Из воспоминаний. Спасти технологию

— Признаюсь, раньше я питала некоторые иллюзии к Старому Свету, теперь же всё вернулось на корректные орбиты. — Ни в коем случае не вини себя, вокруг тебя витало изобилие формирующей прежнюю точку зрения информации без альтернатив, открытых с недавнего прошлого. Сопоставление фактов вывело к правильной оценке и выводам не без помощи гибкости ума и способности им пользоваться. — Помимо реализованного права на счастливую жизнь ты раскрываешь мне глаза на происходящее вокруг нас, я в долгу перед тобой. — Мы оба ответственны за осознание прошлого, осязание настоящего и выстраивание будущего. Таков долг друг перед другом. Руки Сецуны медленно, но крепко сомкнулись на моей спине, а голова опустилась на плечо. Лёгкий, едва уловимый аромат её кожи стал следствием пробуждения моей чувственности. Люблю, когда она, освободившись от обуви, выводит меня на ковёр, кладёт мне голову на плечо и не размыкая объятий напоминает о закономерной просьбе… — Не откажешь мне в медленном танце? Пульт оказался в моей руке одним ловким движением: — Даже пытаться не стану. «Indian Fall — Late October» полилось из шестиканальной акустики не настолько тихо, чтобы не различать отдельные звуки и не настолько громко, чтобы заглушить пульс наших сердец. Кожа девушки ещё хранила жар с того самого момента, когда внутри неё моими усилиями распустился пылающий цветок. Касание её руки, локтя, поцелуй в плечо… Она не может остыть так быстро, не та физиология. Поочерёдно поцеловав плечи, я двигаюсь к шее и языком ощупываю эхо сердцебиения в венах — слова и не требуются, однако, после объятий языками партнёрша с некоторым стеснением всё же их произнесла. — Сможешь приласкать… мою грудь…? Я возбуждена настолько… долго не выдержу… наш вечер отзывается во мне пленительным теплом. Пожалуйста, подари его ещё немного? — рука девушки замерла на предпоследней пуговице топика. — Какой поразительный талант угадывать мои намерения, — я коснулся губами, затем языком обеих рук и жестом указал снять элемент одежды. Через несколько секунд сложенный он уже отдыхал от хозяйки на спинке дивана. — А затем я… — Об этом после договоримся, — я положил ладони на её плечи, расправил пальцы и стал опускаться ниже. Сперва я погладил груди, немного пощекотал соски и провёл кончиком языка от шеи и ниже, продолжая нежно сминать и сдавливать в руках манящие женские прелести. Сецуна притянула меня ближе; лёгкие покачивания телом в такт музыке лишь способствовали эйфории возбуждённого состояния. Вдохнул её аромат — да, выброс женских гормонов произошёл особенно бурный, мы оба отмечаем изменения в запахе друг друга во время интимной близости. Мне захотелось не выпускать её до самого логического конца, ведь её просьба нашла в моих собственных желаниях прямой отклик. Моя чародейка с трудом сдерживалась, очень скоро решив бесполезной сию затею — выдохи отмечались стоном и выражением удовольствия при полной безопасности. Обвожу языком левый сосок, пальцами сжимая правый — довольное мурчание даёт столь нужную мне обратную связь, ещё немного игры с ним — тело партнёрши изгибается, оставаясь в моём распоряжении. Правый сосок накрывают мои губы… атмосфера накаляется, тело любимой подаётся мне навстречу, значит, уже подходим… Снова наши языки встречаются, а руки уверенно и ритмично ласкают груди, уделяя внимание каждому элементу их контуров. Выдох… и снова страсть слетает с её губ… я продолжаю наслаждаться доверенной мне красотой тела, приводя его к той самой черте, за которой на её собственном небосводе рождаются новые галактики и зажигаются звёзды. Минута, другая, третья… Стон стал выразительнее и чётче, мои движения — увереннее. Мне хорошо знакомы все её особые точки, вместе с тем методы правильного воздействия на них. — Почти… — едва слышно прошептала девушка, не раскрывая глаз. Ловким манёвром встаю сзади и плотнее прижимаюсь к её телу. Это положение при условии классической любви является допустимым и вполне нормальным, переход же к другому методу «общения» при той же позиции в нашем понимании не находит ничего, кроме презрения. Груди оказываются в плену моих рук, а шея — губ… Следующая мелодия в листе воспроизведения уже вовсю играет романтичными аккордами… под них наши тела синхронно двигаются в такт друг другу. Ничего вокруг более нет… Уловив хорошо заметный импульс тела и наиболее страстный стон, я придал ласкам ещё больший азарт и чувственность. Всё ради того, чтобы новое небесное тело получило материализацию в дальнем космосе внутреннего мира Сецуны, ей стало ещё светлее и теплее от полного осязания настоящего, от абсолютного доверия мне. Новый огонь засиял в пустоте и вакууме всего, на удалённом участке, где ранее не было и намёков на разумную сущность, кроме осколков мёртвых звёзд, вспыхнуло и загорелось нечто. Оно вобрало в себя частицы угасшей жизни в относительной близости и перевоплощало их в живую и тёплую материю, снабжённую мерой наслаждения от искренней и страстной любви, на которую только способен человек. Она даёт начало сиянию и свечению, она созидает и творит, с её помощью можно разбудить и согреть снова и снова… в ней заключена невероятная сила жить, именно она сейчас медленными волнами проходит через тело и разум моей избранницы, не ускользая от моего восприятия. Таково её осознанное право на счастье, уверенность в грядущем дне и радость за пробуждение человеческого общества от тысячелетнего сна. Импульсы упоения наполняли радостью бытия каждую клеточку и неспешно угасали, раздаваясь протяжным эхом по телу Сецуны. Всё получилось именно так, как мы оба хотели — красиво, романтично и чувственно. Порою я ловлю себя на мысли, что мы никогда не насытимся друг другом и не утратим взаимного интереса, ведь всё идёт только к его увеличению в концентрации и масштабе. — Мой светоч, я до сих пор не слышу твоего желания… время не ждёт, — избранница обняла меня, мы соприкоснулись носами. — Есть у меня желание… — начал я. — Смелее, я должна о нём знать, — она немного призакрыла глаза, добавив с едва уловимой грустью. — Меня освобождаешь от комплексов и стеснения в части интимного взаимодействия, сам же пока немного отстаёшь. Рикард, я — не они, я не имею права обвинять тебя в трусости или слабости, коими ты никогда не отличался, у нас (именно у нас) другой случай. С одной стороны, у тебя ещё до встречи со мной был опыт отказа осуждением, он… слишком прочно врезался в твою психику… За ним последовал и вовсе акт издевательства — сперва громкие заявления, далее — «ни к месту и ни ко времени»; Криста была права, что сломала нос посмевшей издеваться над тобой твари, стерву и вовсе следовало изуродовать до инвалидности; есть частные случаи, когда я одобряю физическое насилие в отношении всецело заслуживающих его. С другой стороны, ты не желаешь причинить мне неудобства, но и здесь повода для беспокойства не существует, ведь как нравится тебе, так люблю и я. Справедливо и обратное утверждение. Полагаю, сейчас подошёл момент это подтвердить? — улыбкой и поднятием правой брови мне был подан запрос на обратную связь по защищённому каналу передачи данных. — Именно, моя сумрачная ведьма, сделай мне хорошо губами и языком. А затем «получишь своё» в рот и ни капли мимо. Справишься? — выход из стеснения оказался резким и стремительным; партнёрша подложила под колени поданную ей подушку. Несколько ловких движений пальцами расстегнули и сняли с меня шорты сразу после избавления от футболки. Выпрямленный отвердевший член оказался на уровне лица моей чародейки. — Ах-х. С такой постановкой задачи «третий раз» мне обеспечен, — она оттянула ниже крайнюю плоть и обнажила головку; глаза распахнулись шире. — Как же ты перевозбуждён, м-м-м… тебя замедлять или соблюдать нормальный ритм? — Замедлять не нужно, я хочу насладиться твоим талантом эффектного соблазна без счёта минут. Девушка облизнулась. — Вены проступили… выделилось много смазки… не нахожу уместным сдерживать нас обоих! — я сел на диван, подруга пододвинулась поближе. Едва удалось устроиться поудобнее, как губы Сецуны обволокли мой член, вводя его глубже и глубже. Никакой тошноты или выражения дискомфорта не последовало, напротив, ещё одна сорванная печать завела княгиню ещё сильнее. Язык то и дело нащупывал контуры моей пленённой плоти, то проводя по ней, то слегка придавливая. Выше и ниже… вверх и вниз… обилие продолжающей выделяться естественной смазки обеспечивал ровное скольжение и целую гамму непередаваемых ощущений. Чуть быстрее и снова немного медленнее… Она заполняет меня теплом и страстью… Тусклый свет ночника подчёркивает изящество форм любимой — аппетитной груди третьего размера, рук, плеч, шеи… наконец, фантастических по цвету и по длине волос, то и дело наводящих меня на мысли о неземном происхождении Сецуны. Она остановилась совсем ненадолго; изогнулась назад, подавшись грудью в мою сторону, ласки её ввели избранницу в текущее пылкое состояние, а оно, в свою очередь станет причиной моего вознесения туда, откуда Земля кажется многоликим полотном самых причудливых образов и очертаний — детищ фантазии Единого и человеческого гения. Прикосновения языком дали о себе знать: от самой верхней точки до основания — меньше минуты… чувство сравнимое с чем-то лёгким, но не стоит обольщаться… Она просто разминалась… Снова «наконечник» оказывается плотно охвачен губами… Я слышимо выдохнул… Приятное покалывание начинает собираться в единый плотный клубок… Чаровница стала покачивать головой, то почти выпуская разгорячённую плоть изо рта, то вновь поглощая её… Довольное мурчание работает в качестве обратной связи… Дыхание обоих становится чаще… Подчинённая её страсти часть меня становится горячее… Та же страсть срывается с губ партнёрши ещё более выраженно… Расправил немного сбившиеся волосы коварной волшебнице, завёл их за спину и погладил по голове. Она не возражает небольшому давлению на затылок, чтобы я таким образом задавал ритм во время данного вида действа, однако, я не помню, чтобы когда-либо прибегал к такому жесту. Он оправдан только в случае вялости и медлительности девушки, чего никогда не наблюдалось у Сецуны, напротив, освобождённая от комплексов и окончательно стряхнувшая печальный опыт прошлых лет, она на собственном восприятии оценила мои предпочтения в интимной близости, а затем делает всё, чтобы оба получали незабываемые впечатления, и каждый новый акт любви блестел искрами новизны. Мне ли одному сейчас хорошо? Вряд ли… она тоже подходит… ставшие центральным элементом структуры действа её ощущения подарят и ей сравнимое удовольствие… Прошло примерно полгода совместной жизни, как она призналась мне в особой усладе, получаемой от проведения на мне волнующих ласковых ритуалов. Наша совместимость — ещё один повод для укрепления и развития уже достигнутых сильных результатов. Сколько же прошло… Минута, две… может быть больше? Сецуна одаривала меня заботой достаточно ритмично, но небыстро, при увеличении скорости чувствительность смазывается и подходит ближе к болевому порогу. Весь член… жар… он стал ещё горячее, покалывания от головки уходили ниже… они осязались всё плотнее и настойчивее… Я жадно вдохнул… становилось труднее дышать… А моя сумрачная ведьма всё сильнее сжимала рукой плоть у основания — так получится сильнее при финише, как ей известно… Всё ближе… Она выпустила головку изо рта и поиграла с ней языком, слегка придавливая то в одной, то в другой точке… Ещё ближе… Как и обещала — никакого полноценного отдыха… Всегда ценил в Сецуне ответственность за данные обещания, качество, почему-то довольно редкое для девушек, предпочитающих менять правила игры, когда им вздумается, и как они того захотят. — Почти… — отметил я. Любимая кивнула, не следовало напоминать, что от неё требуется. — Почти! — улыбнулась она в ответ со знанием дела. Всё это время она управляла нами обоими и сделала синхронное завершение реальным? Но как? Губы и язык подруги приводили нас обоих к логическому завершению. Самый тёмный час, как известно, перед рассветом. Украдкой показываются первые лучи утреннего солнца и пока ещё на пару с луной освещают ритуальную поляну, где в лазуритовой робе с живым узором созвездия Плеяд высокая и стройная хранительница воздымает над головой посох, он же — ключ ко временам и пространствам, он же — исходное начало бесчисленного набора сценариев бытия в глобальном и локальном масштабе. Солнце и луна одновременно выводят из сумрачного одеяния серебряные контуры артефакта, заставляя его блестеть. Жрица опускает оголовье предмета на уровень собственных глаз и целует гранатовую сферу, запуская теперь уже необратимый по природе процесс переформатирования матрицы возможных состояний этой планеты в сторону чистоты намерений и поступков, основанных на созидательной любви, доверии и стремлении стать ещё мудрее и ещё сильнее. Плотное вишнёвое сияние заполняет ритуальную поляну, закрывает облака и небо, оно расходится всюду, становясь структурной частью всего — от телесного до информационного. Триединство: материя — мир вокруг, информация — закладываемый сценарий бытия, мера — ритуал, жрица — субъект управления. Оставалось всего несколько секунд… нам обоим… Сецуна меня несколько опередила, так и должно быть… Перед моим излитием она обхватила губами член чуть плотнее и стала едва заметно двигаться выше и ниже, всего около полутора-двух сантиметров ходу… когда медленнее в этот момент… сильнее… Бурный импульс, казалось, исходил от позвоночника и пронесся по моему телу прямо в рот партнёрше… Мы несколько раз вскрикнули вместе… третий раз, как и планировалось, накрыл девушку с головой… Секунды тянулись и неспешно таяли, откатывая высший момент наслаждения куда-то на горизонты дальних просторов. Я заполнил её… она смогла… Есть моменты, ради которых стоит жить. Чародейка проглотила, что у неё было во рту. Я поднёс ей чашку с ещё недопитым зелёным чаем. — Так легче пойдёт, — я погладил любимую по волосам. — Чуть позже… запивать сразу — неуважительно по отношению к тебе. — Получила, что хотела? — спросил я с завуалированной провокацией. — Разве что на этот раз, — со знанием дела ответила Сецуна. — Ты планируешь повторение? — наигранное удивление выглядело весьма реалистично. — Мы планируем повторение. Стоит только обозначить желание, — подруга мечтательно посмотрела надо мной, — не скажешь, я сама предложу: как, что и когда. Договорились? — Подпишусь, но я оставляю за собой меры упреждающе-превентивного воздействия. Несколько поцелуев стали символикой достижения договорённости. — Подпишусь и я. Не возражаешь, если я пока не стану одеваться? — когда леди Сецуна задаёт не требующий размышлений для ответа вопрос, то слегка наклоняет голову вправо, как сейчас. Тем не менее, такие обращения — обязательный элемент взаимодействия, подчёркивающий мягкость и доверие, глупые и лишённые воображения люди не поймут, у них другие правила игры — сухие и чёрствые. — Тебе достаточно тепло? — мой вопрос сопровождён движением головы на левый бок. — И не только тепло, — подруга качнула грудью. — Проголодался? — Есть немного, — признался я. — Я принесу салат с индейкой и сок. Дождись.