Лёд и пламя

Сможет ли он пожертвовать всем, ради любви? Да, скорее всего. Но, ради кого? Ради Юли или… Вики? Виктория Михайловна сидит в своем удобном, мягком и кожаном кресле, попивая вкусное, красное полусладкое вино. Она — лёд, таящий рядом с ним и превращающийся в обычную лужу воды. Медленно повернув голову вправо, она смотрит на большую, слабо освещенную ледовую арену. Она любит смотреть как он катается по льду, тренирует «Медведей». Как он быстро скользит на коньках. Его строгий, серьезный взгляд. Стук в дверь. Негромкое «Войдите» произносит Виктория, которая уже стоит у окна, смотря на арену. — Виктория Михайловна, можно? , — до коликов знакомый и любимый голос. — Сергей… Петрович? , — голос предательски задрожал. Резко развернувшись, закрученные локоны полетели вслед за головой, — Уже поздно, почему Вы еще тут? — А почему Вы еще тут? , — усмехнувшись, спросил Макеев. — Вопросом на вопрос? — Хах, — вновь усмехнувшись ответил тот, — задержался, решил доделать некоторые дела… Ну, а Вы? — Не хочу идти домой, — тяжело вздохнув, ответила Каштанова. — Почему? Что-то случилось? , — с явным переживанием спросил главный тренер, засунув руки по карманам. Он буквально прожигал ее своим огненным взглядом. Он — пламя, обжигающий её. Он заставляет её таять рядом с ним. Ну, давай же, скажи теперь, Макеев, что ты к ней ничего не чувствуешь. Только вот она не скрывает и не собирается скрывать свои чувства. А ты, Макеев? — Там… слишком одиноко. А ты чего тут задерживаешься, вместе со мной? Тебя разве не ждут дома… жена и дети…? , — перейдя на «ты», легкая улыбка появляется на её лице. Сережа — единственная радость Вики. Как часто она примеряла его фамилию. Виктория Макеева. Красиво звучит. — Юля ушла от меня. И детей забрала, — негромко произносит тренер и бросает короткий взгляд в сторону, где стоит полупустой бокал дорогого вина. Замечая куда ведет взгляд мужчины, девушка будто начала оправдываться. — Это я так… для настроения. Но его все нет и нет. — Главное, чтобы такими темпами Вы… ты не спилась, — он озаряет её своей улыбкой. — Подожди, ты что, намекаешь, что я много пью? Или что у меня вечно нет настроения? , — легкий смешок вырвался изо рта. — Нет, что ты. Вот видишь, ты начала улыбаться и радоваться. Значит, я не так плох. — Макеев, кто тебе вообще сказал, что ты и плох? , — минутная паузы, где они оба смеются, —Выпьешь со мной? Она смотрит на него своим чарующим взглядом. Глазами, в которых ты тонешь и хочешь тонуть. А, её безупречная улыбка, белоснежные зубы? Если этого всего не увидеть — день не задался. Признайся, что ты влюблен, как мальчишка, Макеев, признайся… — Не пью. — А почему от тебя ушла жена, если не секрет? , — она присел на стул, напротив любимого, продолжая улыбаться. — Хочет, чтобы я бросил хоккей. — Но ради любви можно пожертвовать всем, даже… хоккеем? , — внутри все сжалось, представляя его счастливую семью. Как он рад любимой жене, но жена не она, как он обнимает детей, но не их. Сергей Петрович решил промолчать. Повисла неловкая пауза. Но, пламя решило подать голос. — Знаешь… я даже… рад, что Юля ушла от меня, — не на секунду отводя от нее свой прожигающий взгляд, ответил тот. — Почему? — Ты, говоришь, ради любви можно пожертвовать всем. Вот я и решил, пожертвовать семьей ради любви. Ведь с ними… я не смогу тебя поцеловать. — Ты мог целовать меня и с ними. В миг они стояли друг напротив друга, очень близко друг к другу. Закусывая нижнюю губу, она ждала он него первого шага. И тот случился… Пламя жадно впилось в губы льда. — Я люблю тебя, Каштанова, — сквозь поцелуй пробурчал мужчина. — И я тебя, Макеев. Страсть не утихала между ними. Они оба не хотели останавливаться. Но, всякому счастью приходит конец. Резко оторвавшись, Макеев бегал глазами по всему лицу Виктории. — Сейчас ты скажешь, что это была минутная слабость и уйдешь, да? , — почти плача, произнесла спортивный директор. — Я не собираюсь уходить, ни сейчас, ни потом. Потому, что, я, повторяю еще раз, люблю тебя и хочу, чтобы ты тоже стала Макеевой и таковой и осталась, — улыбка не слазила ни с одного, ни со второго. — Ты мне предложение делаешь? Ну, в таком случае, я согласна. — Что ты делаешь со мной, Макеев? , — вновь целуя любимого, произносит Каштанова. — А что ты делаешь со мной, Макеева? — Пока еще Каштанова, — пара прислонилась друг к другу лбом и потерлись кончиками носа друг друга.

Когда лёд встречает пламя, лёд тает. И Каштанова растаяла. Растаяла рядом с ним, не жалея об этом ни капельки. Ведь, он — её пламя, навечно. А она — его лёд. Это, как в детской сказке, лёд и пламя полюбили друг друга, но не могли быть вместе, потому что пламя — топит лёд, а вода ото льда — гасит пламя. Но это не сказка. Тут они будут вместе. И это точно.