Случайный попутчик

POV Fresh

      — Алло, мам?.. Да, я тоже рад тебя слышать. Уже купил билет и скоро буду дома, не скучайте там! Ага, давай. А то деньги летят, — на этом я сбросил трубку.       Я давно планировал навестить маму и братьев, но времени совсем не было. Но сегодня счастья полные карманы. Через два дня я наконец встречусь с семьёй. Соскучился — ужас.       Я сижу в ожидании поезда битый час. Ну не ожидал я, что пробок не будет и я доеду до авиастанции за час до отправки. Обычно я только опаздываю. Ждать поезд осталось 10 минут, а за это время я успел сбегать в ближайший ларёк и закупиться всякими вкусностями, пожевать на дорогу. Благо очереди не было, и я сел на поезд вовремя.       Я не стал покупать одно место для себя любимого, а взял такое, где в вагоне можно проехаться с несколькими неизвестными мне людьми и тогда может выпасть шанс познакомиться и поболтать немного. Ему можно рассказать о себе почти всё, не стесняясь, ведь вы больше не увидитесь. Нет, это не оправдания! Я не бомж, что дешевку купил. Просто такие люди как я не могут просидеть без общения более пятнадцати минут, а ехать мне двое суток. Да и деньги, действительно, трачу меньше. А зачем сильно тратиться, если есть возможность сэкономить и провести время с удовольствием.       Нас «загрузили» в вагон и распределили по своим местам. Все было достаточно хорошо. Я ринулся в вагон последним, дабы не толпиться и не мешать никому, да и самому не задохнуться в куче народа. Нынче никто никому не уступает, все только за себя одного.       — Здрасьте! — уверенным тоном поздоровался я со своими попутчиками как только достиг своего места.       Пара выразительно глянули на меня, и, лениво что-то промямлив, снова уткнулись в телефоны. Я вздохнул, понимая, что говорить со мной никто не собирался. К счастью, мои соседи заняли две кровати снизу, зато верхние были свободны, значит ещё есть шанс, что к нам заглянет кто-нибудь. Я залез на одну из них, а перед этим достав телефон и зарядное устройство, небрежно закинул на полку свой небольшой чемодан.       Спустя час я наконец прикрыл глаза, начиная считать цветных барашков в голове дабы хоть как-то заставить себя уснуть, но это никак не помогало. Моя бодрость была выше крыши. Но легкая тряска, тоска и накатившая на меня усталость после нескольких часов езды сразили меня наповал, после чего я уснул.

***

      Судя по наступившей тишине и исчезнувшей уже поднадоевшей тряске — поезд остановился. Дверь отворилась, на что я не смог не обратить внимание. В купе влетел мальчик лет 14, а то и меньше, таща за собой огромный чемодан, что в два раза был больше моего в длину и ширину. Он, жутко смущаясь, поднял на присутствующих умоляющий взгляд. Мне и без этого взгляда было понятно, что один он не справится с этой громадиной, и, улыбнувшись пареньку, спрыгнул с навесной кровати, подав руку помощи.       — Спасибо, — малыш добродушно улыбнулся. — Только аккуратнее! — спохватился он.       Сказать честно, я впервые так робко брал вещь в руки и настолько осторожно её клал.       — Обращайся, если что. Я расплылся в улыбке, на что парень ответил тем же. Я был рад, ведь мне будет с кем побалакать, видно же, что паренёк добрый, жалко стеснительный.       — Фреш, — я протянул руку, а он с удовольствием, но и с чрезмерным смущением её пожал.       — Джем. Паперджем, — осекся он. — Приятно познакомиться.

***

      Мы валялись на кроватях и говорили обо всем на свете. В основном говорил я, но чем больше мы болтали, тем разговорчивей становился ПиДжи.       — А куда вы едете? — негромко спросил он.       — К матери с братьями. Надеюсь, я застану их в доме. Они ведь тоже учатся, — не задумываясь ответил я. — А ты?       — Как раз-таки из дома на учебу. В институт.       — В институт? Ого! А сколько тебе лет? — я был слегка удивлен, ведь его рост говорит, что он учится в классе пятом, если не в третьем. (Рост Папера 165см, а Фреша 192см.)       — Мне семнадцать. Первый курс, художественный институт, факультет живописи. Но я был бы рад пойти на дизайнера или архитектора. Папа настоял на том, чтобы я пошёл именно на художника.       — Волнуешься.       — А то… — Джи невесело усмехнулся.       В последствие разговора я узнал, что у Папера из родителей только папа-омега, а Джи очень дорожит им. Он просто не смог бы ему отказать, тем более рисовать ему вполне нравится, а тогда и к чему отказывать?       — Художник, значит.       Я сложил руки за головой для более удобного положения.       — Вы? — спросил он, напоминая, что я тоже должен рассказать.       — Мне 19. Я музыкант.       — Воу, никогда бы не подумал…       — Почему?       — Просто ты тянешь максимум на диджея, без обид, — он отвёл глаза.       — Эй, — хмыкнул я. — Но вообще-то да. Это мама хочет, чтобы я стал пианистом и скрипачом. Отправила трындеть на этой чертовой скрипке… Я хотел быть ХОТЯ БЫ гитаристом. Черт с ним, выучусь, но буду писать электронную музыку. Нафига классика в 21-м веке, боже? — выпалил я.       — Ясненько, — выдохнул Папер. Дело было вечером, говорить было не о чем… темы закончились, что для меня удивительно. Джем достал из своей сумки, что свисала через плече маленький блокнотик и такой же карандаш.       — Не думал, что встречу настолько общительного попутчика, — наконец разрушил тишину Джем.       Я не сдержал улыбки.       — Можно посмотреть?       Джем кивнул и протянул блокнот. Я полистал его, осмотрев каждую страничку. Рисунки, эскизы и даже просто наброски. Все было столь аккуратно, кошмарно красиво.       — Я бы так не смог… супер круто.       — Я могу научить! — думаю, блеск его глаз можно было увидеть за километр. Отказать ему было невозможно, но мне и не пришлось, он сам себя остановил. — А, нет. Не могу. Тряска, — он досадно почесал затылок.       — Ай, не велика потеря, — я махнул рукой.       Снова повисла тишина. Джем уткнулся в свой скетч, прожигая его взглядом.       — Блин, что мне нарисовать? Идей полный нуль.       — Нарисуй, м-м-м, меня, — я запустил руку в свои волосы, пригладив их.       Выбирал я не долго, и думаю, понятно почему. Паперджем смутился.       — А если я плохо тебя нарисую?       — Ты? Плохо? Эти два понятия несовместимы. Я уже позирую.       Джем усмехнулся, но увидев мой специально нелепый вид, залился звонким, прекрасным смехом, от которого сердце замирает.       Я люблю любой смех. Пусть человек орет в голосину как умирающий тюлень, пусть смеётся так, что его даже не слышно, мне нравится всё, ведь не важно какой смех, главное, что его вызвало.       Если честно, то я люблю всех людей на свете. Они ведь такие разные! Разные истории, разная внешность, разные проблемы, даже отпечатки на руках ни у кого не повторяются! В общем, совершенно разная жизнь. Вот за это я и люблю людей. Они настолько разнообразны и интересны…       — Ляжь нормально! Я сейчас сделаю из тебя инвалида… — Джем вытащил меня из моих мыслей.       — Нет! Нет, сейчас, — я послушался и моментально улёгся так же как и несколько секунд назад, облокотившись на локоть.       Он начал увлечённо рисовать меня. Я посмотрел в его глаза, на его губы, шею… в общем, оглядывал его с ног до головы. Наблюдать за его безмятежным лицом и мягкими «мазками» карандашом по листу почему-то было интересно.       Его пепельные волосы были аккуратно зачёсаны в хвостик, но немного растрёпанны и несколько прядей упали на лицо. Веснушки усыпали его щеки и нос. Глаза были прекрасны — один ярко-голубой, а второй синий, а увенчали их пышные ресницы. Пухлые губы, изящные скулы, острый подбородок… Тонкие ручки и ножки, сам он худенький, смуглый паренёк. Мечта, не омега. Я уверен, что самые красивые и умные омеги именно худые.       Вот мы встретились глазами. Я припустил очки и игриво подмигнул, а он издал смешок. Почему-то я чувствовал себя старше Джема где-то в два раза.       — У тебя красивый смех, — через какой-то краткий промежуток времени вырвалось у меня и я снова водрузил очки на нос.       — Смех? — повторил Джем, дабы убедиться, что ему не послышалось. — Тебе что, все во мне нравится?       — По крайней мере, плохих качеств я почти не заметил.       — Почти?       — А ты что, думал, что ты идеальный?       — Не-ет, просто интересно, что во мне не так, — опять смутился он.       — Единственное, что меня бесит в тебе, так это то, что ты чертовски привлекателен. Это законно вообще? — послышался смех со стороны Папера, но когда он смолк я продолжил. — А если серьёзно, то ты слишком стеснительный и зажатый.       — М-м… Есть такое.       — А почему?       — Я… ну… сказать честно, я не считаю себя красивым, всё у меня через задницу. Руки не из того места растут… — выпалил Джем, словно готовил эти слова несколько лет. Его голос к концу становился все тише и тише, а на глазах запеклись слезы, но он продолжал улыбаться, хоть улыбка медленно кривилась.       Этот некий жест обозначал одно — Джем не вызывает у меня жалость, он действительно так считает и старается скрыть свое подавленное состояние. Паренёк действительно посмотрел вверх, дабы задержать соленые капли на ресницах и не показывать их мне. Его лицо приобретало красный оттенок.       Я слегка нахмурил брови. Неужели настолько прекрасный омега может считать себя уродливым?       Повисло неловкое молчание.       — Слушай, — наконец разорвав тишину начал я. — не знаю твоего прошлого, ведь такие мысли скорее всего пошли именно оттуда, но ты действительно красивый, правда. Не стоит зацикливаться на этом. Вот, почему ты считаешь себя некрасивым?       — Раньше я не считал, меня часто обзывали… я начал под всех подстраиваться… — Джем заправил за ухо прядь волос.       — Вот смотри, такая ситуация: кто-то сказал, что тебе не идёт свитер, но идёт футболка. Ты оденешь футболку, а кто-то скажет что тебе больше подходит толстовка. Опять переодеваешься, а тут появляется ещё один герой, и ты снова возвращаешься к свитеру. Что делать будешь? Не оденешь же ты всё сразу. Подстроиться под всех невозможно, и не нужно. Знаешь такое выражение: сколько людей, столько и мнений?       — А что делать, когда все они давят на тебя? — Папер выжидающе посмотрел на меня, когда успокоился.       — Не обращать внимание, идти своей дорогой, — я пожал плечами. — Посмотри на мою одежду, она ослепительна во всех смыслах. Мне часто из-за неё мозги пилят, но я ведь не смотрю на них, а делаю то, что сам считаю нужным. Они подолбят по голове, а потом успокоятся.       Я отдернул воротник на рубашки и улыбнулся, показав Джему свои зубки.       — …Ты прав, в какой-то степени.       Прикрыв глаза и плюхнувшись на подушку, в надежде отдохнуть, я расслабился. Но Папер воскликнул, прерывая мое блаженство.       — Эй! Я же не дорисовал, ну-ка вернись в обратное положение, — приказал он.       — Прости, ты рисовал даже тогда, когда мы говорили. Ну я и подумал, что могу лечь. Вдруг и это не помешает.       — Говорить это другое.       — Я понял. Как ты вообще умудряешься делать несколько дел в одну секунду?       — Ну, я же омега. Мы все такие.       — Какие?       — Умелые, — Папер бросил на меня шутливый взгляд.       Я не сдержал смешка и обвёл взглядом комнату. Наши соседи собирались. Видимо, скоро уходят.       — А ты тоже очень красивый, если честно, — внезапно возник Пи.       — И что же во мне тебе нравится? — я, ни капли не стесняясь, усмехнулся и снял очки, дабы он разглядел меня по-лучше.       У меня нет проблем с самооценкой. Можно сказать, чсв до потолка. Я люблю свою внешность, свой голос, свои повадки и привычки, семью и проблемы. Я оптимист по жизни.       Мои глаза тоже синие, немного переливаются с голубым и коричневым. Из-за сочетания стольких цветов можно и фиолетовый заметить. У меня чистая кожа, тонкие губы. Волосы в области весков были сбриты, но макушка была заполнена копной блондинестых волос. Большие брови проколотые пирсингом. Я красавчик.       Джем задумчиво закусил губу и опустил смущенный взгляд.       — Ну, если только как художнику…       — Да я понял.       Я немного резко ответил, из-за чего и застал растерянный взгляд Папера, но вскоре он снова опустил его в пол.       — У тебя утонченные черты лица, красивые скулы, мне аж завидно, — мы оба усмехнулись. — Еще мне особенно нравятся твои глаза. Они необычные, я никогда таких не видел. И зачем ты только очки носишь?       — Мои глаза — моя гордость. Они слишком прекрасны для этого недостойного меня мира. Я их только избранным показываю.       — Я польщен.       Папер снова уткнулся в свой блокнот.       — Ты скоро? — нетерпеливо спросил я, ведь все тело начало затекать.       — Да, да, сейчас… — он даже не посмотрел на меня. — Ещё пара штрихов и… Вуаля! — он повернул мне блокнот.       Да уж, я просто потерял дар речи. Взяв блокнот в руки я начал все разглядывать. Это очень было похоже на меня.       — Обалдеть… Это даже лучше, чем я думал. Ты превзошёл все мои ожидания.       — Серьезно?..       — Да! Как в зеркало смотрю. Можно я заберу себе? — я посмотрел на Джи.       — Ага!.. стой! Секунду. — он взял блокнот, поставил роспись, судя по резкому извилистому движению его руки, и что-то написал. Оторвав листок он протянул его мне.       — Не смотри пока, что я там начиркал.       Я взял листок, и не смотря на свою любопытность понимающе сунул рисунок в свой чемодан, приметив мармелад. Я совершенно забыл о нем.       — О! Будешь?       — Ага, — я видел как заблестели его глаза.       — Залезай ко мне, — сказал я, указывая на свою так называемую кровать.

***

      Он аккуратно перебрался ко мне, перед этим, конечно, замявшись.       — Она нас удержит?.. — беспокойно вопросил Джем.       — Конечно удержит, не волнуйся!       Я улёгся, и Джему пришлось поступить так же, ибо места катастрофически не хватало для обоих. Мы легли на бок лицом к друг другу, возобновляя беседу и уплетая зефир и мармелад. По пути разговора оказалось, что у Джи аллергия на дождевую воду… Это меня удивило. Я знал, что есть такая, но не думал, что ей страдает мой новый друг. Наши соседи только покинули поезд. (И понятно почему)0)))       — А у тебя есть на что-либо аллергия? — спросил Джем.       —Ага, на плохое настроение.       Папер снова засмеялся, прикрыв рот рукой.       — Я заметил… О боже, я ещё никогда так не смеялся.       Мы продолжали разговаривать между собой, прижимаясь к друг дружке. В нашу беседу входило все. Просто шутки периодически сменялись воспоминаниями, цитатами из книг, смешными рассказами… Нам было хорошо и уютно.       Поскольку моя рука не влезала и жестко затекала, я положил её за голову, а Джем робко лёг на мой локоть, так уж пришлось.       Его лицо становилось пунцовым от смущения, уши красные, ресницы часто опускались, закрывая глаза, а после открывались. А меня все устраивало. Особенно мне нравилось чувствовать его горячее дыхание на своих губах.       Только сейчас я лежал, понимая, что не хочу расставаться с ним. Я всегда думал, что лучше разъехаться в разные части мира после того, как вылить неизвестному о себе всё, но сейчас я так не думаю. Мне очень хочется, чтобы Джем был моим лучшим другом, даже больше. Очень жаль терять его.       — Эй? Ты чего потускнел? — он сунул мне в рот зефир, жутко смущаясь. — Как можно грустить в такой момент?       Очень интересно узнать, о чём же сейчас думает Пи.       — А я и не грущу. Просто задумался, честно.

***

      Время летело слишком быстро. Раньше оно казалось чертовски медленным, нежели сейчас. Уже скоро одиннадцать вечера, а мы все не можем прекратить болтовню. Но я наконец возразил на этот счёт, говоря, что уже давно пора ложиться спать.       — Да, но завтра утром я ухожу…       — Утром? — я слегка нахмурил брови.       — Ты чего?       — Да ничего! Просто не хочу, чтобы ты уходил.       Джем слегка прикрыл глаза, грустно обведя меня взглядом.       — Я тоже не хочу покидать тебя… Конечно, я был бы рад остаться, но ты ведь понимаешь, что это невозможно.       Я вздохнул и поднялся. Сделав это слишком резко, а от печали и забыв, что места для меня здесь не хватает я впечатался в полку над головой.       — Ай, с-с-су-умка… — я схватился за макушку, слыша как позади смеётся Папер.       — Это было смачно! — хохотал он.       — Это было больно… — фыркнул я, но улыбнулся. — Твой смех какой-то заразительный…

***

      Вскоре мы легли спать. Поскольку я отдыхал днём, мне не очень хотелось отправляться в царство Морфея, но Джем достаточно скоро слепил глаза, а я все продолжал печально смотреть в потолок, не желая засыпать. Спустившись с навесной кровати и усевшись на нижнюю, я битый час смотрел в окно, на мелькающие деревья и столбы, а самое главное усыпанное звёздами небо. Было тихо, очень тихо, ведь все вокруг спали. Тишину разрушали только стук колёс и тихое сопение Джема. Посмотрев на его освещённое лунным светом личико, я опустил глаза в пол, после чуть прикрыл подобие жалюзи, дабы этот самый свет не разбудил его. Обидно то, что свет его не будил, а сну помешал именно звук закрывающейся рулонновой шторки.       Он медленно раскрыл глаза, растерянно глядя на меня. Я отвечал тем же.       — Ты чего это не спишь?.. — сказал он, но сразу же перешёл на шепот, вспоминая что все сейчас спят.       — Не спится, а вот ты давай засыпай, — говорил я громким шёпотом.       — Нет, из-за кое-кого я уже не усну, — Папер привстал и потёр глаза руками.       Покидавшись ещё парочкой фраз паренёк спустился со своей кровати, приземляясь рядом со мной. Наш разговор возобновился. Мы снова смеялись, но в три раза тише. Папер всегда закрывал своё лицо обеими руками в сильных приступах смеха и сгибался пополам, совершенно беззвучно содрогаясь и лишь несколько раз пища что-то неразборчивое. Он всегда просил говорить меня тише, и меньше шутить. Но и то, и другое было невозможным для меня. Особенно последнее, ведь мне очень нравилось быть причиной его смеха и радости.       — У меня никогда не получалось говорить тихо. Знаешь как я в школе списать у дноклов на контрольной просил? Это было, кхм, весело.       — Представляю… — Папер выдохнул. Улыбка всё никак не сползала с его лица. — Хватит, у меня и щёки и живот болят…

***

      Мы так заговорились, что просто не заметили, как заснули и без всяких тревог провалялись до самого утра. Я раскинулся на кровати, а Папер лежал рядом на моей руке, уткнувшись в мою грудь. Сверху, на полочке Джема зазвенел его телефон. Папер внезапно поднялся, чем изрядно испугал меня.       — Ты чего?! — отойдя спросил я. — Напугал! — Я цокнул и отвёл взгляд.       — Да я сам напугался… — хихикал Пи.       — Что это за звон, боже? Нельзя было поставить спокойную мелодию?       — Ну конечно! Под неё я бы только сильнее провалился в сон, я то уж знаю.       — Проверено?       — Ну конечно, — он усмехнулся, но сразу же потускнел. — Мне уже пора, — на его лице воцарилась грустная улыбка.       Я никак не отреагировал. Я думал об этом довольно долго, и, конечно, понимал, что это должно было случиться.       — Капец, как мы умудрились уснуть на чужой кровати?.. — ужаснулся он.       — Да ладно, она ничейная. Давай собираться? Я помогу.

***

      Джем аккуратно заправлял свою пастель, хоть ему и было трудно тянуться, он не сдаваясь продолжал. Он немного боялся, что ему ввалят люлей, если он оставит всё просто лежать сверху, хоть я его и успокаивал на этот счёт. Всё равно бельё будут перестирывать. Я стоял у выхода с его чемоданом, ожидая пока тот, наконец, перестанет аккуратничать и выйдет. Когда он наконец успокоился, то вышел из купе и встал около меня.       — Ну, — он рассеяно посмотрел на меня и взялся за ручку своего чемодана, не имея сил сложить и слова.       Я прибывал в примерно том же состоянии, ведь всё, что у меня осталось от Джи, это его рисунок. Я столько хотел ему сказать. Хочется выкрикнуть, что я буду очень скучать, что он очень хороший человек, что я уже не смогу жить прежней жизнью без него. Но я не мог составить и предложения, не знал как выразить свои чувства и мысли. Я вообще не понимал, откуда у меня весь этот ураган из чувств внутри. У меня ещё никогда не было такого тепла в груди рядом с кем-либо, и такой горечи от расставания. Даже с семьей. Нет, я не тварь, просто я понимал, что приеду к ним снова. А Джема я больше не увижу.       Рядом с Джемом было так легко дышать, горячо… А от мыслей, что мы никогда не увидимся, ставало так грустно…       Конечно хотелось взять его номер, хотелось продолжать общение, но почему-то мне было страшно просить об этом, особенно после всех этих ощущений внутри. Мне было даже немного стыдно просить такое. Зачем? Ни о каких отношениях и речи не может быть. Учёба только начинается, мама будет против, да и я сам не готов, такой шум поднимется… Я словно превратился в первоклассника, которого поймали за какой-то нехорошей проделкой. Я даже не задумывался о нашем дальнейшем общении, уверив себя в том, что мы больше не встретимся.       — Фреш, спасибо тебе за всё, — наконец выдавил из себя Джем. — Я буду очень скучать.       Его яркие глаза превратились в тусклые, серые и опечаленные. Он просто покатил за собой свой большой чемодан, медленно удаляясь.

***

      Я вернулся обратно в купе, размышляя о своей дальнейшей жизни. Конечно, всё должно встать на свои места, но его я никогда не забуду, как бы не старался. Сердце стучало так, словно намеривалось выпрыгнуть из груди, а я не понимал, как можно быть таким идиотом? Слова застряли комом в горле. Правильно говорят, лучше сожалеть о сказанном, чем о не сказанном.

Я его больше никогда не увижу.

      Один шаг, второй, и я вылетел из купе, рванув к выходу из поезда. Влетев в проводницу, я воодушевлённо, горячо попросил её, чтобы поезд пока никуда не трогался. Она нахмурилась и кашлянула что-то нечленораздельное мне вслед, но я не услышал что именно, ведь уже вылетел из поезда, выглядывая в толпе своего Джи.       — Нет… — шептал я, всё бегая глазами по прохожим. — Почему я не сказал ему… — я все продолжал всматриваться в скопление людей. — Ни единого слова…       Почему только сейчас мне так сильно захотелось сжать его маленькое тельце в объятьях и никогда не отпускать. Как было приятно ощущать на себе его тёплое дыхание и бархатные руки. Его мягкая улыбка и нежные глаза навсегда останутся в моей памяти.

***

      Поблагодарив проводницу я вернулся к своим вещам. Достав рисунок Папера из чемодана я начал рассматривать его. Каждый миллиметр не упускал из виду. Осмотрел его изящную роспись, а после, затаив дыхание, вслух зачитал надпись. Я читал это снова и снова, после чего аккуратно сложил листок и прижал его к груди. Я рад нашей встречи, и всегда буду думать о нём. О моём хорошем друге, который научил меня любить и быть любимым.       Эти написанные Джемом слова всё никак не улетучивались из моей головы, оседая на губах и витая вокруг. Я выдохнул, словно сдувая всю горечь от расставания, и я был счастлив.

«Мы ещё обязательно встретимся. Спасибо за всё ♡.»

      

Я был действительно счастлив.