Непослушный

Сумка с какими-то там архиважными документами свалилась с тумбочки, но на неё никто не обратил внимания. Чонин уже направлялся на кухню, чтобы налить себе бокал вина и перекусить что-нибудь. Вино ждало его в баре, надёжно укрытое от солнечных лучей. Подаренное богатым толстосумом, имя которого уже стёрлось из памяти, в честь успешного сотрудничества Каберне Совиньон 41-го года. Чонин дураком не был и знал, что на стоимость такой можно было бы приобрести небольшое, но весьма милое поместье на плодородной земле Франции впридачу к личному самолёту и паре сотен слуг. Толстосум явно имел какие-то завязки в криминальных кругах, но Чонин предпочитал об этом не думать. Дела с ним он завершил и новую сделку начинать был не намерен. Подержав в руках напиток, заключённый в темное стекло, Чонин вздохнул и отдал предпочтение бутылке минералки из холодильника. Все же, он любит оставаться трезвым во время того, что произойдет дальше. — Ты рано. Хмыкнув, Ким обернулся на звук, не отрываясь от воды. Кенсу скрестив руки, подпирал плечом арку, соединяющую кухню с гостиной. Он невольно залюбовался. В мягком свете торшера кожа Кенсу словно светилась. От него исходило приятное, уютное тепло. — Ты рано..? — Папочка, — послушно добавил Кенсу. — Тебе так нравится это прозвище? — Люблю называть всё своими именами. Но от слова «папик» меня как-то воротит. Чонин отставил бутылку на стол, неторопливо подходя к Кенсу. Тот уже знал, куда он смотрит. Он послушно откинул голову назад. Чонин оттянул ремешок чокера и сразу убрал ладонь. Ошейник больно ударил Кенсу по шее, заставив того зашипеть. — Ты снимал его, — это даже не было вопросом. Ошейник не оставил следов, такого быть просто не могло. — У меня был зачёт сегодня, как бы я пошел в универ с этим? — Кенсу нахмурился. Чонин, если честно, с ума от него сходил. Он как-то раз видел его в универе, весь такой серьёзный, сосредоточенный, уверенный в себе. Будущий юрист. Сама деловитость. Чонин вспоминал тогда его красное, заплаканное лицо, его срывающийся голос, умоляющий дать кончить, и эту мольбу в глазах. Такой разный. Такой неприступный и податливый. До Кенсу. Его Кенсу. — Ты же понимаешь, что мне все равно? Куда ты ходишь, что ты делаешь. Я хочу, чтобы ошейник всегда был на тебе. Мне плевать, что скажут другие. Ты мой. — Но я… Чонину надоело. Спорить он больше не собирался. Кенсу и моргнуть не успел, как оказался лежащим на столе грудью. Чонин задрал его огромную футболку, явно принадлежащую ему самому и с удовольствием огладил обнаженные пышные ягодицы. От мысли, что его мальчик весь день после универа ходил с голой задницей, в ожидание его, по позвоночнику прокатилась дрожь. — Нравится вид, папочка? Чонин не ответил. Ему уже хотелось сделать что-нибудь с ним, но от миллионов вариантов глаза разбегались. Кенсу прогнулся послушно, подставляясь к нему. Это всё маска. Его холодность, отстранённость. Чонин научился понимать его с четверть мысли. — Кому ты принадлежишь? — Тебе, тебе, папочка, — он так сильно хочет его член, что уже почти течёт. Но не признается до последнего. Маленькая избалованная шлюшка. — Ты моя сучка, Кенсу? — Да… — Ты был плохим мальчиком сегодня. Ты сильно расстроил папочку. Так что тебе придётся помолчать. Если я услышу хоть звук из твоего ротика, я выгоню тебя. Понял? Тот кивнул и подался назад, притираясь голой задницей к стояку Чонина. Кенсу встряхнул попкой, чтобы насадиться на бугорок штанов Чонина своим отверстием. Ким рыкнул и впечатал его в столешницу сильнее. Кенсу любит стонать, его мелодичный голос может свести с ума, и это будет для него настоящей пыткой. — Встань на колени на стул. Мальчик слушается беспрекословно. Он оттопыривает попку сильнее, прогибаясь в спине, и упирается локтями в стол. Чонин потянулся к холодильнику, так и мигающему грустно лампочкой над дверцей, и выудил оттуда масло, пихнув его в руки Кенсу. — Растяни себя сам. Можешь поиграться, но не вздумай кончать. Кенсу вылил немного масла на свои пальцы и приставил их к отверстию. Он знал, что Чонин наблюдает за ним, а потому медленно обвел края входа пальцем, делая вид, что смазывает себя. Кенсу провел пальцами по ложбинке и вздрогнул, чувствуя, как тяжёлая капелька масла течёт вниз по его яйцам. Она не успела сорваться на стол, потому что Чонин подался вперёд, не выдержав, и провел языком ее путь в обратную сторону. Кенсу до боли закусил губы. Так хотелось застонать. Чонин оторвался от него и велел продолжать. Первый палец вошёл легко. Кенсу повращал им, чтобы растянуть колечко мышц, и протолкнул глубже, поддаваясь задницей навстречу. Он не смотрел назад, опираясь только на свои ощущения. Ему было интересно, трогает ли себя Чонин сквозь брюки или просто наслаждается шоу. Кенсу сжимал губы, чтобы не застонать и не позвать своего папочку. Пока этого у него получалось, но он не мог даже представить, как это будет сложно, когда Чонин будет ебать его. А в том, что сегодня будет жёстко, Кенсу не сомневался. До кровати Чонин точно не дотерпит, значит, трахать его будут прямо здесь. Он услышал сзади какой-то шорох и все же обернулся посмотреть, что там делает Чонин. Тот ставил телефон на подоконник за спиной Кенсу и чуть сбоку. Тот слабо пискнул, и Кенсу понял, что началась съёмка. От этого по телу прошла горячая волна. — Покажу всем, какая ты у меня шлюшка, — голос Чонина обволакивал со всех сторон. А мысль о том, что кто-то будет смотреть, видеть, как он растягивает себя, приносила неожиданное удовольствие. Кенсу прогнулся сильнее и протолкнул в себя два пальца, тут же вытаскивая и вводя вновь, мучая свою дырку и доставляя себе боль. — Хватит, — скомандовал Чонин и сам убрал его ладонь. Он поднял одну ногу Кенсу, укладывая ее на стол, и встал чуть сбоку, чтобы оказаться прямо напротив его отверстия. Чонин оказался уже обнаженным, хотя Кенсу не слышал, чтобы тот раздевался. Он плохо растянул себя. Это Кенсу понял сразу, как только головка коснулась его входа. Он ухватился за руку Чонина, обвивающую его за талию и приблизил свое лицо к его, собираясь поцеловать. Чонин отвернулся, чтобы смотреть, как его толстый член вершинкой обводит по кругу вход Кенсу, повторяя ранние движения пальца. Масло смешивалось со смазкой на его члене и хлюпало при каждом движении, заставляя Кенсу дрожать. Звуки всегда заводили его сильнее зрелища. Он обожал закрывать глаза и наслаждаться тяжёлым дыханием Чонина, шлепками его бедер и яиц о его ягодицы. Чонин толкнулся внутрь, и Кенсу пришлось впиться до крови в его плечо свободной рукой, чтобы сдержать крик. Чонин большой. Он раскрыл его за секунду, несмотря на сопротивление мышц. Безумно сильный и страстный. От осознания того, что его хотят так сильно, у Кенсу закружилась голова. Чонин тем временем оттолкнул стул, снимая ногу со стола и удерживая старшего за бедра. Кенсу сам поразился своей растяжке. А потом все мысли вышибло из головы, потому что Чонин начал двигаться. Он не заботился о том, насколько Кенсу подготовил себя, он врывался резко и быстро, сильно, так, что при каждом толчке Кенсу проезжался локтями по столу. Он не мог закричать от наслаждения, потому что приказ папочки всё ещё оставался в его сознании. Кенсу столкнул на пол недопитую бутылку с минералкой Чонина, в попытке зацепиться за что-нибудь и удерживать себя на месте, чтобы не просто скакать на члене младшего, но и подмахивать ему. Ему безумно нравилось чувство, когда Чонин вытаскивал свой член из его задницы, чтобы провести им между половинок и этим свести Кенсу с ума ещё больше, а потом резко загонял его обратно и трахал до искорок перед глазами. Кенсу вцепился руками в свои ягодицы, разводя их, и чувствовал, как внутри его живота начинает теплеть. Но после двух толчков Чонин снова вытащил свой член. Кенсу приготовился к новому резкому входу, но ничего не происходило. Разгоряченную кожу его ануса холодил воздух из приоткрытого окна, а Чонин просто стоял рядом, держа его бёдра. Кенсу обернулся на него, всем своим видом умоляя продолжить. — Перевернись. Кенсу послушался, как можно быстрее разворачиваясь на столе и обхватывая ногами Чонина. Тот коснулся его губ лёгким поцелуем и спустился к шее, крепко фиксируя его ноги и не давая потереться о член. От лёгких прикосновений Кенсу сходил с ума, но ему хотелось вовсе не этого. Он хотел, чтобы Чонин продолжил, чтобы выебал до слёз и боли. — Папочка, пожалуйста… Кенсу пожалел о своих словах в ту же секунду, как они сорвались с губ. Глаза Чонина в момент стали чернее ночи. Он отстранился и отпустил ноги Кенсу. Тот хотел попросить прощения, сделать что-нибудь, только чтобы Чонин снова коснулся его, но знал, что, если откроет рот ещё раз, будет хуже. На удивление, Чонин нежно прикоснулся к его волосам, отводя с глаз мокрую челку.  — Ты плохой мальчик, Су. Он завел руки Кенсу ему за голову и невесомо огладил его тело. Прошёлся от ключицы до соска, обводя сморщенную горошину по кругу и надавливая на нее. Спустился до пупка, почти не притронувшись к нему, провел рукой по внутренней стороне бедра, потом пощекотал под коленкой. Кенсу выгибался всем телом, дыша шумно, и вздрагивал от лёгких касаний. — Ещё раз… Чонин взял в руку его член, все так же мягко, тронул уретру, отвёл кожу, обнажив красную головку. — Ещё раз ты ослушаешься меня, Кенсу… Чонин подхватил его в одно мгновение, снимая со стола и впечатал в злосчастный холодильник грудью. Он вцепился в его ягодицы, оставляя синяки, и со шлепком загнал свой член обратно внутрь Кенсу. Тот закусил до крови губу, чтобы не застонать. — Я накажу тебя. Чонин заставил его нагнуться ниже, чтобы взять его за бедра и натягивать на себя. Кенсу только и мог, что царапать холодильник и двигаться навстречу, пропуская его дальше и глубже. Чонин вдруг снова остановился, почувствовав его отдачу. Кенсу едва не расплакался. Внутри уже всё горело и невыносимо хотелось кончить. — Сам. Короткий приказ. Кенсу понимает только через секунды две и насаживается на твердый член. Ему нравится управлять процессом. Приподнявшись на носочки, он толкнулся поглубже. Член Чонина задел его простату, а сам Чонин подошёл вплотную. Член упёрся в сладкую точку Кенсу, заставляя его дрожать. Он больше не мог двигаться размашисто, зажатый между любовником и холодильником, только шлёпать ягодицами о Чонина и сходить с ума от того жара внутри. Чонин шептал ему на ухо пошлости и обнимал одной рукой поперек груди, сминая сосок между пальцев, а вторую руку наконец-то опустил на член Кенсу, быстро и жёстко отдрачивая ему. Кенсу запокинул голову, укладывая ее на плечо Чонина, и подавался то его руке, то члену. Надолго его не хватило. Измученный ласками и постоянным их прерыванием, он кончил почти сразу, испачкав руку Чонина и холодильник. В следующую секунду он ощутил, как член Чонина дёргается внутри, орошая его изнутри своей спермой. Обессиленный, Кенсу едва не упал на пол, но сильные руки крепко держали его талию. Он обернулся лицом к Чонину, втягивая его в медленный, ласковый поцелуй, извиняясь за своё поведение. Чонин позволял себя целовать, не отвечая, и Кенсу вспомнил его предупреждение о том, что его выгонят. Это нисколько его не напугало. Чонин любит его, в этом он был уверен. — Можешь говорить, все равно ты уже нарушил правило, — Чонин потянулся, разминая затёкшие мышцы. — Ты выгонишь меня? — знать хотелось точно. — Выгонишь тебя, ага, — усмешка украсила полные губы, проверяя забытый на подоконнике телефон и усаживаясь на стул. — Вот чёрт, батарея села. Кенсу не ответил. Чонину пришлось отвлечься от попыток реанимировать свой гаджет и встретиться взглядом с серьезным старшим. — Стоило бы, — хмыкнул он. — Ты плюешь на все мои правила. Но я привык. Как и к тебе. И к твоим отвратительным, ты уж извини, завтракам. Расставаться было бы жалко. Кенсу фыркнул пренебрежительно и оседлал его колени, собственнически закидывая руки на его шею. — И всё? — он склонил голову на бок, как хитрая лиса, зная, что после секса Чонин всегда предельно откровенен. Кенсу приблизился к его лицу, чувствуя на губах чужое дыхание, сводя Чонина с ума. — И может быть, я чуть-чуть влюбился. Но чуть-чуть. Так что не вздумай наглеть. И прекрати снимать ошейник. — Папочка ведь купит мне машину? — Кенсу даже не попытался добавить в голос немного заискивания. Это вообще мало походило на вопрос. — Ещё чего… Какую ты хочешь?