de jure/de facto

Когда Шерон была маленькой, она любила слушать истории своей тёти Пегги о знаменитом Капитане Америка. Ей, маленькой девочке, легко было представить все те подвиги, которые он совершил. Тётушка водила её в музеи, показывала фотографии и документальные фильмы. Шерон не совсем понимала (точнее совсем не понимала), что такого было в этом голубоглазом юноше с забавных картинок, что как только речь заходила о нём, тётушка начинала буквально светиться. Улыбалась своей открытой улыбкой и глаза блестели как-то по-особенному. В одной из взрослых заумных книжек она прочитала «в глазах отражались призраки прошлого» и это было подходящим выражением, но поняла это Шерон уже, будучи взрослой. Теперь Шерон сама знакома с Капитаном из тётиных рассказов и прекрасно её понимает. Стивен Роджерс оказывается не просто парнем с идеальным телом под звёздно-полосатой формой, он оказывается «надеждой этого мира», «вторым шансом» если хотите. Звучит как пресловутое клише из современных книжек о героях и великой-превеликой любви, но другого сравнения у Шерон почему-то подобрать не получается. Да, тётушка Пегги её не обманывала. Но всё это она наблюдает издалека (не то чтобы из далека на самом деле; из соседней квартиры) и ей очень хочется узнать Капитана Америка поближе, узнать таким, каким его знала Пегги. Они вроде бы испытывают друг к другу симпатию (по крайней мере, Шерон видит в его глазах теплоту и очень хочется верить, что это не из-за того, что она просто родственница его первой любви). Но эта пресловутая симпатия совершенно теряется, когда поблизости оказывается агент Романофф. Шерон искренне пытается быть объективной, ведь Наталья Романова действительно хороший агент и они со Стивом просто друзья. Она повторяет это про себя десятки раз и вроде бы начинает верить. Но Роджерс смотрит на Наташу каким-то совсем уж щенячьим взглядом и у Шерон на языке вертится не самый приятный вопрос: «Ты на Пегги точно также смотрел?» Но она сдерживает себя. Они же друзья, просто друзья и ничего больше. Шерон честно старается не замечать это «больше». Ведь Стив не стал бы её обманывать. Он не допускает прикосновений, которые были бы неверно истолкованы, ничего такого, что могло бы заставить Шерон его подозревать. Но этот взгляд влюблённого мальчишки… На неё он смотрит совсем по-другому. Не холодно, нет, но не так. А ещё они обмениваются улыбками, глупыми такими, ничего не значащими. И смотрят этими своими долгими взглядами, будто никого вокруг просто не существует. Шерон, честно, не хочет быть ревнивой истеричкой, одной из тех, кого обычно показывают в приторно-сладких (до зубовного скрежета) сериалах. Они всегда вызывали у неё смех пополам с раздражением. Но разве так положено смотреть на друзей? Она пытается сравнивать отношения Наташи и Клинта и Наташи и Стива. В первом случае она чётко видит дружбу, хорошую такую дружбу, проверенную не одним десятком миссий. Клинт запросто может положить голову на колени сидящей на диване Наташе, которая тут же с тихим смехом столкнёт его на пол. Возмущённые вопли Бартона сплошь притворные, Шерон понимает — они так дурачатся. А вот будь на месте Клинта Стив, всё было бы по-другому. Шерон кажется, что положи он голову на колени шпионки и воздух бы просто начал потрескивать от напряжения. Она словно воочию видит этот долгий взгляд; слегка растерянный с затаённым желанием Стива и выжидающий, псевдо уверенный Наташи. Шерон трясёт головой, рассыпая по плечам светлые волосы, в безуспешной попытке прогнать навязчивые мысли. Ей самой смешно становиться. С каких пор личная жизнь агента Романофф интересует её больше всего остального? Может с тех самых, когда она стала третьей лишней в отношениях с собственным парнем? Но Стив всё также дарит ей цветы и маленькие подарки; они гуляют рука об руку и со стороны, наверное, смотрятся идеальной парой. Он дарит ей белые лилии и что-то говорит о том, что они удивительно ей подходят. Шерон принимает цветы с благодарностью и отстранённо думает, что бы он подарил Наташе. Шерон навещает тётю Пегги, и они долго болтают о всяких пустяках и смеются совсем как раньше. Но когда тётушка спрашивает про их отношения со Стивом, Шерон отводит взгляд и на минуту замолкает. Но тут же одёргивает себя и с улыбкой рассказывает, какой тот замечательный, именно такой, каким тётушка его и описывала (только бы не смотрел на русскую шпионку таким открыто-проникновенным взглядом). Пегги сжимает её руку в своей и искренне желает им счастья. Шерон даже как-то неудобно становится (как-никак Стив её первая любовь, неужели она совсем не ревнует?). Но в карих глазах, не потерявших на удивление своей яркости, видит только радость. Она вдруг понимает, что любовь Пегги бескорыстная и взамен ничего не требует (время упущено, к чему теперь ссоры?). Стив должен забрать её отсюда с минуты на минуту. Ему было очень важно получить одобрение Пегги и теперь он может с лёгким сердцем заходить в палату, не боясь увидеть осуждение во взгляде и не испытывая вины. Шерон подходит к больничному окну, слушая очередную историю из молодости Маргарет Картер. Но все слова перестают достигать сознания, когда внизу у самого входа в больницу она видит спешащего Стива с букетом простых васильков. Шерон из тётушкиных рассказов помнит, что именно эти цветы он всегда ей дарил. Буквально у двери его перехватывает взявшаяся из ниоткуда Романофф, что-то быстро говорит и идёт к припаркованной неподалёку машине. Стив бросает беглый взгляд на окна больницы, но в следующую секунду уже спешит следом. Останавливает Наташу у самой дверцы и с секундной заминкой протягивает ей букет васильков. Выражение лица Наташи невозможно разобрать из-за расстояния, но воображение Шерон с лёгкостью дорисовывает взметнувшиеся вверх брови и неприлично долгий взгляд. Что она говорит тоже остаётся загадкой, но определённо что-то в своей манере. Что-то, на что Стив пожимает плечами и как-то совсем по-мальчишески запускает пальцы в волосы, неосознанно растрепав всегда идеальную причёску. После они садятся в машину и уезжают. Шерон вздрагивает от неожиданности, когда тётушка Пегги незаметно подойдя к тому же окну, спрашивает:  — А кто эта девушка, которой Стив подарил васильки? Шерон продолжает смотреть в окно, но перед глазами стоит только что увиденная сцена. Она уговаривает себя успокоиться, не накручивать себя. Это просто цветы, цветы которые он отдал Наташе, потому что не захотел выбрасывать. У них видимо снова срочное задание, у Мстителей ведь не бывает выходных. Её не должно это беспокоить. Но вот только самовнушение никак не действует. Она говорит: — Это агент Романофф, напарница Стива. Пегги молча возвращается на кровать, поправляет больничное покрывало и только потом говорит: — Странно, он мне о ней ничего не говорил… Ты тоже. Почему? Шерон не знает что ответить. По сути ведь всё до придельного просто. Наташа и Стив друзья, так почему бы не поделиться историей о своём новом приобретённом друге с дорогой/обожаемой тётушкой/первой любовью? Шерон не знает о причинах, по которым Стив умолчал о Наташе (сознательно или ненароком?), но знает о причинах своего молчания. Она может составить длинный список обстоятельств, которые подтверждают её подозрения. Но все они лишь в её голове. Кажется, перенеси она их на бумагу или расскажи кому-нибудь, так они тотчас из нематериальных (и возможно, пустых) превратятся во что-то неотвратимое и бесповоротное. — Да не о чем рассказывать, тётя Пегги. Они просто друзья… Собственная ложь срывается с языка на удивление легко (в конце концов, она тоже агент и врать при необходимости способна). Шерон кажется, что Стив и сам понятия не имеет, что значит для него Романофф. Он ведь человек честный и прямой, слишком правильный для подобной лжи. Но иногда, ложь — это не то что сказано, а то, что скрыто. — Он подарил ей васильки, — с какой-то грустью в голосе говорит тётушка Пегги. — «Не смею выразить тебе свои чувства». Вот, что это значит на языке цветов. Де-юре, Шерон победила. Она встречается с самим Капитаном Америка; она ходит на свидания со Стивом. Но отчего-то вовсе не ощущает себя победительницей (по сути, и сражения-то как такового не было). Как избавится от ощущения, что она проиграла ещё задолго до начала, Шерон не знает. На телефон спустя непозволительно долгое время приходит короткое сообщения от Стива с извинением за то, что он не сможет её сегодня забрать. Очередная срочная миссия. Де-факто, мальчик из её детских историй влюблён в девочку с золотыми волосами.