Старомодная комедия

      Мисси лежала на траве. В её голове все смешалось, но она находила в себе силы думать о нем…о Докторе. Он выжил, что с ним стало, злится ли на неё? Нет…. Она не могла снова оставить его наедине со своим одиночеством.       Удрученная этими мыслями, Мисси сосредоточенно пыталась не умереть. Возможно, такая экстремальная регенерация лишит её памяти или она даже снова станет Мастером… А поскольку смерть не для неё, другого выхода попросту не было.       Тёплое оранжевое пламя начало распространяться по всему телу. В глазах потемнело, и каждую клетку тела пронзила резкая невыносимая боль. Это была довольно сложная регенерация даже по её меркам. Значит, это явно будет Мастер.       Жаль, был женщиной всего один раз. Возможно, потом повезёт… Времени на выбор внешности совсем нет... Пусть хотя-бы кровожадную маньяческую оставят, чтобы людей пугать. Надо бы пафосную речь сказать что ли… – Мастер, послушай меня… Я не хотела бы требовать от тебя многого, да и меня ты вряд ли запомнишь, но я должна попросить тебя кое о чем. Спаси свою пятую точку от хреновых киберлюдей и найди Доктора. Постарайся снова с ним помириться. Надеюсь, ты будешь смелее меня, и сможешь признаться ему в своих чувствах… Ладно, моё время уже на исходе. Не будь таким же как я - ты можешь начать все заново. У тебя есть шанс измениться, стать лучше меня… Вырасти над собой! Помни, что ненависть всегда глупа, а любовь всегда мудра… Ладно, надо бы сказать себе что-то приятное напоследок. Ну, огрела я его зонтом непло……       Регенерация началась. Огромный столб артронной энергии устремился вверх, проходя сквозь множество этажей и поджаривая кибермужицкие задницы. Это был его час. Час неподдельного ужаса всей вселенной. Час безумного зла в своём самом страшном обличии. Час, который проклинало каждое существо всего пространственно-временного континуума. Час восемнадцатого Мастера.

***

       Мастер открыл глаза. Прямо над ним находился 506-ого этажа. Человек попытался встать, но ничего не получилось. Его мысли кружились и гудели, подобно осиному рою, но одна из них явно была значимее всех остальных, чем и не давала ему покоя. Кто же он, нахрен, такой?       Мастер попытался оглядеться. Вокруг были какие-то деревья, а неподалёку стояла, в полном одиночестве, странная железная дверь. Незнакомец посмотрел на свои руки. Что ж, кто бы он ни был, он явно носил женскую одежду, причём она явно была ему страшно мала. Мастер чувствовал себя ужасно усталым. Голова болела так сильно, как будто колокола галлифрейской Матрицы звонили прямо у него в ушах. Странно, но он не помнил никакой Матрицы… Почему это сравнение пришло ему в голову? Внезапно ему страшно захотелось спать. Наверное, именно это ему и стоит сделать.       Проснулся он, однако, не там, где засыпал. Привыкнув к легкому, царившему здесь, полумраку, Мастер обнаружил что его руки были привязаны к спинке стула, на котором он сидел. Женская одежда магическим образом исчезла, а вместо неё появилась белая, льняная, рубашка и чёрная жилетка. Где-то он уже видел этот костюм. Судя по всему, он носил его раньше. Ещё во времена войны...       То, что была война, он помнил довольно отчетливо. Причём, скорее всего, не какие-то события, связанные с ней, а чувства, которые он испытывал тогда. Ему вспомнилась какая-то садистская радость, смешанная со страхом. Наверное, война не должна вызвать такие эмоции… Тем более, подобная этой.       А пока наш дорогой друг думает о войне, позвольте мне все-таки описать то, во что превратилась королева зла. Что ж… Сперва, надо бы отметить то, что он был далеко не молод.       Усеянное морщинами лицо, ссохшиеся, тонкие губы, в закрытом состоянии походившие на тонкий шрам, ярко-голубые глаза, а щеки были довольно приличных размеров, из-за чего формой лица Мастер походил на сплющенную по полюсам дыню. Помятую, потрепанную жизнью дыню. В общем и целом выглядел он как полноценный, довольно безобидный и сильно уставший от жизни пенсионер. Но наши размышления о лице Мастера, как и его попытки что-то вспомнить, были прерваны визитом группы весьма любопытных личностей.       Первый человек, вошедший в комнату, был среднего роста. Чёрные, как сажа, бородка и усы покоились под длинным римским носом. Из глубоких глазных впадин на Мастера смотрели два чёрных уголька, которые, казалось, могли бы прожечь насквозь что угодно. Второй был куда более примечателен внешностью. Я бы описал черты его лица, да вот только вместо лица у этого человека было какое-то обугленное месиво, на котором виднелись абсолютно незащищённые веками круглые глаза и белоснежные зубы. На третьем Мастер опознал одежду, в которой он был сейчас.       Волосы его были седыми, а взгляд ничуть не менее колюч, чем у остальных. Были и два других человека, чем-то отдалено похожие на первого. Все эти люди были чем-то знакомы Мастеру, но он не мог понять, где и когда их видел. Тот, кто вошел первым, приблизился, оставив свой пестрый коллектив позади. – Узнаешь нас, Мисси? – Язвительно протянул незнакомец. – Кто вы такие? Что вам от меня нужно? Это вы меня переодели? – Да, это твои старые вещи. Не могли же мы допустить, чтобы нас увидели в той одежде, в которую был одет ты. Как тебе вообще удалось вляпаться в подобную ситуацию? Ну да ладно, мы не полиция моды. До нас дошли слухи, что ты предала одного из нас и встала на сторону Доктора. Что можешь сказать в своё оправдание? – То, что я вообще ничего не помню. – Мы не настолько глупы, что бы в это поверить, Мисси… Хотя, наверное, ты уже Мастер. Мне удобнее тебя называть именно так, поскольку здесь много кто откликается на это имя. – Он задумчиво обвел взглядом помещение, после чего вновь повернулся к собеседнику. - Так вот, Мастер, не держи себя за идиота. Не заставляй нас использовать силу. – Господа, я вообще ничего не помню как о вас, так и о том, что вы говорите. Вас, - Он кивнул на персонажа в жилетке и рубашке. - Я почему-то припоминаю и могу сказать только то, что вы - страшный человек. Так же я помню квантовую механику, прикладную хронологию и высочайшую математику. Но вот вас, господа, я не помню, ей богу. – Что ж, тогда позволь тебе кое-что напомнить.. – Напомнить, что такое боль… – Вставил человек, с обугленным лицом. – Что такое жестокость… – Подхватил одетый в жилетку. – Что такое ненависть… – Продолжил бородатый. – И что такое безумие! – Речь окончил тихо вошедший в комнату молодой человека с белыми волосами. В руках он держал увесистый чемоданчик, чье содержимое как-то недобро позвякивало.       Мастер в ужасе смотрел на них: – Что вы хотите со мной сделать? – Почти пролепетал он. – Мы хотим, чтобы ты сошёл с ума. Для нас это полезно делать, в качестве профилактики, во избежание того, что приключилось с тобой. Сам ты, к сожалению, с ума сойти не сможешь, так что нам прийдется тебя попытать. Будет немного больно, – Лица собравшихся расцвели в улыбках. – Но ничего, не сахарный небось. Не растишь.       Что пережил в последствии наш Мастер от рук своих предыдущих жизней не так-то просто передать словами, но я постараюсь сделать все, что в моих силах. Несмотря на то, что никто из мастеров, за исключением четвёртого, не любил Землю, они все, как минимум, были ей благодарны за обилие пыток, что придумали люди за все время своего существования.       Сначала Мастера решили познакомить с объектом, называвшимся во времена Средневековья «Железной девой». Металлический саркофаг, усеянный изнутри сотнями небольших тонких игл. При помещении жертвы внутрь, шипы не прокалывают кожу насквозь, а а лишь наносят небольшие ранения. Но если данная процедура продолжается несколько дней, то лёгкая боль постепенно перерастает в невыносимые страдания.       Такие страдания ждали и Мастера, которого заперли в этом самом саркофаге на целую неделю. В первый день боль действительно была точечной и раздражающей. Ближе к концу он почувствовал страшную усталость, но он не мог никуда сдвинуться. К началу второго дня боль уже стала совсем невыносимой. Из-за пострегенерационного состояния многие раны затягивались быстро, что позволяло ему хоть изредка вздохнуть с облегчением.       К концу третьего дня пострегенерационное состояние окончательно пропало. Тело изводила жуткая усталость, он едва мог стоять на ногах. Мастер понимал, что если упадёт, то умрет, что заставляло его не закрывать глаза. Некоторые ранки начали гноиться и болеть, что вкупе с обездвиживанием заставляло безысходно выть от боли. На утро пятого дня он перестал чувствовать какую-либо боль. Он стал единым с нею.       Боль была в каждой клеточке его тела, в каждой его мысли… так прошёл пятый и шестой дни. На седьмой день он перестал чувствовать вообще что-либо. Надежда, злость, непонимание происходящего… Все это было поглощено страданием. Кровь на пиках уже давно запеклась и засохла, вонь от самого Мастера им самим почти не ощущалась, но он больше не мог терпеть безмерной усталости. Если он закрыть глаза на секундочку, то ничего не случится, правда? И он закрыл.       Но тут дверь саркофага отворилась. Прошла целая неделя. Такая долгая и мучительная. Самого Мастера было сложно узнать. И без того седые волосы стали чуть ли не прозрачными. Морщины теперь не просто покрывали все тело… Казалось, что они появились у него внутри, под кожей... Глаза приобрели тускло-серый оттенок. С этой поры и до самой регенерации он мало говорил. И если хоть что-то доброе и оставалось в этом человеке после ухода Мисси, то теперь это пропало, потускнело, осунулось, маленьким комочком забилось в угол его подсознания. Оно уступило место новому спутнику Мастера - Боли.       Дальнейшие пытки окончательно свели его с ума, причём настолько, что даже сами его мучители ужасались тому, что произойдёт с ними в будущем. Испанские сапожок и кресло, верблюжья шапочка, пытка водой и тому подобные. Мастер окончательно сошёл с ума. От пыток и боли он начал получать удовольствие. Он узнал цену этих ощущений. Те самые волны блаженства, смешанные со страхом, с которым он вспоминал ту войну. Но если раньше он пытался что-то вспомнить, то теперь это стало Мастеру попросту не нужно. Боль была гораздо более интересна для него. Но вдруг пытки прекратились.       Мастера наконец решили, что он достаточно обезумел. И теперь они даже боялись выпускать его на свободу, но и держать его в одном месте было странной затеей. Посовещавшись, было решено отвести ему роль безумного маньяка-убийцы и задать самую простую цель – уничтожить Доктора. – В благодарность вам, господа, я сделаю что угодно, – Говорил им на прощанье. – Ведь вы помогли мне осознать то, для чего действительно стоит жить. Вы одарили меня болью. Я же одарю ею всю вселенную. Так кто, говорите, этот Доктор? – Вот его фотографии и список адресов его спутников. - Человек положил перед ним на стол матовую папку. - Летает по всему пространству и времени на синей будке, страшно умный, хитрый и раздражающий тип. Как мы уже сказали, ты должен… Подарить ему свою боль. Каким способом - решать тебе. А мы... Что ж, мы довольны своей работой, – Он похлопал Мастера по плечу. – А тебе, наверное, понадобится лазерная отвертка… – Спасибо, обойдусь ножом. А теперь впустите меня!