U&I

Machine Head — Darkness Within — О чём думаешь? — спросил Магнус, сидя в такси вместе с Алеком на пути к клубу. — Честно? Думаю, что мы так и не выбрали название нашей группе. — улыбнулся Лайтвуд. Парни слишком часто меняли его, что уже и сами запутались, и до своих первых концертов в клубе решили подобрать то, с чем бы им и пришлось прожить всю свою эстрадную жизнь. — Тогда давай разберёмся с этой проблемой. Из каких названий выбираем? — уронив голову на плечо Алеку, спросил Бейн. — Только не смейся. — серьёзно попросил Лайтвуд. — Но мы думали над "The Hard Kiss", но это название отмёл Брайтон, что он не приемлет жестокость, и над "CrossFire", но это отмёл Джейс, уловив там намёк на мою нетрадиционную сексуальную ориентацию. — Так значит, рабочих гипотез нет? — переспросил Магнус. — Выходит, что так. Прикрыв глаза, Магнус ощутил, как машина остановилась на светофоре, и не боясь сломать себе челюсть из-за внезапностей на дороге, Бейн потянулся за поцелуем к своему парню. — Я, кажется, придумал. — тихо прошептал в губы Лайтвуду азиат. Прикрыв глаза, Алек ловил те волны возбуждения, которые посылал Магнус. Бейн видел, как его парень всё ещё не мог привыкнуть к его новому имиджу, и когда тот вновь прикрыл глаза, ощущая мягкость чужих губ, азиат не понимал, из-за интимности момента ли это было, или же в попытках восстановить в памяти предыдущего Магнуса. — Может быть, все же расскажешь, что ты там придумал. — попросил Лайтвуд, оторвавшись от поцелуя. Магнус вновь осмотрел брюнета, у которого куртка уже настолько задралась от поползновений Бейна, что весь торс парня был совершенно открыт. Не хватало лишь масла, чтобы обмазать выгодно выделяющиеся мышцы. — А что, если вам назваться "Ночными охотниками"? — предположил азиат. — Ночные охотники... — задумчиво протянул Алек, — звучит, будто мы охотимся на шлюх, хотя я и понимаю, какой смысл в это вложен. — Тогда... Эм... Сумеречные? — Пожалуй, это звучит круто. Лучше, чем всё то, что мы придумали. — со странным блеском в глазах вновь произнес Лайтвуд, подтянувшись к Магнусу для поцелуя. В тот же момент машина остановилась возле клуба, от резких движений которой Алек больно ударился об лоб Бейна. — Ой, прости, прости любимый. — зашептал Алек, оглаживая ушибленное место. — Сильно больно? Хочешь, я... — Всё нормально, Александр. — засмеялся Магнус. — До свадьбы точно заживёт. От этих слов Алек замер, не моргая, он наблюдал за лицом парня. — Я пошутил, дорогой. Ещё ни о какой свадьбе не может быть и речи, мы слишком молоды для этого. — оправдался Бейн, открывая дверцу машины и выпархивая на свежий воздух, прерывая этот разговор. Джейс и Брайтон уже стояли возле входа в клуб, и, как только к Магнусу присоединился Алек, они тут же затащили ребят во внутрь, где уже были люди, сидящие за столиками и барной стойкой, изредка обращая своё внимание на сцену, на которой уже стояло приготовленное оборудование. И где стоял Саймон, настраивая свой пульт. — Клэри в VIP-комнате наверху. — прозвучал голос Джейса. — Там же и Изабель. Они ждут тебя. Поняв, что это обращались к нему, Магнус чмокнул Алека в щёку, разворачиваясь на пятках в необходимую сторону и сталкиваясь со знакомым парнем. — Вау. — прошептал Макс, на которого и наткнулся Бейн. — Неужели это ты, Магнус?! — Привет, Макс. — отозвался Лайтвуд, подходя к парню и любезно его обнимая. В этом движении не было ничего интимного или сакрального, точно так же Алек обнимался с Брайтоном, или же, Саймоном. Но вот только Магнус всё равно недовольно поджал губы, наблюдая за приветствиями давних любовников. Ни Макс, ни Алек не подавали вида о том, что случилось предыдущей ночью. Но Бейн всё помнил. И навряд ли забудет. — Да, это я. — чересчур резко ответил Магнус, выдохнув, когда Лайтвуд отступил от Форбса. — Отлично выглядишь. — изрёк блондин, хищно улыбаясь. Бейн не понимал, издевается ли тот, или же говорит правду, поэтому он лишь кивнул, понимая, что это единственный ответ, на которой он мог быть способен. Вернее, даже не так. Магнус с удовольствием бы показал фак прямо в лицо этому типу, но ведь это было не культурно. Да и Алек вряд ли обрадуется... — Я собственно, подошёл к вам, лишь, чтобы поговорить. — сказал Макс, обращая внимание Лайтвуда на себя. — Я понимаю, что вчера мы с тобой немного... потревожили близких нам людей. И, быть может, нам поужинать, всем вместе, да разобраться во всём? Вы с Магнусом, и я с Эмили, своей девушкой. — предложил он. Опешив, Бейн повернул своё удивлённое лицо на Алека, который лишь кивнул, подтверждая правдивость слов своего бывшего любовника. У Макса была девушка! Даже не парень, а девушка! — Я думаю, это было бы отличной идеей! — выдохнул Лайтвуд. — Вы можете прийти к нам, предположим, завтра? — Отлично. — ответил Форбс. — Приятного вечера, Магнус. Обратившись к азиату, парень подставил свою руку к виску, шутливо отдавая честь и растворился в лишь прибавляющейся толпе людей. — Извини, Магс, мне уже действительно... пора. — извиняюще прошептал на ухо Бейну Александр. Кивнув, словно бы тот потерял дар речи, Магнус всё-таки пошёл в направлении к комнате, где его уже ждали подруги. — Боже, я так переживаю за них! — сцепив пальцы в замок, прошептала Иззи, наблюдая за тем, как парни шли к сцене. — Мы все переживаем. — сдавленно сказал Бейн, отрешившись от мыслей об Форбсе и думая лишь о своем парне. Если продюсеру понравятся эти ребята, то их жизнь, можно сказать, координально изменится. И быть может, Алеку не придется работать днём, ночью репетируя и записывая песни. А если они ещё и смогут вернуться в школу... Тем временем, инструменты были подготовлены, и зал восторженно зааплодировал, когда Алек проверил микрофон. А интересующий всех дядечка в сером пиджаке, сидящий поодаль от громкой оравы посетителей клуба, лишь заинтересованно поправил очки, позволяя подумать, что он полностью поглощён предстоящим представлением. — Всем привет. — раздался голос Лайтвуда, прерываемый хором зала. — Как дела? Надеюсь так же круто, как и у нас? Синхронно толпа подняла большие пальцы ввысь, отчего Бейн улыбнулся. Кажется, Алек уже заочно им понравился. — Возможно, у вас есть вопросы, из серии как же так, этот парень совершенно недавно, а если быть вернее, то вчера, танцевал на этой же сцене полуголый? — вдруг отрезвил Магнуса Лайтвуд. — И я смогу сказать лишь что да, это действительно я. Но вы поверите, если я поклянусь, что я давно не такой? В основном, я даже могу быть тихим. Казалось, что Алек решил закопать сам себя в первые секунды на сцене, от чего даже суставы Иззи заскрипели от мёртвой хватки. Но его шутка, да ещё и такая правдивая, лишь раззадорила людей, приковывая к сцене последние взгляды. — Отлично. Может быть это не заметно, но вообще-то мы собираемся играть и петь для вас. Мы ещё только начинаем, поэтому, эти двое крепких парней были бы рады услышать от вас мнения. — указав на Джейса и Брайтона, улыбнулся Алек. — Но поверьте, вы в любом случае его выскажите, и для вашего же блага, если вы сделаете это по-собственному желанию. Клэри, Иззи и Магнус лишь молча сидели и не понимали, что это нашло на брюнета. Конечно, Алека нельзя было назвать вечно смущающимся недотрогой, который не мог связать и двух слов. Но вот сейчас, он мог конкурировать со всеми стендапами страны, так ловко манипулируя публикой. Да и слова были не тщательно подобранным инструментом брендирования, он просто говорил то, о чем думал. И вся его харизма, развеянная по помещению клуба, словно делала этих парней с каждым из посетителей закадычными друзьями. А всё это — было ничем иным, как очередными посиделками в клубе. — Окей, хорошо. — отозвался Александр, уловив настроение своей публики. — Вернёмся к песням. Мы играем в стиле рок, ню-метал, альтернатива, но если вы никогда не слышали о чём-то подобным, то я рекомендую вам остаться на своих местах. Даже если вам не понравится, вы хотя бы сможете рассказать об этом вечере своим внукам. — А он хорош. — прошептала Клэри, которую было сложно расслышать даже в VIP-комнате из-за хлопков в ладоши, доносящихся из зала. — Мы — группа "Сумеречные охотники". — представил парней на сцене Лайтвуд. — И честно признаюсь, что эта песня была написана очень давно. Так давно, что я бы сказал, что в то время я был в депрессии. И мне она совершенно не нравилась... Ох, я даже не рассказывал о ней ребятам. Она была лишь очередной исписанной страницей, пока в моей жизни кое-что не изменилось. Пока я не влюбился, и моё сердце не нашло в этих строчках тот сакральный смысл, что оно несло даже не поставив меня в известность. Все замолчали, оставив клуб в полной тишине, лишь для того, чтобы услышать продолжение этой истории. — Когда в мою жизнь вошёл один человек, то я даже не знал о том, что и сердце может петь. Что ваша душа, в переизбытке давно забытых, или же, ещё неизведанных чувств, может сливаться в лиричную мелодию, понятную вам одним. И это по истине прекрасно. Наконец, Алек отпрянул от микрофона, и под всплеск эмоций людей, зазвучали первые мотивы гитарных аккордов. Они были редки и очень тихи, но умело подчёркивали заданный Лайтвудом ритм. Сам же солист обхватил свой микрофон двумя руками и быстро, словно бы просто разговаривал, начал петь. Он смог заворожить буквально весь зал, который подался вперёд, стараясь оказаться как можно ближе к сцене. А сам Магнус же понял как никогда слова Лайтвуда, о том, почему ему не нравилась эта песня. Она была полна болью, полна переживаниями Алека, который потерял своего брата и был совершенно разбит. But I am just a broken man Но все же я лишь сломленный человек, Whose soul cries out to understand Чья душа безумно хочет понять, На этих аккордах дыхание Александра стало сбиваться, позволяя вырваться коротким вздохам в микрофон. Но это не мешало слушать, и даже можно было сказать, что это лишь нагнетало ту мрачную атмосферу, что пытались придать редкие аккорды гитары. How the madness shatters me Как безумие уничтожает его. Upon the stage on bended knee За сценой, стоя на коленях, I scream out loud at skies above Я взываю к небесам, That answer mute bereft in love Но в ответ – тишина, и в ней нет любви. I struggle not to fall from grace Я страдаю, чтобы не согрешить, Or sing the hymns of my disgrace Или воспеваю своё бесчестье... Резко гитара перешла с резких, тихих, но в то же время агрессивных аккордов на лирическое звучание, и отойдя от микрофона, Джейс лишь ещё больше впускал голос вокалиста в песню. We build cathedrals to our pain Мы возводим храмы нашей боли, Establish monuments to attain Ставим памятники, чтобы Freedom from all of the scars and the sins Освободиться от наших шрамов и наших грехов, Lest we drown in the darkness within Чтобы не утонуть во мраке души... Но и Алек снизил свой голос до тишины мелодии, тихо, интимно шепча эти строки, словно это были не грустные слова о беспечности людской судьбы, а признание в любви, которые Лайтвуд так недавно шептал Магнусу наедине. Он нежно тянул слова, от чего создавалось не только впечатление, что эта песня пелась для каждого индивидуально, но и восстанавливало дыхание фронтмена группы. Дальше музыка и голос Алека в унисон приобрели силу и мощь, возвышаясь не только в громкости, но в напряжённой атмосферности. Вот только Брайтон, который был ударником, бил тарелки так тихо, на сколько это было возможно, оставляя приоритет звучанию гитары Джейса. So pray to music build a shrine Так молись же музыке, построй ей храм Worship in these desperate times И поклоняйся ей в эти непростые времена, Fill your heart with every note Заполни своё сердце каждой нотой, Cherish it and cast afloat Цени её и отпусти в плавание. Cause god is in these clef and tone Ведь Бог в этом ключе и тональности... Salvation is found alone Найдено лишь избавление, Haunted by its melody Преследуемое этой мелодией. Music it will set you free Музыка вас освободит, Let it set you free Позвольте ей сделать это. После этих слов гитара и ударные будто взорвались, резко выдавая из себя звуки на полную мощность, в чём, как подозревал Магнус, был виноват Саймон со своим чудо-пультом, который помогал электронно добавлять в песню некий шарм и ритмичность. We build cathedrals to our pain Мы возводим храмы нашей боли, Establish monuments to attain Ставим памятники, чтобы Freedom from all of the scars and the sins Освободиться от наших шрамов и наших грехов, Lest we drown in the darkness within Чтобы не утонуть во мраке души... Алек буквально прокричал в микрофон последний свой припев, срывая голос до хрипа и выплескивая этим все свои чувства, которые ему пришлось пережить заново. Это были очень дорогие Бейну моменты, когда Лайтвуд был перед ним словно открытая книга. Вскочив со своего места, Магнус даже не задумался о том, что он собирался делать прямо перед сценой, когда парни не закончили своё выступление, но об этом, казалось, даже не нужно было думать. Он должен был подарить свою поддержку Алеку, дать понять, что больше он не один. Наверное, именно по этому, парень не заметил перед собой преграды, пролетев мимо и лишь позже чувствуя, как его отдёргивают за руку назад. Обернувшись к тому, кто потревожил его рвение, Бейн готов был просто ударить этого чёртова Макса, который сейчас не моргая смотрел словно бы сквозь азиата. — Не мешай! — приказал Форбс. — Пошел к чёрту! — едко отозвался Магнус, пытаясь выдернуть свою руку из мёртвой хватки. — Не мешай им, придурок. Здесь сидит продюсер, и как думаешь, обрадуется ли он прерванному выступлению? Каковы тогда будут шансы заключить контракт? Слова блондина привели Бейна в чувства. Притихнув, Магнус лишь кивнул, соглашаясь с тем, что из-за своих чувств он чуть не погубил карьеру Лайтвуда. — Не понимаю, что только в тебе нашёл Алек. — презрительно выплюнул Макс, продолжая крепко держать руку парня. — А какая тебе, к чёрту, разница? — А ты как думаешь? От этих слов Форбса Магнус опешил, и все мысли, касаемо этого парня, вернулись скопом в голову. Но ведь тот сам говорил, что у него есть девушка? — Я хочу вернуть своё, Бейн. — не дал времени для размышлений Макс. — А Алек, как раз таки, является только моим.