать вашу, так орет". Чем больше она напрягала мозги, однако, тем знакомей становился шум. Из эха разрушенного помещения проступила гитара, ударные, гнусавый голос вокалиста. Сами собой пришли на ум слова. Сфокусировав, наконец, зрение, Рита посмотрела наверх, в сторону источника звука. Безнадежно запутавшись в наушниках и зацепившись у самого края разлома, яростно надрывался ее разбитый, но выживший телефон. Она не видела изображения на светящемся экране, но ее память, приходя в норму, сложила песню и человека, благо, как-то со скуки при очередном перелете она таки поставила отдельную песню на каждый контакт. "Жека". Интересно, как долго она уже здесь лежит. Интересно, насколько много уже известно в Библиотеке. Рита пошевелила рукой. Вся конечность отозвалась болью, словно превратившись в один большой синяк, к тому же затекший, но покорно пошевелилась. Даже немного онемевшие пальцы, кажется, были по большей части по прежнему той формы, какими их задумала природа. Вторая рука тоже, после некоторых раздумий, подчинилась, хоть и двигалась с грацией свинцовой. Шипя и жмурясь, Рита отскребла себя от пола и поднялась на локтях. Хмуро обозрела заваленную хламом нижнюю часть своего тела, которую она хреновато чувствовала. Этот факт испугал ее гораздо меньше, чем должен был бы, сказывалась анестезия контуженности. Сознание, решив, что на сегодня усилий достаточно и вообще оно устало, стало мутнеть обратно, и Вольнова, стиснув зубы, уцепилась за песню, заставляя не слушающийся язык ворочаться и проговаривать слова текста, выскребая их из неохотно подчиняющейся памяти. Рита села. Ребра отозвались резкой болью, заставив схватиться за бок. Замутило. Зрение опять подернулось туманом от боли. Музыка резко выключилась, обрушивая на девушку удушающую тишину. Почти что панически Рита попыталась продолжить текст сама, но слова тут же поехали, лениво расплываясь, прыгая перед глазами и убаюкивая. Вопреки отчаянному сопротивлению, Вольнова привалилась к трубе рядом, уронила голову на грудь и закрыла глаза. Ладно. На секунду. Только на секунду. Вот сейчас отдохнет... И дальше... Да... *** Женя опустила руку с телефоном и механически шагнула в класс. Оттягивать начало семинара ещё дольше она не имела никакого морального права. И так уже минут десять стояла, глядя в одну точку и слушая безразличные гудки мобильной сети. Эти гудки и теперь отдавались у нее в голове как какой-то нагнетающий набат. С трудом держа лицо перед студентами и силой заставляя себя настроиться на занятие, как бы ей не хотелось выбежать из аудитории к черту, Женя позволила себе последнюю слабость, прежде чем эмоционально отключиться: открыла старый общий чат, оставшийся у них со студенческих времен, и нажала на кнопку записи аудио-сообщения. "Пожалуйста, кто-нибудь, дозвонитесь до Риты." *** Новый взрыв громких нот заставил Риту вздрогнуть, грубо выкидывая ее из забытья обратно в мир болящих и живых. Звук был новый, но, придя в себя, она узнала и эту песню. "Тоха". Уцепившись за новую ниточку к бодрствованию, Вольнова вцепилась ноющими пальцами в ближайший обломок на своей ноге и отвалила его в сторону. Ребра и плечо отозвались болью. Рита их проигнорировала, со слепым упорством выговаривая текст немеющими губами. И в нем не было недостатка. "Снежка". Еще несколько кусков стройматериалов полетели в стороны. "Плесень". И еще. "Сафьянова". Вцепившись в штанину джинс, Рита выдернула на свободу правую ногу. "Гриха". Осколки опасно поехали под ее весом, самостоятельно освобождая и вторую конечность, и Вольнова, сидевшая под уклоном, со сдавленным звуком скатилась еще ниже на пол и рапласталась там. Легкие внезапно решили, что в них, как и во всей носоглотке, слишком много пыли, и взорвались диким кашлем до слез и соплей. Кое как не сдохнув и не выплюнув мозги в процессе приступа, Рита, выдохнувшись, попыталась прислушаться сквозь зон в ушах. Тишина. Может, оно и к лучшему? Может, ей и надо отдохнуть после и так, считай, подвига. Она снова закрыла глаза. Вонзившаяся в уши музыка с ней не согласилась. "Мелкая мразь(тм)". - И поспать же не даст, сволочь... - беззлобно прошептала Рита, почти ухмыляясь. Ребята были правы. Отключаться было рано. Она с трудом переврнулась на живот, попыталась встать на четвереньки. Ноги не слушались, но, судя по всему, просто ещё не восстановили кровообращение, в остальном оставшись целыми. Быть во взорвавшемся доме и отделаться встряской и парой ребер. Рита бы пошутила, что в рубашке родилась, но все уже было пошучено, когда ее выписали после простреленной головы. Везет, как утопленнику, в общем. Постоянно всплывающему. "Селедки1“. Дабы подъебать Твириновых за вечное нахождение вместе, Рита в свое время подписала оба их номера одинаково, только под разными цифрами. Из-за этого вечно путала, кому звонит. Ей за это в свое время отомстили "второй". - Да иду я, иду. - огрызнулась Вольнова в ответ на воображаемый укоризненный взгляд близнецов, поднимаясь, наконец, кое-как на ноги и начиная пытаться ползти вверх. "Кепка", кажется, тупо поставила телефон на автодозвон. И забыла об этом. Пока Рита карабкалась по предательски осыпающемуся под ногами и руками пейзажу она успела искренне возненавидеть песню, которую поставила на Ингу. "Лилька" вслед за ней то ли отчебучила то же самое, то ли не переставала трезвонить из крайнего волнения, но на нее рингтон тоже потом определенно было нужно поменять. Когда "Егоров" после этих двух отзвонился крайне лаконично - Рита была ему практически благодарна. Телефон перестал трезвонить буквально за секунду до того, как на нем наконец победно сомкнулись Ритины ободранные и черные от пыли пальцы. Наполовину вытащив себя из разлома и упав верхней половиной тела на уцелевшие останки пола, Вольнова вусмерть устало, но довольно выдохнула, отупевше глядя в стенку с останками советского ковра. Спустя минуту тишины мобильник в ее руке ожил снова. "Санёк". Рита усмехнулась, вздохнула с наигранной обреченностью, подтянулась на руках, выкатилась на пол и поднялась на понемногу ожившие ноги, пошатываясь. За уцелевшим дверным проемом комнаты послышались торопливые шаги, и Вольнова все с той же усмешкой шагнула навстречу, помахав горящим экраном в руке. - Если ты все это время полз на звук, то из тебя так себе искатель. А если ты только откопался - то ха, я тебя обставила. Потому что боже упаси говорить об этих ситуациях серьёзно. Так можно их однажды и не пережить. Где-то в общем чате мигнуло новое сообщение. Хриплое, но обнадеживающе бодрое. "Живее всех живых, заканчивайте трезвонить. ...Спасибо." И еще одно. "Жека, я домой. Передайте Библиотеке. Мы домой."