Двойник

Ночью Хичиго как только не пытался лечь, но заснуть никак не мог. В голове вертелись слова Ичиго… ФЛЕШБЕК Домой приехали усталые путники уже под полночь. Хичиго, сидя дома один, чего только не на придумывал за время отсутствия жильцов, поэтому, когда открылась дверь, он рванул с места и накинулся на всех с вопросами, но когда увидел их состояние отошёл на два шага назад. Все стояли темнее тучи. - Что… случилось?.. – только и смог выдавить из себя Хичиго. - Хичиго, понимаешь… - Начал рассказ Ичиго, но его прервал Урю. - Где твои вещи? Я пойду пока их соберу. - Ичиго! – Начал повышать голос альбинос. – Что происходит?! - Хичи, понимаешь, но меня переводят обратно, в Испанию… Мало того, что я уезжаю из России, так я еду в город к ненаглядному Гриммджо. Это он меня и перевёл. - Не едь, болван! Мы тут со всем сами справимся в деревне! – в порыве чувств Хичиго обнял своего рыжего двойника. - Нет, как ты не понимаешь, в данной ситуации мы бессильны – Ичиго даже не удосужился обнять в ответ. - Ичи, - по щеке Хичиго скатилась первая предательская слеза, - не надо… прошу тебя… не надо уезжать… Ичиго… - Хичиго, отойди, пожалуйста, мне нужно собирать вещи… КОНЕЦ ФЛЕШБЕКА Эти слова эхом отзывались в груди Хичиго и сжимали до крови бедное настрадавшееся сердце. Подушка вся была мокрая от слёз, дома одиночество, никого нет… Никого! Совсем никого! Эта тишина снова бьёт по ушам… Она очень громкая, что даже уши от неё заложило. Что делать? Как жить?! Снова! Снова какое-то предательство со стороны любимого человека! Ну, за что? За что такое наказание? За цвет кожи?!! Ладно. Ладно! Если за него, то он избавит себя от такого противного белого цвета и разнообразит его прекрасными красными полосами… Боль. Такое родное слово. Но почему и за что?.. За белый цвет! Снова боль. Но это всё пока ещё терпимо. Ножницами глубоко не порежешь... Надо искать лезвия, где?! На полусогнутых и непослушных ногах Хичиго поплёлся в ванную. Там он открыл шкафчик над раковиной и начал искать свою бритву. Глаза наткнулись на записку. Хичиго взял её в руки и начал читать. С каждой новой строчкой сердце сжималось всё сильнее и сильнее, а истерика всё ближе подкатывала к горлу. Хичиго, не выдержав скомкал записку и выкинул, но его мозг уловил последнюю фразу: «Но всё же никогда не забывай, что я жил и любил тебя». *** Кап. Кап. Кап. Маленькая струйка воды потекла из-под полузакрытого крана. Кап. Кап. Кап. Слёзы смешивались с алой жидкостью. Кап. Кап. Кап. Записка намокала быстрее. Он жив, но он делает себе больно. Когда делаешь сам, то боль чувствуется меньше. Только себя можно простить за просто так. Какие-то строчки снова отразились эхом в голове Хичиго голосом его прошлой жизни: «Я не прощу себе, если ты что-нибудь с собой сделаешь…» «Я тебя люблю, понял, люблю!..» «Я буду жить с надеждой на то, что хотя бы раз снова увижу тебя…» Новый поток слёз заставил покраснеть чёрные глаза. Щёки немного щипало от старых дорожек, руки жгло, алые капельки потихоньку стекали с мест порезов и сливались с водой и слезами в одну розовую жижу. На секунду Хичиго показалось, что наступило долгожданное умиротворение, но что-то немного насторожило его слух. Входная дверь в его дом открылась. Послышался топот и беготня. Его кто-то звал. Голос был знаком, и от него сердце получало новую двойную дозу крови. Плохо. Снова боль. Хичиго лежал, не смея двинуть не одной мышцей. Дверь в ванную распахивается. Кто-то влетает. Альбинос ничего не видит. Ему больно видеть, поэтому он, не моргая, смотрит перед собой. Появляется ещё кто-то и Хичиго поднимают и куда-то несут. А в прочем какая ему разница? Он уже умер. Он умер.