Ветераны

После переезда спал Цзялэ плохо. Он ложился как положено, в одиннадцать, накрывался одеялом и лежал с закрытыми глазами. Мысли бегали по кругу, словно больные лошади, протаптывая в голове дорожку, наверное, ее бы даже на МРТ можно было разглядеть. Простыни казались душными и горячими, несмотря на поставленный на семнадцать градусов кондиционер. Сон приходил часа через два в лучшем случае и то не надолго: около трех или даже раньше что-то словно толкало его изнутри, болело, будило и тревожило. Глаза щипало, как будто попало мыло, усталость заполняла тело, но как Цзялэ ни жмурился, как ни пытался замедлять дыхание или считать до тысячи, уснуть снова не получалось. Конечно, не заметить его состояние не могли. К концу второй недели в Циндао Цзялэ то и дело чувствовал на себе внимательные взгляды сокомандников. Наверняка, в дневнике у Синьзце уже было записано: «Поговорить по душам с Чжаном Цзялэ», но первым заговорил с ним Хань. В понедельник за десять минут до окончания утренней тренировки Цзялэ почувствовал его за своим левым плечом. Оборачиваться не стал и говорить ничего первым не стал. Пальцы действовали безошибочно, несмотря на усталость. Пока. Соблюдая ритм, Цзялэ довел упражнения до конца, и только тогда Хань положил руку ему на плечо. — Мы твоя команда теперь. Цзялэ кивнул. Он понимал это головой. «Тирания» была его новой командой. Вот только «Амбиции тирана» никогда не станет его гильдией. И чувство, что он подвел своих — тех, кто начинал дорогу в тысячу ли вместе с ним — не отпускало. Сжав руку на плече — не до боли, но все же очень крепко, так, что Цзялэ оценил его силу, — Хань положил на стол рядом с ним папку. — Программа для спортзала. Я тренируюсь в семь. После этого Хань ушел, а Цзялэ раскрыл папку. Программа была расписана на месяц, и нагрузки шли по нарастающей. Наверное, выложится на тренажерах до смерти — хорошая идея. Погладив черный жёсткий пластик, Цзялэ почти улыбнулся. Хань говорил мало, но если говорил... На форум он заглянул зря. От ненависти, льющейся из километровых постов и бесконечных комментариев, затошнило. Каждое «+1», казалось, добавляло в желудок по ложке соляной кислоты. К черту. К черту вас всех, я хочу быть чемпионом. Цзялэ погладил черную папку снова и решительно свернул браузер. Надо было отдохнуть, но стоило прикрыть глаза, в открытую дверь постучали. Цзялэ развернулся вместе со стулом — Чжан Синьцзе стоял за порогом и явно дожидался приглашения войти. Цзялэ поднялся ему навстречу — и только тогда заметил у него в руке ровно такую же черную папку, как уже лежала рядом с клавиатурой. — Вы сговорились? — усмехнулся он. Проследив направление его взгляда, Чжан Синьцзе покачал головой. — Мы обсудили с капитаном твое состояние, а папки просто стандартные, закупаются для всей команды. Цзяле хотел пошутить про папу и маму, но глаза Синьзце за стеклами очков были слишком серьезны. Объяснять шутки так утомительно, — решил он и перевел тему: — Дай угадаю, там расписание? — Конечно. Правильный распорядок дня — залог хорошего сна. — Синьцзе протянул ему папку. — Я составил его на основе твоих биоритмов. — Ясно. — Кстати, ты пропустил обед, это очень нехорошо для желудка. Цзялэ поморщился и пожал плечами, язву желудка ему обеспечит чтение форумов, никакая диета не спасет, хотя в этом вот распорядке даже записано, что ему и когда есть. — Столовая работает без перерыва, — сказал Синьцзе, уходя. Остановился за порогом и обернулся: — Я выхожу на прогулку в шесть тридцать утра. Если ты пойдешь со мной, я покажу маршрут через достопримечательности. Цзялэ остался стоять в смешанных чувствах. С одной стороны понятно, что эти двое делают все для победы. Цзялэ им нужен не просто здоровым, а на пике формы. Но все же, это было больше, чем профессиональное отношение. «Я тренируюсь в семь». «Я выхожу на прогулку в шесть тридцать утра». «Мы твоя команда теперь». Цзялэ заглянул в расписание, прикидывая, успеет ли он съесть что-нибудь такое, что потом ему в зале не помешает. Он увлекся. Сделал больше, чем записано было в программе — тогда в зале казалось, легко. Но сейчас тело давало знать, что он слишком давно валял дурака. Так можно не уснуть уже от усталости. Пригладив влажные еще после душа волосы, Цзялэ упал на кровать. Ноги гудели. И плечи тоже. Когда в дверь постучали, он даже не встал сам, чтобы открыть дверь, просто крикнул: — Входи! Наверняка же это кто-то из своих, Хань пришел отчитать за излишнее усердие или Чжан Синьцзе напомнить про утреннюю прогулку. Ну в общем, почти угадал. Оказалось — Линь Цзинъянь. Одетый совсем по-домашнему и с чашкой чего-то горячего в руках. — Я не вовремя? — спросил он растянувшегося на кровати Цзялэ. — Если ты пришел укладывать меня спать, то очень даже вовремя. — Цзялэ окинул его взглядом. Наверное, тоже пришел про сон поговорить. — А ты почему без папки? Линь растерянно улыбнулся, подходя ближе. — Какой папки? — Черной. Сегодня ко мне все с папками ходят. Расписание там, программа тренировок, — сказал Цзялэ и только после сообразил, что Линь тоже сменил команду, как и он. — Вот оно как. — Тихо рассмеявшись, Линь огляделся, видимо, пытаясь придумать, куда сесть, и Цзялэ махнул рукой — да прямо на кровать. — Не догадался. Подойдет вместо? Он протянул чашку Цзялэ. Над чашкой поднимался пар. Цзяле осторожно взял ее из рук Линя, стараясь не пролить на одеяло ни капли. — Что это? — спросил он, разглядывая белую с чуть желтым отливом жидкость. — Молоко. С медом. Помогает уснуть. Цзялэ посмотрел Линю в глаза. А ведь он тоже не слишком здорово выглядит, только по нему не так заметно. Или Цзялэ был так занят собой, что просто не обращал внимания. — На себе пробовал? Линь кивнул. — И как? Правда работает? — Вроде бы да. Но не исключено, что это спорт и распорядок дня. — Сцепив пальцы, Линь уставился в пол. Цзялэ отпил глоток. Немного сладко. И согревает внутри. Так же, как и Линь, сидящий рядом со своим табуном больных лошадей в голове. — Побыть с тобой, пока не заснешь? Цзяле хотел фыркнуть — ты сказку еще предложи рассказать, но передумал. Не то, чтобы ему особо требовалось тепло в конце лета в Циндао — достаточно отключить кондиционер, и этого тепла будет завались. Не отвечая на вопрос, Цзялэ медленно пил молоко и рассматривал тонкую хлопковую кофту на плечах у Линя и то, как свет настольной лампы отражается от дужек его очков. Сколько раз они сражались против друг друга, не сосчитать, хотя, можно на официальном сайте посмотреть статистику — все посчитано за них. Сколько против Линя, сколько против Ханя. Он заговорил только, когда в чашке ничего не осталось. — Мне не нужно, — сказал Цзялэ, — думаю, я теперь хорошо буду спать. После молока. — Он взял Линя за руку и продолжил: — Но если хочешь, я посижу с тобой. Мягко улыбнувшись, Линь сжал пальцы Цзялэ в ответ. Он понимал, какие именно слова остались недоговоренными. Мы теперь одна команда.