like a bird in my hand (it will all go as planned)

i. Ома всегда хотел быть героем. Герои. Они закрывали себя во лжи, скрывали так много, защищали каждого, сохраняя свою личность и личность друзей в безопасности несмотря ни на что. И всё же их любили. Это то, чего он никогда не понимал: как герои могут сталкиваться с такими противоречиями и всё равно оставаться на вершине? Неважно, сколько лжи выльется из их ртов, казалось, что они всегда были правы. Ложь нужна, заключил Ома, она нужна, чтобы спасать людей (держать их на расстоянии—). Герои спасали всех. Герои были любимы всеми. Когда он загоняет одноклассников в угол, они дрожат, ведь вынуждены убивать. Он узнает, что злодеи тоже лгут. (Он почти может вспомнить отголосок воспоминания— ). Ома никогда не был героем. ii. Его любимый цвет — пурпурный. Пурпурными были пузырьки в его газировке, виноград пригодный для короля, которого кормили из рук. Это были синяки, покрывавшие его бледную кожу, те самые, что он замазывал консилером, улыбка на его лице. Это были его глаза, в которых никогда не было правильных искр. Пурпурной была правда, когда всё, чем был он — ложь. iii. Ома обыгрывает всё это как шутку-ложь. Он уже не уверен, что в нём настоящее. Он не уверен, что есть правда. Он удивлен, что именно она остановила его, ее руки дрожали, держа пистолет. Но он помнит, как эти руки уверенно и без дрожи сжимали его горло. Он подумал, что она просто оставит его гнить. Своим уходом, словно говоря, что он заслуживает этого, но нет. Ома считает, что, может быть, он не единственный лжец здесь. «Если это очередная шутка, — говорит она, сверкая холодными, красными глазами. — Тогда почему в магазине есть пули?» «Конечно это шутка, Маки-чан. Ты же не думаешь, что я действительно тот человек, который способен сделать нечто вроде этого? — она усмехается. — Я не настолько жалок, Маки! Меня задевает, что ты такого мнения обо мне!» Она стремительно покидает комнату, держа палец на курке пистолета, который она выхватила у Омы, когда он держал его прижатым дулом к собственному подбородку. Он вздыхает и думает, стоит ли позже вернуться за ним. Этой ночью Кокичи всё ещё дышит, но это далеко не значит, что он жив. iv. Люди падают к его ногам, словно домино. Но, вообще-то, это ложь, потому что всё, что он говорит — ебанная ложь, тошнотворный, сладкий сироп, которым Ома давится, а гравитация берет своё. Он единственный, кто смог упасть. В глазах Сайхары застыл силуэт мертвой девушки, укравшей его сердце, а затем разбившей точно так же, как потрескавшийся череп кого-то, кто мог бы быть когда-то другом. Кости Омы горят смирением. v. Ома ни с кем не играет в шахматы, ибо есть иллюзия знания, когда фигура будет им же передвинута, ожидания свистка судьи. Он чистая удача, завёрнутая в обман — блеф. Он играет против кукловода, её очки сверкают. «Каждая ложь несёт в себе долю правды?» — она не спрашивает. «Каждая ложь несёт в себе долю правды», — он не признает. («Почему же ты хочешь принять участие в Данганронпе?» — спрашивает она. «Я хочу что-то значить», — признает он.) vi. Родители улыбаются, глядя на него, когда обвивают своими руками его горло, сжимают и убивают, а отпечатки никогда не уходят. Но порой родители ничего не делают, никаких синяков вовсе и нет, ведь он мог поклясться, что на самом деле был бездомным, что его в самом деле бросили. И Ома не уверен, какая реальность хуже, но он в любом случае всё ещё чувствует давящую тяжесть. Ложь. Ложь. Ложь. Всё — ложь, горький пепел на его языке. «Разве ты не хочешь вернуться к своей семье?» — спрашивает кто-то, чье лицо размыто дымкой, но Ома отвечает: «У меня нет семьи». Ему хотелось бы знать, это ли самая правдивая вещь, которую он когда-либо говорил. vii. Смерть Гонты оставила горький привкус во рту, и он смеется, смеется и смеется. У него в груди всё ноет. Ничего смешного в этом нет. viii. Иногда он мечтает о мягких губах на своих. Наконец он перестал цепляться за Каэде, её призрак исчез из его глаз. Ома почти в состоянии обмануть этим самого себя, пока реальность резко не даст пощечину. Он — лжец, и он всегда им будет. ix. Всё идет так, как и планировалось. Все ненавидят его. (Он ненавидит себя больше). x. Ома умирает с улыбкой на лице, но вообще-то не совсем. Он умирает с тысячью желаниями в его дыхании, и ложь всё ещё витает в воздухе. Он умирает с незаконченным списком дел и неслыханными словами. Он не уверен, что ему все равно. Ома просит быть убитым не только потому, что он хочет победить, кроме этого, он так, так устал проигрывать. Пресс начинает движение и тот, кто мечтает о звездах, смотрит на него с нечитаемым выражением лица. Когда Ома ловит его взгляд, он вспыхивает нахальной улыбкой, игнорируя слезы на его лице. Он будет играть свою роль высшего лидера до самого конца. Треск костей и брызги крови, как будто, как будто— как если бы он был раздавлен под ногами, жалкая ошибка. Ома считает, такой способ подходит. (Он задается вопросом, видят ли это всё его мертвые одноклассники, задается вопросом, смеется ли Гонта над такой иронией, задается вопросом, качает ли Каэде сейчас головой, задается вопросом, будет ли Сайхара скучать по нему и присоединится ли он к нему когда-нибудь, задается вопросом— теперь ничего, поскольку пресс начинал раздавливать тело и только всё его сознание кричало в агонии). (Если б он мог, то поинтересовался бы, а не милосердие ли это).