Счастливый

День для Аверена начинается с привычного расписания — подъем, зарядка, быстрый душ, столь же быстрый перекус и таблетки. От витаминов не стоит отказываться, ведь они никому не мешают, а заодно и помогают закреплять результат лечения. Юноша уже несколько месяцев безгранично счастлив, ведь он снова может учиться в школе, пусть и с ограниченной пока нагрузкой. У него есть любящий отец и Истинный альфа, которого язык не поворачивается назвать «бойфренд», как любят это делать омежки из класса Рена. Хотя Аверен честно пытается с этим справиться — по вечерам, после всех занятий, он садится на кровать, смотрит на противоположную стену и проговаривает про себя на разный манер «мой бойфренд Риманн». Когда дело доходит до имени, Ав жмётся и хмурится, потому что вместе это совершенно не звучит. А ведь хочется быть с одноклассниками на одной волне, ведь ему и так приходится нелегко — разница в два года всё равно видна, несмотря на откровенную щуплость омеги. Но Аверен всё равно очень старается, поэтому его можно считать душой класса, ведь юноша может расположить к себе любого. Аверен очень счастлив… Но есть и то, что мешает полностью насладиться наступившей благодатью. Например, редкие прогулки с Риманном: мужчине нужно работать, а сам Рен пропадает на учёбе. Правда, с недавних пор омеге стало казаться, что отец сам просил альфу пореже встречаться с Авереном… Но это звучит, как откровенный бред, поэтому юноша избавляется от этой мысли довольно быстро и легко, сосредоточившись на решении своих проблем. Ещё одним фактом, омрачающим счастье, становится то, что никаких сопутствующих отношениям вещей Рен с Риманном не делают. Даже шанс подержаться за руки выпадает нечасто, а ведь этого так хочется… Телу омеги уже двадцать лет, а вот мыслями тот едва перешёл восемнадцатилетний рубеж. И пока это очень сильно чувствуется. За решение своих проблем Аверен берётся с похвальной стойкостью: разрабатывает план, уговаривая отца отпустить его на зимние каникулы к Риманну — ради этого даже приходится показать график течек, при этом жутко стесняясь, но не отступая. По Кэолану видно, что ему и самому неудобен этот разговор, но он хочет убедиться, что с его мальчиком будет всё в порядке. Он считает, что отношения его сына и Риманна ещё слишком короткие для более серьёзных шагов, поэтому старший Броган старается за всем следить, иногда перебарщивая. Риманн явно рад выпавшей возможности провести больше времени с Авереном, поэтому он с радостью соглашается на предложение, сразу начиная строить планы на предстоящие каникулы. И даже получасовая лекция от Кэолана про то, что нельзя делать, а что можно, никак не мешает радостно-предвкушающему настрою. Ведь несколько дней подряд его Рен будет рядом, с утра до ночи только его… Этого очень не хватало в последние месяцы, ведь альфа привык к юноше за время, проведенное в клинике. Поэтому Риманн с удвоенной силой углубился в работу, чтобы устроить себе отпуск на все каникулы. А Рен был крайне доволен, ведь его план уже начал воплощаться в жизнь, и единственное, что ещё требовалось сделать — сдать все зачёты на отлично.

***

— Пап! — дверь захлопнулась, а из прихожей раздался звонкий голос. — Я сдал химию, она была последней! И снова на отлично! — Аверен никогда бы не признался, каким трудом ему далась эта оценка, ведь ради неё он на несколько дней забыл о режиме. Поэтому и стоило молчать. — И тебе доброго дня, сын. — Кэолан выглянул в коридор и прислонился к косяку двери плечом, тепло улыбаясь. — Ты хорошо поработал, я тобой горжусь. Неужели так хочется уехать от меня на всё каникулы? — Ну что ты… — омега не уловил сарказма в голосе отца, поэтому поспешно скинул с себя обувь и скользнул к нему в объятия, успокаивая. — Я просто соскучился по Риманну. Он слишком много работает, я слишком много учусь… Совершенно нет времени даже на простые прогулки, ты ведь знаешь. А мне без него плохо. Поэтому я сделал всё, чтобы наши каникулы состоялись. — Он тоже сделал для этого всё. — смешливо фыркнул альфа, потрепав сына по волосам. — Подбирай сумку и переодевайся. После ужина помогу тебе собраться. — Уже? — Рен не поверил своему счастью, затаив дыхание. — Уже. Рождество проведешь в этот раз не в моей скучной компании, так что можешь радоваться. — хмыкнул мужчина, отстраняясь и самостоятельно поднимая портфель Аверена, явно находящегося в прострации. — Спасибо! — омежка напрыгнул на Кэолана с объятиями. — Это лучший подарок! Я очень счастлив… И люблю тебя, пап. Очень-очень люблю. — не сдерживая довольной улыбки, Аверен отобрал свою сумку у отца и унёсся в комнату, оставив старшего Брогана в коридоре. Цокнув, альфа направился на кухню: обрадованный новостью, омега точно сейчас будет вести себя, как реактивная ракета, носясь по всему дому и собирая свои вещи. С кучей безделушек, без которых никак не обойтись, конечно. Поэтому стоило покормить его до того, как заряд нетерпения достигнет критической отметки. Аверен бегал по своей комнате, не в силах успокоиться. Он уже достал чемодан и скинул с себя школьную форму, переодеваясь и составляя список нужных вещей. Например, свою любимую мягкую игрушку… Хотя её не стоит брать — соблазнить Риманна после проявления такого ребячества будет невозможно. Омега решил, что он покажет мужчине, что уже совсем взрослый, так что и домашние тапочки придётся оставить из-за их вида. Рен замер посреди комнаты и огляделся, мысленно отмечая, что он возьмёт, а что нет, но, вспомнив про слова отца об ужине, спешно направился на кухню: собраться он успеет, а вот еда может остыть. Но даже сидя за столом, омега не прекращал напряжённо раздумывать о предстоящей поездке. Теперь в голову лезли вопросы. Куда они поедут? Как всё будет? Удастся ли его план? Перспектива всех каникул бок о бок с Риманном распаляла воображение, заставляя мечтать о том, как это будет. Кэолан наблюдал за сыном и улыбался. Несмотря на напускную строгость и излишний контроль, мужчина был рад произошедшим в последнее время переменам. Аверен с рвением ухватился за возможность учиться, он часто рассказывал о своих днях: взахлёб, перескакивая с темы на тему… И радостно при этом улыбаясь. Пожалуй, улыбка была лучшим вознаграждением за потраченные за время лечения нервы. Альфа вспоминал, как первые дни после возвращения домой не мог заснуть и постоянно дежурил около телефона. Он был уверен, что Риманн не справится и позовёт его обратно, что кошмары Аверена обретут цвета, что это больше не будут лишь расплывчатые образы из чувств… Кэолан был готов к худшему, но свершились лишь лучшие ожидания. — Спасибо, пап. — Рен отодвинул от себя пустую тарелку, вырывая отца из глубокой задумчивости. — Я потом всё-всё за собой помою и уберу… А сейчас я собираться. Не могу утерпеть. — виновато улыбнувшись, омега поднялся из-за стола и шустро сбежал из кухни в свою комнату. Старший Броган лишь понимающе улыбнулся и тоже поднялся с места, собирая посуду. Когда он был подростком, его мысли тоже зачастую занимали любовные дела: хорошенькие омежки из параллельного класса, новый учитель искусства… Правда, его переживания явно отличались от переживаний омег, всё же он был альфой, а они взрослеют несколько раньше. Так что понять сына в полной мере Кэолан не смог бы. Мужчина опустил посуду в раковину и снова улыбнулся. Только теперь это была улыбка скорбящего человека, грустная и лёгкая: альфа искренне сожалел, что не мог вернуть к жизни своего мужа. Ведь его советы не раз бы пригодились Аверену. Да и самому Кэолану тоже. — Аллан, и на кого ты нас оставил? Иногда тебя очень не хватает… — еле слышно выдохнул мужчина, жмурясь от фантомного ощущения поглаживания по щеке — совсем так, как делал его муж. Будто он подбадривал, уверяя, что его мальчики сильные и со всем справятся. Как и было всегда.

***

— Куда теперь? — Аверен с интересом оглядывался по сторонам, придерживая двумя руками рюкзак за лямки. Риманн, вышедший из машины за ним, направился к багажнику: помимо рюкзака у омежки с собой был чемодан, набитый вещами. Рен обернулся, дожидаясь ответа и нетерпеливо переступая на месте. Пейзаж, открывшийся ему, был красив: аккуратные коттеджные домики располагались на холме, поэтому ниже можно было увидеть простирающийся вдаль лес и небольшое озеро неподалёку, в которое вливалась речушка, огибая холм. Сейчас все красоты природы были скованы льдом или припорошены снегом, и это действительно захватывало дух… Юноша, не удержавшись, снова вернул взгляд к лесу. Уолш оставил машину перед забором одного из домов, поэтому Рен не был уверен, что они прямо сейчас пойдут внутрь: всё же каждый завёл бы свой транспорт за ворота, верно? Но его планам прямо сейчас пойти и всё исследовать было не суждено сбыться, потому что альфа захлопнул дверцу и окликнул Аверена, кивнув в сторону двери. Вздохнув, омежка закинул рюкзак за спину и послушно последовал за Риманном. — Заходи и располагайся, чувствуй себя, как дома. Ты можешь занять любую комнату на втором этаже: там гостевые. — мужчина улыбнулся, пропуская Аверена в просторную прихожую и закрывая за ним дверь. Сумки уже стояли около лестницы, показывая, что Рен опять на что-то засмотрелся на улице и замешкался, прежде чем зайти. Омега смутился, шустро стягивая обувь и добавляя к остальным вещам свой рюкзак, чтобы избавиться и от куртки. — А ты где… Живёшь? — обернулся юноша к Уолшу, уже стоя рядом с лестницей. Всё же стоило уточнить это раньше, и уже со знанием прорабатывать план… Но умные мысли всегда приходят уже после. — Моя комната на первом этаже. Я тебе покажу, как только ты обживёшься и переоденешься. Думаю, исследовать окрестности мы с тобой пойдём завтра, пораньше с утра, а сегодня предлагаю познакомиться с домом. Как закончишь обустраиваться, спускайся сюда — если посмотришь направо, увидишь край дивана. В той комнате гостиная, там и встретимся. Аверен лишь кивнул и подхватил чемодан за ручку, привычно перекинув рюкзак за спину. Ну в самом деле, мужчине тоже нужно переодеться… Так что он вполне может и сам дотащить свои вещи по лестнице. Раздумывая над этим, подросток начал подниматься, пересчитывая ступеньки и держась свободной рукой за перила — на всякий случай. Чемодан был достаточно лёгким, так что вскоре Рен уже оглядывал коридор, пересчитывая двери и считалочкой выбирая случайную. Но тут в голову пробралась мысль, что для удачи в задуманном деле, нужно быть поближе к Риманну… Так что омега смело открыл дверь прямо напротив лестницы, с интересом оглядывая свою комнату. Сочетание бежевого и тёмно-синего всегда нравилось юноше, так что сейчас он был рад, что не прогадал. Довольно большая кровать, заправленная тёмным бельём, синий коврик и геометрический узор на стенах создавали приятный глазу контраст со светлыми шторами и полом. Аверен глубоко вздохнул и улыбнулся: несмотря на явное запустение, комната не пахла пылью, а чем-то тёплым, уютным. Наверняка во всём доме часто убирались, а может просто дело в том, что он никогда особо не пустовал? Рен решил пока не находить ответов на эти вопросы, ведь впереди были целые каникулы. Он успеет надоесть Риманну, облазить всё вокруг и узнать все тайны предоставленного ему дома. Радостно улыбнувшись, омега прошёл в комнату. Он и так снова отвлёкся на наблюдение за окружающим миром, пора было в него вернуться. Наверняка альфа внизу уже ждёт. Риманн действительно ждал: полуприкрыв глаза и откинув голову на спинку, он сидел в кресле и почти дремал. Но медовый запах, который принёс с собой в комнату Рен заставил встрепенуться и обернуться ко входу в гостиную. Юноша в домашней одежде сразу стал очень милым — не удержавшись, омега уложил к вещам и свой любимый свитер, цветастый и растянутый до такой степени, что рукава приходилось подворачивать. И сейчас юноша вышел именно в нём, робко улыбаясь хозяину дома и переминаясь с ноги на ногу. Всё же, что бы омега ни говорил, он до сих пор не привык к альфе, постоянно робел перед ним, старался показать себя в лучшем свете. Только вот сегодня… Надел по привычке любимое. — Проходи, не стой на пороге. Я ведь не кусаюсь. — улыбнулся в ответ и мужчина, кивнув на кресло. — Садись и давай решать, чем займёмся сегодня. Но перед этим нужно будет выбрать, что готовить на ужин, потому что запасов у меня никаких… — Ничего. — Рен плюхнулся в кресло напротив Риманна. — Я думал, ты проведёшь для меня экскурсию, а потом мы посмотрим… Фильм? Что-то рождественское, ведь праздник уже совсем скоро. Поэтому и на ужин можно ничего не готовить, хватит попкорна или фруктов. А лучше печенья с какао! — В таком случае, мне придется тебя оставить тут ненадолго. Чтобы съездить за фруктами, попкорном, печеньем и какао. — задумчиво проговорил Уолш, прикидывая, что вообще у него здесь есть. Он договорился с приходящим поваром, что займёт его на все каникулы. Вот только сам повар-бета должен приехать лишь завтра, поэтому один день им с Авереном придётся выживать самостоятельно. Мужчина умел готовить, вот только не хотел отрываться от омежки. Им явно не хватало времени, провёденного вместе, ведь Рен ощущал себя не в своей тарелке сейчас, что расстраивало. Поэтому и программа на каникулы была уже расписана практически по часам. Прогулки, посиделки, игры… Всё, чтобы сблизиться. — Хорошо. — легко согласился Аверен. Он спешил спуститься, поэтому не успел разобрать вещи до конца. А теперь этому нудному делу явно нашлось время. — Я знаю, чем займусь. Но если ты решил всё же взять печенье и какао… Можно будет ещё и маршмеллоу? С ними вкуснее. — Конечно можно. — улыбнулся Риманн, поднимаясь из кресла. — Тогда я снова одеваться и быстро до магазина. Надеюсь, ты справишься и без меня, да? — Конечно, сэр! — со смехом отозвался Аверен, тоже покидая насиженное место и шуточно отдавая честь. — Я ведь уже вполне самостоятельный мальчик. — добавил омега с улыбкой, глядя на выходящего мужчину.

***

Риманн и правда составил очень насыщенную программу. Уже через пару дней Аверен не был уверен, что ему удастся привести свой план в действие, ведь утром, после завтрака, они с альфой выходили на улицу, а возвращались лишь к ужину. Омегу только и хватало на то, чтобы проглотить ужин и завалиться к себе в комнату — спать. Утром он чувствовал себя свежо, был полон сил, вот только он знал, что к вечеру эти силы вновь исчезнут. Конечно, юноша был рад, что теперь столько времени проводит с мужчиной, что постоянно общается с ним, смеётся, узнаёт поближе… Но план! Рену, как и любому подростку, не терпелось начать делать все те романтические вещи, которые существовали в паре. А получалось, что пара есть — а отношения практически дружеские. Возможность всё изменить появилась аккурат перед Рождеством. Привычное расписание дня пришлось изменить из-за метели, поднявшейся за окном с самого утра. Поэтому, к радости Аверена, Риманн предложил остаться дома и скоротать время за просмотром фильмов или играми. Рен с радостью на это согласился, а потом довольно сопел в кружку с какао, сидя под боком у альфы и улыбаясь. Марафон Рождественских фильмов закончился ближе к вечеру: омега успел задремать на время, поэтому теперь он позёвывал и тёр кулаками глаза, стараясь прогнать остатки сна. Мужчина смотрел на это с улыбкой, а потом внёс предложение, которое всё же заставило юношу встрепенуться. — Поиграем в правду или действие? Надеюсь, с правилами ты знаком. Скажем… Пять вопросов я задам тебе, а пять — ты мне. Идёт? Конечно же Аверен согласился, даже уговорил мужчину начать первым. Он честно ответил на вопросы о детстве: Риманн через игру старался больше узнать про омегу. А потом на спор проверял, сколько маршмеллоу он сможет сжевать, не запивая. Сам юноша задавал интересующие его сейчас вопросы: что чувствовал альфа, когда его увидел, какие у него родители, каким мужчина был в школе… А потом заставил пройти на руках весь первый этаж, двигаясь следом и подбадривая. И всё — ради последнего задания. Если бы Риманн не ответил «действие», то юноша тогда бы и успокоился, на ходу сочинив вопрос, но альфа будто чувствовал, чего именно желает Рен. Поэтому, услышав заветное слово, Аверен смутился, глубоко вдохнул и зажмурился, на выдохе скороговоркой выпалив: — Научи меня целоваться. Конечно, такое желание сначала шокировало альфу… Но потом он улыбнулся, понятливо кивнув. Рен, не получив на свои слова отказа, опасливо приоткрывает глаза и натыкается взглядом на улыбающегося Уолша, выдыхая. Конечно, он не знал точной реакции мужчины, поэтому и зажмурился, опасаясь, что его назовут маленьким. Но нет, Риманн понял просьбу, и Аверен уверен, что он знает и причину. Альфа аккуратно придвигается поближе к юноше, скрестив ноги в позе лотоса и всё так же не проронив ни слова. Кажется, он боится, что какая-либо фраза, сказанная сейчас, спугнёт омегу, и тот сбежит в свою комнату, как напуганный зверёк. Поэтому и двигается плавно, будто гипнотизируя, давая юноше успокоиться и настроиться. И это не зря. Аверен совершенно не умеет целоваться, но он полон энтузиазма, торопится и нетерпеливо ёрзает, пока Риманн сидит напротив и тепло улыбается. Он смог разжечь интерес, позволив Рену самому отбросить лишнюю стыдливость. Альфа протягивает руки вперёд, обхватив ладонями лицо юноши и притянув его к себе, наклоняясь вперёд и побуждая наклониться и омежку. Мужчина медлит, поглаживая большими пальцами щёки Аверена, перебираясь ладонями на плечи и аккуратно их массируя, пока взгляд — глаза в глаза — действительно гипнотизирует. Риманн медленно наклоняется ещё немного… И касается своими губами губ юноши. Рен застывает, прикрывает глаза и тихо выдыхает в поцелуй, позволяя продлить его. Приоткрывает рот, потому что во всех омежьих романах это единственное понятное действие. А после — вовсе зажмуривается, почувствовав, как чужой язык проходится по нижней губе, лаская, а после проникает внутрь. Но Риманн не набрасывается, не подчиняет сразу: он учит, мягко подталкивая своим языком напрягшийся язык Аверена, побуждая ответить, вступить в игру. И омега слушается, совершает первые движения, повторяя только что проделанное мужчиной и неуклюже подаваясь вперёд, стремясь обнять альфу. Но Уолш мягко отстраняется, всё еще придерживая Рена за плечи — его поцелуй тоже нехило пробрал, практически до дрожи. Аверен облизывается, смакуя приятные ощущения и не спеша открывать глаза. Пожалуй, к чёрту любые планы. После этого он имеет право открыто просить… Научить. А пока омега старается запомнить нахлынувшие ощущения: удовольствие, неловкость, стыдливость и странную лёгкость. Наверное, лишь горячие ладони на плечах не позволяют взлететь… Иначе омега не может найти этому объяснения. Определённо, этот день он запомнит надолго. А может — навсегда.