welcome to adult life

      Новую жизнь начинают с понедельника, с чистого листа, с чего угодно. В шестнадцать лет новой жизнью можно назвать что попало, но саму новую жизнь не узнать. Я осознаю насколько изменился только сейчас. Еще две с небольшим недели назад я был молодым фигуристом, чемпионом мира, забравшимся на пьедестал в первом же сезоне. Открывший для себя группу Кино в 15 лет.       Сейчас я придурок, влюбленный в своего друга, стою в степи без краев, ветер треплет отросшие волосы. Те длинные пряди, что я заплетаю в косы для образа в программе агапе. Я понимаю, что смог победить потому, что не было Виктора, а с ним — его антуража. Виктор сделал для меня много больше, отказавшись тренировать. Сейчас я понимаю свободу выбора, весь ужас бескрайней степи. Не хочу скучный агапе, дерзкую Кармен или крутой Маднесс. Хочу кататься для удовольствия себя и других. Чтобы мой Отабек охреневал, чтобы Ваня со Львом одобрительно кивали, чтобы Виктор… Не хочу с ним соперничать или кататься в паре. Он другой. Он — та звезда, что должна светить в спину, когда ты идешь на юг.       Оборачиваюсь в своем новом мире. Мы с друзьями ехали на горные озера. Нас застал рассвет, слепя водителя. Двигаться было нельзя, зато можно было в шутку обвенчать сопливого мальчишку и подрастающего джигита. Я и Отабек теперь пара перед небом. Его, теперь и мои, друзья Лев и Ваня достают бутерброды и термос с чаем. Отабек не отпускает мои плечи. Гладит лопатки… То место, на котором порой чувствуются крылья, места, которые болят при бронхите и, словно в полете, напрягаются в прыжках на коньках. Глаза Отабека горят. Я вижу этот блеск, который считал украшательством книг. Нет, теперь я вижу, что глаза человека могут быть живыми и совсем другими.       — Ты стал дерзким юношей, — Отабек трепет мои вихры, — Ветры Тянь-Шаня, кого я вырастил? Голодный безумец, ты сожрешь всех этих зануд и перевернешь мир.       — Не хочу, — капризно надуваю губки. — Мне это не надо. Хочу просто жить. Хей, Лёв, есть что заводное? Давай танцевать?       Взрослый, высокий, ироничный Лев врубает мне назло Ирландскую джигу. Ваня смеётся и начинает плясать джигу! Я не умею, но это кажется несложным. Мы пляшем джигу, больше походящую на половецкие пляски. Мы ржём, просто потому что хорошо. Ваня пьет пиво и делится со Львом.       — Всё, хватит, — Бека перехватывает меня, — Поехали, нам еще далеко.       К моему удивлению, Отабек садится на водительское сидение. Ваня подталкивает меня на переднее, рядом с Бекой.       — Малец, теперь твоя очередь быть штурманом. Развлекать водителя, следить за дорогой и кормить чипсами.       — Еху! Бека, тачка наша, топи педальку!       — Я что, сопляк адреналиновый? При скорости выше 120 на такой дороге, хуже чем на стиральной машине. А у нас пива ящик. Оно тебе надо?       — Ты прав, — мы можем втопить педальку, но мы можем так не делать. Потому что нафиг выпендриваться? Перед кем? Перед небом или Отабеком? Им плевать, а на остальных плевать мне. Только музыка… Джига слишком динамичная для степи. Чего бы такого…       Бека сам настраивает музыку. Русский рок — музыка дорог, меня не переспорить. Задумываюсь, отвлекаясь на точку в небе. Это Орёл?       — Это Беркут, — Отабек поправляет на носу очки, потому что солнце все еще низко и слепит. — Хочешь, я выполню любое твое желание?       Лев присвистывает под мягкий смех Вани. Отабек смотрит на дорогу. Хм… хочу… чтобы этот путь не кончался…       — Хочешь мы поедем в другое место? Давай, навскидку, в любую точку мира…       Прикидываю. На кончике языка вертится одно место.       — Хочу в Аризону!       На заднем сидении шквальный хохот, видимо пиво хорошо дало по уставшим парням.       — Аризону не обещаю, но Калифорнию… Большой каньон подойдет?       — Ты серьезно?       Отабек улыбается. Смех стихает, только Ваня хихикает, Лев придвигается ближе к середине, склоняясь ко мне.       — Это урок манипуляции от мастера, — Лев делает музыку тише и продолжает. — Отабек любит Чарын, но в наши планы он не входит, хотя находится почти по пути. Садится за руль именно сейчас, чтобы успеть подготовить тебя до Кокпека, музыку подбирает для путешествий. Ты даже не заметил, но последняя песня была о миражах Аризоны. Группа Разные Люди, песня супербизоны, год, кажется, 2004. Как тебе?       — Здорово.       — Однажды Отабеку понадобилось нас свести, и он внушил мне мысль… Мы с Ваней благодаря прихоти этого манипулятора. Этого и еще одного любимого, коварного, молчащего под моим боком.       — То есть, — до меня доходит весь ужас ситуации, — все мои чувства и мысли — твоих рук дело?!       — Да, — спокойно, не отвлекаясь от дороги.       — Не в том смысле! — орет Ваня, перевалившись через сидение, хватает мою руку уже на ручке двери. Оба мы идиоты, Бека давно закрыл двери на центральный замок. — На такой скорости нельзя выходить!       — Плевать! Я вам верил! Я тебе, придурок, верил! Ты хуже Витьки! В три раза! Да мной Яков так не рулит! Останови немедленно! Я пешком домой пойду! Блядь.       Ощущения ненависти, боли и грязи. Хочется орать и биться головой. Матерюсь. Старательно вспоминаю все те матершинные слова, которых нахватался за жизнь. Ненавижу. Считаю и дышу, чтобы унять боль в груди. Один, два, сто два, триста… Блядь, ненавижу… всё что было. Больше года дружбы. То чувство, которое спутал с любовью. Не хочу так просто оставлять это в прошлом. Хер ему так просто от меня избавиться!       — Зачем этот урок? Почему сейчас?       — Всё, что происходит с тобой и мной наших рук дело. Я не имел ввиду манипуляцию. Спасибо, что дал объясниться.       Старый я бешусь. Новый, тот кто вырос в Алматы, замечает что Отабек говорит сухо. Слишком. Он закрылся и нет того огня. Плохо.       — Ты бы полегче с заявлениями, — неловко бурчу. Не извиняться же, в самом деле. — Так зачем этот урок?       — Кхм, можно уже? — ехидно уточняет Лев у Вани, тот кивает и забивается в шутливом испуге под сидение. — Это первое манипулирование Отабека по отношению к тебе. Настолько явное, что можно ставить в пример. Ты катаешься как все, победу вырвал когтями, я прав? Почему бы не вооружиться чем-то еще?       — Я хочу просто кататься и честно побеждать.       — Ну я же не про допинг, а про общественное мнение. Пока твое имя на слуху — фиг ты проиграешь. Это интересно. Ты хочешь развлечься? Мы тоже хотим.       — Вы тут при чём?       — Мы? — даже голос Льва меняется со смешливого на низкий и серьезный. — Нам под тридцать, Юр. Я неплохо разбираюсь в психологии и маркетинге, Ваня программист и фотограф. Можно, мы займемся твоим имиджем?       — Нахрена мне это? Лилии с Яковым…       — Мало. Яков даже не может тебя от дурацких интервью удержать. А у меня есть опыт в информационном бизнесе. И Отабек тоже у меня есть. Порой достаточно его молчания, чтобы ты заткнулся. Что говорить о его словах?       — Моё мнение тебя не интересует? — Отабек просто уточняет, обиды в голосе не слыхать.       — А то ты против! Что переполошились? Мы просто немного подкорректируем образ Юры. Например, пара фотосетов, видеоролики. Потенциал ого-го какой! И повод выложить отличный. Ты пропал на долгий срок, фоток не выкладывал. Народ уже интересуется.       — Успокойся, Юр, — Ваня протягивает мне бутерброд, — Это не серьезный проект с графиком и оплатой по часам. Эксперимент. Отабека мы доволокли до финала? Ничего же выдающегося.       — Что от меня требуется?       — Тело и душу! —  Зловеще взвыл Лев, огребая за это подзатыльник.       — Пароли от соцсетей и да, тело во временное пользование. Так, между делом.       Отабек показывает кулак друзьям, а мне — спокойную улыбку.       Проект стартует.