По кому плачет скрипка?

Утро. Пасмурно. Небо капает. Город залит молчанием. Асфальт покрыт лужами. Мимо проходит собака с мокрыми лапами. Окна, Подъезды. Лавочки. Мокрые голуби чистят свое оперение. С кленов сыпется яркая осенняя листва. Дождь. *** Я иду по улице на работу. Зонт остался дома поэтому я даже не пытаюсь укрыться от крупных холодных капель. Нет никакого смысла. Все равно промокну до нитки. Мокрые строения как-то растеряно смотрят на прохожих, укрытых сонной пеленой утра и зонтами. Я будто нахожусь в другом измерении. Не вижу всего этого. Смотрю на отражения туч в огромных лужах. -Эй! - Вскрикивает кто-то. Веселый возглас кажется чужеродным на фоне всей серости этого мгновения. Я не сразу понимаю, что это адресовано мне. Даже не оборачиваюсь. Но приходится обратить внимание на окликнувшего меня человека, когда я чувствую прикосновение к руке. Побеспокоившим, или, точнее сказать, обратившим на меня внимание в это утро, оказался кареглазый подросток с вьющимися каштановыми волосами. Я щурю в его сторону глаза, мысленно спрашивая, чего он от меня хочет. Он улыбается в ответ на взгляд и протягивает мне в руки зонт. - Возьми его, пожалуйста. Я даже не успеваю опомниться, и не замечаю того момента, когда именно успел принять зонт из его рук. - А как же ты? - Молниеносно спрашиваю я. Но мальчишка уже отдаляется спиной вперед, с весельем глядя на меня. - Не опаздывай! - Машет он мне рукой. Потом он оборачивается и продолжает путь нормальным шагом. На его спине я замечаю футляр для скрипки. У меня сразу появляется желание вернуть ему зонт. Ведь влага губительна для инструмента. Я даже делаю пару шагов в его сторону, но тут же останавливаю себя. Он и сам это знает. Может, живет совсем близко отсюда? Я уже собираюсь уходить. Меня ждет работа, на которую я уже и так порядочно опоздал. Внезапно мой слух улавливает высокую ноту струны скрипки. «Вот глупец» - Мгновенно вспыхнуло у меня в голове. «Так жаль инструмент, ведь такой ливень» *** Вечереет. Пасмурно. Удалось освободиться чуть раньше. Дождь будто пытается затопить этот город. Идет не переставая. Раскачивает небо направо-налево. Прохожие в некотором раздражении, не понятно по какой причине. Они все такие разные, но такие похожие. Даже сами не осознают насколько. Машины тихо проезжают, будто сказочные корабли. Чайка балансирует на ветру. На фоне черных туч она выглядит, как белый маяк. Мой взгляд невольно цепляется за нее. Я все гадаю, куда же она летит в такую погоду? Она, словно потерявшийся странник. Мой слух снова улавливает скрипку. Я смотрю на наручные часы. Прошло уже восемь часов после того, как я был здесь. Неужели все это время тот парень... С продвижением вперед, музыка становится громче. Скрипка плачет грустную мелодию, пробуждающую смутную печаль, таившуюся где-то глубоко внутри моего сердца. Когда я, наконец, вижу источник музыки, удивляюсь. Очень худой парень лет восемнадцати играл на скрипке, словно профессионал. Изящные руки, перемотанные бинтами, с тонкими длинными пальцами, так и мелькали в воздухе. Смычок едва касался инструмента. Несмотря на холодную погоду, на его плечи был накинут легкий пиджак, но по нему никак не скажешь, что он замерзал. Сейчас он был не здесь. Он был един со своим инструментом и находился в собственно созданном мире отчаяния. Обычно в такие моменты, на лице играющего те же эмоции, что он и старается передать на своем музыкальном языке. Но лицо парня было холодно. Будто бы он ничего не чувствовал. Наверное, так и думали прохожие. Но они не видели самого главного. Его легкие движения, непроницаемость лица — все это лишь маска, которая разрушится в любой момент. Внутри он рыдал вместе со своей скрипкой. Вот он снова и снова по памяти играет буквально врезавшиеся в мозг ноты. Не останавливаясь. Даже не дыша. Словно он какое-то высшее, никому не понятное существо. Я вижу, как он устал. Но он будто не может остановиться. По его пальцам растекаются капельки крови и мне становится больно за него. Теперь парень давит из себя улыбку. Как будто случилось что-то хорошее. Его давно промокшие волосы чуть прикрывают лицо. По нему стекают капли дождя. И слезы. Никто не обращает на это внимания. Будто бы он и не играет прямо здесь, посреди улицы. Все глядят сквозь него. Я больше не могу на это смотреть. Быстрым шагом я приближаюсь к нему и опускаю руку на его плечо. - Хватит. Ты же еще сильнее поранишься. Он не обязан подчиняться мне, но делает это. Смычок опускается. Парень разворачивается и направился к своему футляру, оставленному на ближайшей лавочке. Я думаю, что он сразу уйдет, но он садится на лавочку и утыкает лицо в колени. Я осторожно приближаюсь, накрываю его от дождя его же зонтом. Темнеет. Прохожих становится все меньше. Дождь не прекращается ни на секунду. Он знает, что я стою рядом, но ничего не говорит. Я вижу, что с ним что-то не так. Внутри меня тревога. - По кому плачет твоя скрипка? Я задаю этот вопрос в пустоту. Ведь, на самом деле, я не имею права его задавать. Даже не надеюсь услышать ответ. На самом деле, это не мое дело. - По очень близкому человеку. Я не помню, по кому именно. - Тихо отвечает он. - Вот значит как. - Так же тихо проговариваю я. Понимаю, что и так тереблю никогда теперь не затянущуюся рану. - Твоя мелодия и мне кое-что напомнила. Такое впечатление, что я тоже кого-то потерял, вот только никак не могу вспомнить... Парень поднимает на меня удивленный взгляд. В его глазах стоят слезы и отражается свет уже зажегшихся фонарей. - Правда? - Спрашивает он так, будто от моего ответа зависит его жизнь. - Правда. Он улыбается и пытается стереть слезы все еще кровоточащими пальцами. Тут же морщится от боли. Я протягиваю ему платок. - Спасибо. Он тянет за ним руку и тут же отдергивает ее. Неверящим взглядом смотрит в мои глаза. Видимо, он почувствовал в этот момент то же, что и я. Как будто бы поток информации пустили в голову. И мы вспомнили. Все вспомнили. - Одасаку? Ты? - Дадзай? Я выпускаю из рук зонт. Руки трясутся. Перед мной теперь стоит Дадзай в песочном пальто, а не в черном, как в давние времена. Его черты лица немного изменились, он стал чуть выше, но это все тот же Дадзай Осаму, которого я знал раньше. Пока не умер. Он вскакивает и бросается ко мне в объятья. Говорить нечего. Мы оба не совсем понимаем, что происходит. Но мгновение долгожданной встречи затмевает этот, ничего не значащий элемент. - Я так рад, что ты здесь. Я чуть было не затерялся среди этой серой толпы. Спасибо, что вновь нашел меня. - Едва слышно шепчет он. - Прости меня. - Проговариваю я. Осаму поднимает перед собой руку. Она становится прозрачной. Он отстраняется, но продолжает смотреть на меня. Я вижу, как он постепенно исчезает. - Видимо, в этом мире я оказался лишним. - Улыбается он. Я не понимаю, что происходит. Хочу, чтобы он мне объяснил, но он как будто читает мои мысли и подносит палец к губам в знак молчания. - Ты сказал, что я могу пораниться о струны еще сильнее, чем тогда. Он приложил ладонь к груди. - Но сильнее боли, что находится здесь, нет ничего, Одасаку. Моя скрипка плачет по тебе. Она так же будет плакать и в других мирах. Его улыбка затмевает свет фонарей. Он исчезает, словно яркий сон по утрам. Безвозвратно, но незабываемо.