Не та...

— Конечно ты рад меня видеть, я же твоя девушка! — с лёгким смешком говорит Буржуа, стараясь аккуратно пристроиться на плече Агреста. Первые пару секунд Маринетт просто хлопает глазами, и только потом до неё доходит смысл услышанного. В глубине себя она начинает истерически смеяться над собственной глупостью. Надо же, а она действительно подумала, что может ему понравится. — Хлоя, не неси чепуху. Маринетт, знакомься — это Хлоя — моя подруга детства. — нервно проговорил Агрест, надеясь на то, что Дюпен не приняла всё буквально. — Мы никогда не были парой. — уже тише добавил он. — Очень приятно! — выдавив из себя улыбку, говорит Маринетт. Переминаясь с ноги на ногу, она ждёт тот момент, когда они наконец покинут это место, и окружающие перестанут так откровенно на неё пялиться. — Ах, это твоих рук дело — скандал в самом центре галереи? — наигранно удивлённо спрашивает Буржуа, скрещивая руки на груди. — Хлоя! — сквозь зубы цедит Агрест, надеясь на то, что Мари его не слышит. — Всё нормально, Адриан. — мягко улыбнувшись, она кладёт свою руку на его плечо. — Видит Бог, я не хотела этой встречи, а уж тем более ссоры. — уверенно продолжает она. Ну вот, она снова другая. Адриан четерехнулся про себя пять раз. Как? Как можно так быстро менять настроение, манеру общение, мягкость на стопроцентную уверенность? Как она так быстро меняет маски? А главное — когда она их снимет?! — Да, конечно, но тебе стоило извиниться, ведь Элис — уважаемая женщина в нашем кругу, к тому же любимая жена твоего папочки. — прожигая брюнетку своими хитрыми глазами, Хлоя едва усмехнулась. Кажется она уже знает, как отвадить её от Эдрикинса. — Согласна, но ей самой не стоило оскорблять меня и мою мать! Уж, извините, но за себя я постою. — кажется, взгляд Маринетт метал молнии, но вскоре, встретившись с непонимающими глазами Адриана, смягчился. — Хлоя, может не будем ссориться, ещё один скандал я не переживу. — Конечно, конечно! — воскликнула девушка, а после обратилась к другу детства. — Адриан, мог бы ты принести нам по бокалу шампанского?! Стоит выпить за знакомство. Одобрительно улыбнувшись, Агрест оставил девушек наедине, отправившись на поиски официанта. Проводив блондина взглядом, Хлоя повернулась к Дюпен-Чен, и её улыбка превратилась в оскал. — Слушай сюда, деточка! — нагло пододвинув к себе брюнетку за плечо, начала Буржуа. — Иди-ка ты отсюда по-добру, поздорову. Чтобы я тебя и вблизи не видела рядом с Адрианом, ясно?! Он — мой! Даже не надейся на его внимание! А теперь проваливай, пока я не выдернула тебе все волосы! — за секунду от прежней писклявости не осталось и следа, Хлоя говорила громко, чётко, строго. Холодный взгляд голубых глаз придавал ей большей серьёзности, что Маринетт подумала о том, что действительно может остаться без волос. Растерянно распахнув небесные глаза, она смотрела на нагло ухмыляющуюся блондинку. Она растеряна, что значит, что в этой битве она проиграла. Облизнув пересохшие губы, она тоже ухмыльнулась. Маринетт не любит проигрывать, но если такое случается, она делает это красиво. — Да подавись! — вскинув бровями, говорит Маринетт, а после разворачивается и быстро идёт к лестнице. Она успевает услышать, как блондинка кричит вслед «Нахалка!», но решает оставить последнее слово за ней. Главное сейчас сдержать подступающую обиду, и быстро уйти куда-нибудь подальше. Сейчас она чувствует себя настолько паршиво, что даже прогулка по городу ей не поможет. Поможет только сигарета, а лучше две. Точно. Завидев вблизи лестницу, Маринетт ещё ускоряется, практически переходя на бег. Мысленно просит свою неуклюжесть не появляться ещё хотя бы десять минут, но это не помогает. Как только нога наступает на первую ступеньку, каблук соскальзывает и Дюпен-Чен готовится кубарем катится вниз. Взмахнув руками, она наклонилась вперёд, но крепкая мужская рука не дала полететь ей вниз. Только, когда снова смогла ровно стоять, Маринетт с благодарной улыбкой подняла взгляд на своего спасителя. Когда их глаза встретились, улыбка превратилась в шок. Дежавю. Перед ней стоял он. Всё те же рыжие волосы, лазурные глаза, нахальная улыбка. Почему-то сразу вспомнилось их первая встреча, когда он также поймал ее на лестнице. Она видела, как он пожирает её взглядом, но не может даже моргнуть. — Дюпен-Чен, снова не смотришь под ноги? — насмехнулся он, выводя бывшую девушку из ступора. — Натаниэль? — тихо шепчет она, а после жадно хватает губами воздух. Глаза начинают бегать из стороны в сторону, и Маринетт явно понимает, что это худший день в ее жизни. — Что ты здесь делаешь? Насколько я знаю, здесь самый узкий круг? — откинув чёлку назад, спрашивает Нат и улыбается. В этот момент Маринетт чувствует, что снова задыхается. Знает же зараза, что ямочки на его щеках всегда действуют на девушку, после чего она не может и слова сказать. Взяв в лёгкие побольше воздуха, брюнетка выдавливает улыбку. — Разве ты не рад меня видеть, Рыжик? — лукаво подмигнув и потрепав его по рыжей голове, Маринетт вдруг вспоминает куда, и от чего она так сбегала. Да, и разговаривать с этим моральным уродом ей как-то не хотелось. — Я бы поболтала с тобой подольше, но очень спешу. Натаниэль остаётся стоять на том же месте, вопросительно смотря на спускающуюся девушку. Он никак не ожидал, что она вот так сможет проигнорировать его вопрос, не ожидал, что она изменится после их расставания. Насколько, Куртцберг помнит, Маринетт всегда была наивной, милой девушкой. Ей легко было управлять, её легко было обманывать. Она никогда не дерзила и не грубила. Всегда ставила его интересы превыше своих. Возможно, он дурак, раз потерял её, но ведь не могли её чувства к нему так быстро пройти?! Только Натаниэль успел улыбнуться, как в него на всей скорости влетает Агрест младший. Быстро извинившись, он спрашивает о какой-то девушке, а после махнув рукой, убегает. И всё же, Нат всегда считал его странным.

***

— Чёрт! — зло топнув ногой, Маринетт подняла глаза к небу. — Что за день?! Как всегда, в её сумочке не оказалось сигарет, а всё потому что один ночной байкер выбросил их. По стечению обстоятельств возле галереи почти не было людей, да и ларьков поблизости не наблюдалось. — Маринетт! — обернувшись на голос, девушка постаралась улыбнуться. Адриан махал ей рукой, прося подождать его. — Адриан, слушай, тебе не обязательно было идти за мной. Я сама доберусь до дома. — поежившись от подувшего ветерка, произнесла Дюпен-Чен, опуская взгляд на землю. — Маринетт, как ты так быстро убежала на этих каблуках?! Фух! Еле догнал. — останавливаясь возле девушки, Адриан старался отдышаться. — Маринетт, ты не обращай внимание на Хлою, она бывает иногда безумной. — Настолько безумной, что не подпускает к тебе других девушек? — изогнув бровь и усмехнувшись, спрашивает Дюпен-Чен. — Когда-то она была моим единственным другом, и теперь считает, что может распоряжаться моей судьбой. Только вот я то так не считаю! — улыбнувшись говорит Адриан, оглядываясь по сторонам. — Ладно, мы всё равно собирались уходить, может быть тогда погуляем? — Конечно, если ты обещаешь, что Буржуа вскоре не оставит меня без волос?! — посмеиваясь говорит Маринетт, после чего смеётся и Агрест. — Только давай заедем переодеться?!

***

Всю дорогу Адриан отпускал глупые шутки, рассказывал о своём детстве и дружбе с Буржуа. Пытался убедить Маринетт в том, что Хлоя на самом деле хороший человек, просто прячется за маской избалованной девочки, потому что не знает кому можно доверять, а кому нет. — Ну знаешь, я тоже не доверяю людям при первой встрече, но я же не веду себя так?! — хмыкает Дюпен-Чен, наблюдая за домами, которые они проезжали. Ещё один поворот и будет улица Гретри, на которой живёт девушка. — У тебя другое воспитание. У Хлои всё пошло с детства, оно было у неё тяжёлым… Нам повезло чуть больше. — грустно проговорил Агрест, мельком глядя на брюнетку. — Уверен? Может тебе и повезло, но не мне… Адриан, я росла без отца, иногда мы с мамой едва сводили концы с концами. Ты считаешь, что хуже, чем у Хлои быть не может, но поверь может… — стараясь спрятать горькие нотки в своём голосе, Маринетт вспоминала своё детство. Да, она росла в полной семье, но вторая часть была правдой. Когда они жили в Париже, им едва хватало денег на оплату квартиры и еду. О каком счастливом детстве может идти речь, если ты и игрушек нормальных не видела. Из друзей только парнишка, что сбежал из распределителя, и разговаривал с Маринетт, что целыми днями сидела на лавке возле дома. Другие не хотели с ней общаться. — Хлоя росла без мамы. — продолжил настаивать на своём Агрест. Маринетт тяжело вздохнула, переводя взгляд на парня. С одной стороны ей было неприятно поведение этой особы, а с другой… Адриан сейчас показывает себя, как очень хороший друг, и теперь Маринетт совершенно не хочет с ним спорить. Быть может она и не права. — Обстоятельства делают нас сильнее. Она избалована, тебе стоит дать ей понять, что не всё может быть так, как она хочет. — недолго подумав, дополняет Дюпен-Чен. — Я понимаю, что ты права. Просто она должна сама это понять. — отвечает Адриан, параллельно останавливая машину у нужной многоэтажки. — Давай не будем об этом. Я вернусь через десять минут, и надеюсь, что у тебя будет хорошее настроение. — улыбаясь, говорит она, выскакивая из машины. Адриан усмехается ей в ответ, смотря, как она скрывается в подъезде. Скинув пиджак, он берёт с заднего сиденья толстовку, и выходит из машины. На часах почти восемь, но на улице по-прежнему было душно. Маринетт вышла через пятнадцать минут в обычных синих джинсах и белой футболке. Волосы были собраны в неаккуратный пучок, из-за чего некоторые пряди падали на её плечи. Подбежав к блондину, что улыбаясь смотрел на неё, она виновато опустила глаза. — Прости, что заставила тебя ждать. — тихо пробормотала Мари. — Ничего. Едем? — тут же спрашивает он. — Куда? Я думала мы идём гулять?! — чуть оживившись, спрашивает брюнетка. На то, что в ответ Агрест только пожимает плечами, девушка хватает его за руку и тянет за собой. — Скоро будет закат, я покажу тебе место, где просто очуменный вид. Адриан усмехается, и, повинуясь, идёт за ней. По пути она рассказывает о том, как она впервые оказалась в этом месте, и едва не потеряла дар речи. После она начинает вовсе говорить какие-то глупости, смеяться с пустяков, при этом не расцепляет рук, мотая ими в разные стороны. Наверное у этой девушки с каждой улочкой Парижа связана какая-то смешная ситуация. Например, на пешеходном переходе возле торгового центра, что они недавно проходили, она спасала старичка, из-за чего уронила весь свой обед, что несла в университет, на проезжую часть. А на перекрёстке улицы Сент-Ан и проспекта Опера её едва не сбил велосипедист. Она тогда жутко ругалась, и в итоге опоздала на зачёт. Когда интересные истории закончились, весёлый разговор сменился неловким молчанием. Адриан почему-то всю дорогу лишь слушал Маринетт, только изредка говорил о том, чтобы сам сделал в такой ситуации. — Маринетт?! — наконец разрушил он тишину, когда они зашли в сад Тюильри. Девушка переводит на него вопросительный взгляд, но Агрест упрямо смотрит на дорожку, по которой они шли. В его голове крутились сумбурные мысли, и он не мог правильно подобрать слов. — Тебе когда-нибудь говорили, что ты странная? — Мне говорят об этом постоянно… А что не так? — усмехается брюнетка, продолжая смотреть на него. — Вот знаешь, я вижу тебя второй раз, но у меня сложилось такое впечатление, что в тебе живут сразу несколько личностей. — Тебе многое предстоит узнать обо мне, если ты хочешь общаться со мной. Не обещаю, что это будет просто, но… возможно ты поймёшь меня. — ответила девушка, продолжая вести Адриана, через весь сад. — Куда мы вообще идём? — не сдержался Агрест. — Наш пункт назначения — крыша этой художественной школы! — останавливаясь у небольшого, но очень красивого здания, ответила Мари. Адриан вопросительно посмотрел на Дюпен-Чен, но получил в ответ лишь небольшой смешок, после которого, девушка потащила его к пожарной лестнице. — А это вообще законно? — остановился блондин, на что Маринетт лишь усмехнулась. — Нет, но кто сможет мне помешать. Быстро взбираясь по ступенькам, девушка за минуту преодолела все пять этажей, и уже стояла на крыше. Адриану потребовалось чуть больше времени, но позже он убедился, что это стоило того. Поднявшись на крышу, он увидел Маринетт, что окутали последние лучи солнца. Её волосы трепались на ветру, отражаясь необычным цветом. У блондина создалось такое впечатление, что весь этот свет издаёт именно она. — Это… это чудесно, Маринетт. — подходя ближе, сказал он. — Только посмотри какой закат. Насладившись прекрасным видом в тишине, они аккуратно присели на край, и брюнетка быстро достала из сумки альбом и карандаш. В следующее пятнадцать минут она так увлеклась рисованием, что совсем потеряла счёт времени. За последние пару дней, её впервые посетило вдохновение. Одна за другой линии появлялись на белом листе, образуя один целый рисунок. Адриан не мог отвести взгляд от её искрящихся глаз. Её улыбка обладала какими-то волшебными свойствами, и сердце парня почему-то стало биться чуть быстрее. Адриан внимательно наблюдал за движениями девушки. Её иссиня-чёрная чёлка постоянно падала на глаза, после чего она мило улыбаясь вновь заправляла её за ухо. Её чудесного цвета волосы ловили на себе все розовые блики, что бросало солнце на город. Глаза блестели как-то особенно ярко, а улыбка была нежной и такой умиротворённой. Её тонкая фигура на фоне этого заката была столь прекрасной, что Адриан уже понял чем займётся сегодня ночью. Ну, а пока у него есть возможность любоваться ей, он не в силах разрушить прекрасную атмосферу. — Ты так и будешь смотреть на меня? — чуть усмехнувшись, спросила Дюпен-Чен, чего никак не ожидал блондин. Ничего не ответив, он перевёл взгляд на пушистые розовые, словно сахарная вата, облака. С Маринетт спокойно. Ни с одной девушкой Адриан не смотрел на закаты, не сидел в тишине, и не наблюдал за их действиями. Девушки, что вились вокруг него, любили шумные вечеринки, много выпивки и его смазливое личико. — Часто ты здесь бываешь? — недолго помолчав, спросил Агрест. Подняв наконец-то голубые глаза на Агреста, что не менее красиво смотрелся в розовых лучах, Маринетт вернула альбом в рюкзак. — Люди считают меня безумной, потому что я не подхожу под их стандарты. Если бы ты знал обо всех безумных вещах, которые я сделала, возможно бы тоже отвернулся от меня. — размеренно выговаривая каждое слово, Дюпен-Чен пододвинулась ближе. — На сколько безумных? — Какой нормальный человек уедет от родного дома за семь тысяч километров? Какой нормальный человек залезет на государственное здание, чтобы полюбоваться закатом? Я могу гулять всю ночь напролет, не беспокоясь об опасностях, могу гулять под дождём. — более веселым тоном ответила девушка, поднимаясь с края крыши. — Пусть я и безумна, но я живу в своё удовольствие. — Знаешь… — вставая следом, начал Агрест. — Мне нравятся безумные люди… потому что иногда я тоже делаю безумные вещи. — смотря в глаза девушки, продолжил он. Его глаза завораживающе подействовали на Маринетт, и не в силах отвести взгляд, она всматривалась в зелень его глаз, будто ища там какой-то подвох… ложь… Он стоял настолько близко, что ей казалось, что становится тяжело дышать, будто здесь, на просторной крыше катастрофически мало места. — И какие же? — стараясь сделать тон более уверенным, Маринетт изогнула брови. — Например… вот такие… — поддавшись порыву чувств, что накрыли голову Агреста, он резким быстрым движением наклонился вперёд, касаясь губ Маринетт своими. Не сдержав своего удивления, она порывисто выдохнула ему в губы. Нет, не этого она хотела… не этого она сейчас ожидала… Замерев, Дюпен-Чен не могла ни ответить ему, ни оттолкнуть его. Смятение поглотило её полностью, и очнулась она только, когда парень отстранился. Щёки как-то неожиданно вспыхнули алым, и брюнетка нервно хихикнула. Адриан стоял не дыша. Он не знал стоит ли сейчас что-то говорить, или молча уйти, ведь… она не ответила… — Эээ… кхм… — начала вдруг тянуть девушка. — Неожиданно… — смущённо отворачиваясь, продолжила она. — Извини, я лучше пойду… — погружённый в свои мысли, Адриан быстро направился к лестнице. Он считает себя дураком. Дураком, который поторопился, испортив всё своим желанием «не тянуть кота за хвост». Бешеный ритм сердца глупо раздавался в ушах, из-за чего Маринетт не слышала, что именно сказал блондин. Она не ждала этого… Возможно думала об этом… хотела… но не сейчас. Слишком быстро, но не в её ли это стиле? Осознание пришло не мгновенно. Почему, почему она не может ответить ему? Может… Хочет… Она безумна и живёт сегодняшним днём. Так почему Она не может сейчас просто взять, и поцеловать его? Может же! — Всё это быстро, но мне… нра… вится. — медленно повернувшись, Дюпен-Чен не застала на крыше Агреста, и разочарованно вздохнула. Какое-то непонятное чувство поселилось внутри неё, она не могла описать его словами, но ей определённо есть о чём подумать. Она ещё долго просидит на крыше, пока жёлтый диск луны не напомнит ей о том, что новый день не за горами, а на собеседование нужно ходить выспавшейся. Останавливаясь на мосту Руаяль, Дюпен-Чен снова посмотрела на воду. Может ей пора изменить свою жизнь? Может стоит быть такой, какой окружающие хотят её видеть? Может её безумство — это всё глупости, которые когда-нибудь ей аукнутся?! Снова ночь, снова размышления над жизнью и её смыслом, снова желание всё изменить здесь и сейчас. Просто взять и прыгнуть в синие омуты Сены, а завтра проснуться другим человеком, с новыми желаниями, мечтами, целями… Проснуться в другом теле позабыв о прежних переживаниях и заботах. Она снова одна стоит ночью на мосту, в её голове снова крутятся безумные мысли, но она снова не решается что-то менять. Снова слышит шум мотора… Снова вертается на Землю, встречаясь с изумрудным блеском его глаз.

В нашей душе есть что-то такое, что непреодолимо влечёт нас к безумию. Каждый, кто смотрит вниз с края крыши высокого здания или через перила моста, чувствует хотя бы слабое болезненное желание спрыгнуть вниз.

Безумие — это узкий мостик между берегами разума и инстинкта.