CB: Flashback

— Мама? Сквозь сонную призму отходящей дрёмы она лениво открывает глаза, что открывают видению полнейший мрак. Глубокая ночь, не иначе. И спать уже совсем не хочется. Хочется только лениво спустить на холодный паркет ступни, дабы неспешно добрести до кухни, выпить простой воды. Холодной, разумеется. И она так и сделает, по пути заглянув в одну из комнат. — Мам? Это, скорее, вылетит на автомате, как последствие яркого сна. Только матери в комнате как всегда не будет. Будет лишь въевшийся в память шлейф дешёвых духов, которыми та нещадно себя поливала перед очередной попойкой. Из соседней комнаты будет раздаваться едва слышное, но довольно различимое сквозь полнейшую ночную тишину сопение, и Нина невзрачно улыбнётся, наблюдая через приоткрытую дверь, как мёртвым сном спит её сестра, прижимая к себе во сне плюшевого медведя. Чуть погодя она тихо закроет дверцу, дабы не разбудить младшую своими ночными похождениями, и только простояв с пару секунд в коридоре двинется дальше, вспоминая, зачем вообще вылезла из-под одеяла. Несколько глотков ледяной воды вскоре взбодрят, а там и до сигареты недалеко будет. Главное выкурить неспешно. Поймать тот самый момент, стоя босой на требующем ремонта балконе и наблюдая за спящим городом. Тишина... Время три ночи, вот только в кровать возвращаться нет никакого желания. Есть только неутолимая жажда проскользнуть в любимые кеды и сделать по родному району пару кругов, наслаждаясь свежим воздухом. Пожалуй, она так и сделает, хоть и подсознание будет неумолимо твердить, что далеко не ночная мгла поманила своим спокойствием, отнюдь нет. Скорее, это очередные попытки бродить по подворотням, заглядывая в каждый угол в поисках несносной матери. А дальше всё, как по накатанной: закатанные глаза, ругань, и возвращение блудной пьянчуги в милый дом. Как достало. Ведь не этим должна быть забита голова простой десятиклассницы, не этим... Но у этой ночи свой избитый сценарий. А именно: накинутая наспех толстовка, звон застёгивающейся молнии, свободные спортивки и поношенные кеды. И до боли знакомый район. Даже туман, уже кажущийся родным, от которого пар изо рта. Но он не мешает обходить изученные закоулки в поисках родного лица, в поисках пьяного смрада... Вот только немая гладь ночных улиц вскоре начинает пугать. Пройдено уже много, но всё безрезультатно... И в надежде оправдать свою идею ненавязчиво прогуляться по опасным дворам Нина поражённо вздыхает, посильнее укутываясь в тонкую ткань толстовки, мысленно убеждая себя, что всё это бестолку. В конце концов, её мать — взрослый человек, и вернётся сама. И, разумеется, сделает вид, что всё в порядке вещей, что так и должна выглядеть обычная среднестатистическая семья. Ноги понесут в обратном направлении, но вскоре замедлят темп, когда за спиной послышится какое-то движение. Внутренний голос подскажет, что нужно лишь скорости прибавить, но блондинка инстинктивно обернётся, вскоре лицезрея невзрачную компашку из трёх парней, приближающуюся не так медленно, как хотелось бы. — И что такая красавица забыла здесь в недетское время? — противный голос, принадлежащий первому, выделяющемуся из так называемой банды. — Домой иду, — она было закатит глаза и захочет ускорить шаг, но резкий тембр остановит, давая понять, что не тот это район, из которого вот так просто можно сбежать. — Некрасиво спиной поворачиваться, когда с тобой разговаривают, — снова стоп, снова закатившиеся глаза. Вроде знакомо до боли, вроде в привычку уже должны войти эти встречи с местным быдлом, но сердце по инерции начинает колотить. А что они сделают? Захотят ограбить? Пф... Кого? Ту, у которой на еду не всегда деньги есть? — Пожалуйста, у меня нет ничего, и мне не нужны неприятности, — она уже была готова поднять примирительно руки, и даже слезу пустить, да и к месту прибило нещадно, пока местные хулиганы неумолимо приближались, с каждым своим шагом заставляя жалеть, что она вообще пределы квартиры покинула. — Ошибаешься, — невысокий парниша противно облизывается, оглядывая старшеклассницу с ног до головы, — у тебя есть то, что может быть очень кстати. Пожалуй, страх и безысходность всегда её преследовали. И сейчас, как никогда. Оставалось лишь в очередной раз уповать на судьбу и ждать, когда Господь пересмотрит на неё свои планы, и, желательно, как можно быстрее. — Прошу, я всего лишь хочу домой... — последний крик о помощи, равный безысходному шёпоту. И это вызывает на лицах парней ехидные оскалы, да и только. Но ровно до того момента, когда слышится гулкий вскрик одного из них. Того самого, что был позади. — Кирилл? — внимание главного переключается с блондинки на товарища, но вместо бравого напарника он видит незнакомый силуэт, схвативший его друга за капюшон. — Ты какого хера творишь!? — взвизгивает даже, в оцепенении наблюдая, как товарища с лёгкостью отбрасывает на землю незваный гость. — Ты вообще кто?!? — ноги прибивает к земле невидимым, но довольно внушительным гвоздём, пока незнакомая для него персона с немыслимой ловкостью уклоняется от удара второго, того, что был за спиной. И также непринуждённо валит на лопатки, удерживая подошвой кросс под горлом, игнорируя всяческие попытки трепыхнуться. — Как невежливо, — незнакомец наконец подаёт голос. Низкий, грубый. Опасный... — Она ведь сказала, что хочет домой, — стоит заметить, что попытки разглядеть ночного гостя под капюшоном — затея провальная. И некогда смелым парнишей вдруг овладевает лёгкая дрожь, когда свалившийся на его голову тип вдруг достаёт из кармана складной нож. — И она пойдёт домой. А ты, — он указывает ножом ровно на него, кивая на его дружка, что до сих пор в ногах, — соберёшь свою пиздобратию, и вы все трое пойдёте отсюда нахуй, — небольшая пауза, как фора для сбора мыслей в кучу. Ну и для последовательного действия. — Ясно выразился? И пока недо-главарь самопровозглашённой банды громко сглатывает, остальные двое не теряют времени, поджимая хвосты и тактично сваливая. Кажется, они даже вызывают на лице под капюшоном ухмылку, как будто он и не сомневался, что эти трое даже против одного психа с ножом не попрут. Подростки, что с них взять... Эти трое потеряются довольно быстро, скрываясь в подворотне и напрочь забывая про цель своего пребывания. Останется вкопанной в это самое место только девушка, не перестающая наблюдать за силуэтом. Худощавым, вроде, хотя под этой мешковатой одеждой и не поймёшь. Единственное, что удастся выудить — это торчащие из-под капюшона отросшие волосы. Вот только кромешная тьма и едва живой фонарь неподалёку не позволят даже разглядеть, какого они цвета. — Чего стоишь? — она только сейчас заметит, что их не слабо поливает дождём. И сквозь его шум даже не поймёт толком, что именно отражает голос того, кто, кажется, спас её от неприятностей. — Домой иди, если жизнь дорога. Ступор продлится ещё недолго, после чего она поспешно кивнёт. Промямлит что-то покусанными губами себе под нос, пытаясь изречь благодарность. А после неловко развернётся, стараясь справиться с тяжестью в ватных ногах. И обернётся ещё пару раз, как минимум, искоса наблюдая, как растворяется призрачный силуэт в объятиях тумана. Довольно быстро она доберётся до дома, не переставая думать о том, что это лишь удачное стечение обстоятельств, и что ангелов-хранителей не существует, разве что в сказках. А её жизнь назвать сказкой уж точно верх глупости. И она уж точно не оставит в мыслях того факта, что пара глаз из-под чёрного капюшона сопровождала её до двери подъезда, убеждаясь в её благополучии. Нет. Такого не бывает. По крайней мере, не в её жизни. Серой, тухлой, и до боли опротивевшей. Ведь эта жизненная рутина, кажется, будет сопровождать её ещё много лет. На это указывает окружение. На это указывают собственные убеждения. Так думает она сама. Так думают, кажется, все. Наверное. Кроме судьбы, не перестающей наблюдать из-под капюшона чёрной парки за окнами её квартиры, свет в которых погаснет через считанные минуты. Лёгкая ухмылка. Ангел-хранитель покинет этот двор спустя несколько минут. И этих минут, пожалуй, хватит, чтобы запустить таймер с обратным отсчётом до их очередной встречи. Тик-так...