back to WOAS

Приоритеты. Их надлежало расставлять правильно — вот, что всегда знала Зельда Спеллман, вот, что было тем самым правилом, которому она неукоснительно следовала. Питер Хэйл же всегда стремился быть исключением из правил — а как иначе, ведь он был первым и единственным оборотнем в Академии Темных Искусств. Зельда пыталась игнорировать его, видит Дьявол, пыталась — но эти дымчатые глаза, эта роковая насмешливая полуулыбка… — Все это закончится плохо, Хэйл, — роняла она с присущей ей сухостью, когда в очередной раз поправляла прическу, которая растрепалась после поездки в его кабриолете. — Что именно, Зи? — беспечно уточнял Питер, притягивая ее к себе, чтобы снова размазать крепким поцелуем едва нанесенную заново яркую помаду с ее губ. — Ты и я? Наше счастье? Хватит уже пророчить себе беду, ты еще даже не стала настоящей ведьмой. — Я была рождена настоящей ведьмой, придурок, — чопорно отвечала Зельда на это, — А теперь я должна отточить свой врожденный навык. — Это не самое главное в жизни, — отмахивался Хэйл. — Мы молоды всего однажды. — Я могу оставаться молодой вечно, если пожелаю. Навык решает все, — усмехалась Зельда, довольная тем, что на каждую фразу Хэйла у нее найдется достойный ответ. Он был ее глотком свежего воздуха, ее способом ощущать себя бунтаркой, не отрицая при этом своей сущности. Он был для нее если не первой любовью, то чем-то опасно близким к этому — и Зельда Спеллман временами тонула в нем с тем же упоением, с которым вчитывалась в древние страницы гримуаров. Питер Хэйл был соткан из чего-то совсем иного, чем она сама — это и манило Зельду, и пугало временами. Мальчишка, принимающий образ волка каждое полнолуние, поглощал ее ментально — так незаметно, так изящно, и однажды ей непременно было суждено оказаться в его власти целиком и полностью. Наверное, ей стоило бы предотвратить это, стоило бы раз и навсегда отвергнуть Хэйла, но она снова и снова вкладывала свои пальцы в его раскрытую ладонь, снова и снова поднимала старую скрипучую оконную раму, чтобы впустить его в свою спальню за полночь и нежиться в его объятиях до самой зари, снова и снова шагала бок о бок с ним по коридорам Академии с гордо вскинутым подбородком, и терялась вместе с ним в лесной чаще, чтобы затем он с лукавой улыбкой выпутывал из ее растрепавшихся волос листочки и веточки… Зельда Спеллман поддалась магии волка, хотя никогда особенно не верила в то, что волки обладают магией большей, чем та, что позволяет им менять свою сущность. — Давай сбежим, Зи, — предложил он перед тем, как Зельда должна была пройти самый главный обряд в своей жизни и продать душу Дьяволу. — Сбежим, и будем делать то, что мы хотим, до самого конца. — Я уже делаю то, что хочу, Хэйл, — категорично ответила ему юная ведьма. — Я готовилась к этой ночи всю свою жизнь, я не откажусь от своей судьбы ради тебя. — Даже зная, что я должен буду стать жертвой в твоем ритуале? — оборотень больно схватил ее за запястье, и потому рассмеяться ему в лицо у Зельды не вышло. Ее голос звучал почти жалобно, когда она сказала: — Какая нелепость. Ты не можешь стать жертвой. — Ты ведь не глупая, Зи, — покачал головой Питер, разжимая хватку своих пальцев на ее запястье. В его глазах читалось разочарование. — Неужели поверила, что меня призвали в Академию как полноценного ученика? — Такого прежде не случалось, но ты ведь… Особенный, Питер, — напомнила ему Спеллман. — Твоя семья и ее дар уникальны, ты один из самых сильных и самых… — Да, конечно, — подтвердил Хэйл мрачно. — И ты тоже особенная, Зи. Ты можешь стать такой могущественной, что поставишь на колени мир. Для этого нужно совсем ничего — продать свою душу Дьяволу и в доказательство своей верности убить того, кто тебе дорог. — Ты слишком много на себя берешь, — раздраженно вскинула подбородок Зельда, но на самом деле она поняла: Питер прав. Его появление в Академии могло быть всего лишь ступенью для кого-то, кто идет к вершине. Для нее — почему нет? Ей ли удивляться коварству и жестокости, ей ли, той, кто с рождения была обещана Дьяволу? — Я собираюсь сбежать, — отрывисто бросил Питер, не глядя на нее. — Ты со мной, или останешься и найдешь себе нового возлюбленного, чтобы убить ради своего господина? — Как давно ты знаешь обо всем этом? — вместо ответа спросила Зельда. — Около недели, — признался оборотень. — Подслушал приватный разговор наших наставников. Говорят, я проныра — но быть пронырой не так уж и плохо. Можно сохранить себе жизнь. — Что, если тебя будут искать? — Я позабочусь о том, чтобы меня не нашли, — заверил ее Питер, а затем развернулся и ушел в ночь, не оборачиваясь. Зельда стояла одна на ветру, за ее спиной в доме Спеллманов мягко сияли окна, и она сожалела только об одном — что никогда не решится уйти вслед за волком, потому что нарушать правила все еще не для нее. Приоритеты надлежало расставлять правильно — а ее приоритетом всегда была магия, струящаяся в ее венах. Питер Хэйл значил для нее много, непозволительно много — и только поэтому она никому не сказала, что знала о том, что оборотень намеревался сбежать. Она продала душу Дьяволу, как и собиралась — вот только счастья ей это не принесло, да и должного могущества тоже.