Страстное бессмертие

      На следующий день между мной и отцом состоялся серьезный разговор по поводу моих чувств к Дюку. Насколько я поняла, папа не сказал ничего моей матери, но сам решил досконально разобраться в ситуации.       — Итак, дорогая, надеюсь, ты понимаешь, что твои чувства могут быть безответными? — уточнил он.       — Не могут, — твердо ответила я.       — Ох, малышка, какая ты ещё наивная, — тяжело вздохнул папа. — Я не говорю, что он к тебе ничего не чувствует. Может быть это привязанность, симпатия или желание опекать.       Я, вспомнив сцену со стягиванием с меня джинсов, смерила родителя скептическим взглядом. Он какое-то время разглядывал меня, а потом тяжело вздохнул.       — Ну, а вдруг прокатило бы. Но я всё равно не понимаю, почему ты так уверена в его чувствах?       — Несколько причин: он — мой соулмейт, — отец пораженно застыл, но я всё же продолжила, — мы уже целовались и он явно меня хочет.       Папа ошарашенно хлопал глазами, в то время, как я усердно пыталась сделать вид будто не смущаюсь говорить об этом. Правда меня наверняка выдали покрасневшие кончики ушей, но лицо у меня было прямо каменным. Честно! Натуральный покерфейс. Наконец, отец отмер и порывисто поднялся на ноги.       — Да я этому уроду табло начищу! — Велька зашипел, чувствуя агрессию, идущую от папы. Я не на шутку встревожилась.       — Успокойся, пожалуйста.       — Успокоиться?! Ты говоришь мне успокоиться?! Да как я могу успокоиться, если этот нахал лапал мою дочь?!       — Ничего не было! Он всего лишь помог мне перебинтовать рану!       — Та-а-ак! Какая ещё рана? — теперь отец грозно смотрел на меня.       — Я же говорила: окно в коридоре лопнуло и я поцарапалась, — привычно выдала я придуманную легенду. Ну, не рассказывать же ему обо всем за один раз. Пусть хотя бы одну новость переварит.       — Ладно, допустим, я поверил. Но теперь у тебя в сумке обязательно должен быть перцовый баллончик.       — Пап, ты что сумерек пересмотрел? Как он мне поможет от… — я зажала рот рукой, понимая, что все-таки проболталась.       — От кого? Договаривай.       — Ну, понимаешь, тут такое дело. В общем… ну…       — Не мямли. Быстро, четко, ясно: что ещё с этим педофилом не так?       — Папа?! — Возмущенно воскликнула я, но тут же стушевалась под строгим взглядом родителя. — Он вампир.       — Пф, а почему сразу не дракон? — хмыкнул отец. Я, поняв, что мне не верят, взяла кота на руки.       — Велька, солнышко, прими свою настоящую форму, — демоненок недовольно махнул хвостом, но всё-таки превратился.       Папа удивленно осматривал место, где ещё недавно сидел кот. Конечно, он не мог видеть Вельку в его обычной форме, но исчезновение живности прямо из моих рук поразило его не меньше. В общем, ему пришлось выслушать всю мою историю, напоминающую бред сумасшедшего от начала и до конца.       Закончив свой рассказ, я взглянула на отца. Он пребывал в полнейшем ступоре. Лишь спустя несколько минут его взгляд обрел некоторую осмысленность. Пробурчав что-то вроде «мне надо всё осознать», он вышел из комнаты. Я хихикнула, поглаживая демоненка между рожками.       Сейчас меня разрывали сомнения. Правильно ли я поступила, когда рассказала об этом отцу? Поверит ли он мне? Что скажет Дюк, когда узнает о том, что я сделала? Будет ли он зол на меня? Предпримет ли папа что-нибудь, если всё же примет мои слова на веру? Так много вопросов и так мало ответов…       От грустных мыслей меня отвлек Велька, отчаянно пытающийся обнять меня своими крохотными лапками. Моему умилению, вызванному его бесплодными попытками это сделать, не было предела.       — Ну, что ты? Пытаешься меня приободрить? — улыбнувшись, спросила я. Малыш радостно закивал. — Какой ты всё-таки у меня хороший.