Тест на ориентацию

На подлокотник дивана слетел воробей, клюнул черный след, прожженный сигаретой, потом нахально допрыгал до самой ноги Хавьера и попытался вытянуть пружину, пробившуюся сквозь синюю ткань как росток индустриального будущего. Хавьер пошевелил пальцем, и воробей в панике порскнул на крышу. Тетя Пилар давно пилила все мужское население дома, чтобы старую рухлядь донесли наконец до свалки, но на нем хорошо было курить и свистеть, когда мимо забора проходила какая-нибудь жгучая mamasita, и Хавьер с братьями не особенно торопились. Правда, после дождя диван долго не просыхал и начал пахнуть псиной, так что тетя Пилар, наверное, скоро своего добьется, только бы братья вернулись уже — опять с вечера зависали где-то, не зря вся родня ругает их на чем свет стоит. Хавьер откинулся на спинку, от скуки выковыривая пружину из дивана. Мама и тетя Пилар, наверное, жарят мясо — из окна кухни плыл по всему двору сытный тяжелый запах. Марикруз у себя в комнате, готовится к какому-то там чему-то, заучка. Стоило заканчивать школу, чтобы еще дальше учиться! Хавьер нетерпеливо дернул пружину. Ладно бы одна, так с этим... гринго. Как только тетя Пилар ей разрешает закрываться в комнате с парнем? Думает, что раз в школе не принесла в подоле, как ее сестры, так теперь уж не принесет? Стукнула входная дверь, и Хавьер подобрался. Захрустел гравий под кедами, выпрыгнула тень из-за гаража, и секунду спустя Хавьер прижал к стене дружка Марикруз. Добыча уронила сумку с учебниками и замерла как олень в свете фар. — Тебя как звать, pendejo? — Коди, — пробасила добыча, сглотнув, — а ты Хавьер, да? — Что, блядь, за имя такое, «Коди»?! — Хавьер покачал головой, торопливо и жадно оглядывая его одежду: нет ли, ну, помады на майке или швов наружу, как когда одеваются в спешке. Помады не было и одет этот придурок был правильно, ну то есть, насколько это вообще может быть правильно — носить такие обтягивающие джинсы, майки, будто нарисованные на коже. Под майкой четко просматривались проколотые соски. — Ты что там делал с моей двоюродной сестрой? — У нас задание, — начал Коди, но Хавьер не дал ему договорить, тряхнул за плечи: — Пытаешься залезть к ней в трусики? Я тебя урою, мои братья тебя уроют, мы все втроем тебя закопаем на заднем дворе, если ты хоть лифчик на ней расстегнешь, понял, pendejo?! На белой коже Коди не рассмотреть было, побледнел он или нет, так что Хавьер решил для профилактики потрясти кулаком перед его красивым, сука, каким же красивым, сдохнуть, лицом. — Я не пытался! — воскликнул Коди, вскидывая руки. Конечно, такое лицо надо беречь, Хавьер подумал, что если б вправду бил, то пожалел бы эти скулы, впрочем, куда его вообще, если он везде как с обложки? — Я честно не, мы просто друзья, я ничего такого к ней не испытываю, она меня вообще не привлекает! — Какого хера? — возмутился Хавьер. — Марикруз красивая девушка! Я, может, не смотрю на нее так, но даже я вижу, что у нее все на месте! Ты хочешь сказать, что она уродина?! Теперь Коди точно бледнел, Хавьер жадно всматривался в его лицо. — Марикруз очень привлекательная! Но я к ней не подкатываю, честно, я вообще девушек... — Коди споткнулся, выпучил глаза и вжался в стену. — Чего? — Ну... — Говори, — Хавьер сверкнул глазами, уже зная, что услышит. Коди поерзал, будто пытаясь слиться со стеной, но получилось у него плохо — пирсинг в сосках торчал, и соски вместе с ним, будто бросая Хавьеру вызов. Наконец Коди решительно открыл рот, и оттуда высыпалось: — Мне девушки не нравятся, понятно тебе?! — Ты педик? — хмыкнул Хавьер. — Ловко придумано! Чем докажешь? Кажется, вопрос озадачил Коди. — Тебе спеть Барбру Стрейзанд?.. — Че?.. Пошли, сейчас разберемся. И с этими словами Хавьер потащил бедолагу в темные недра гаража, за отцовский Бьюик, к самой дальней стене, возле которой друг на друге стояли коробки и ящики со всяким хламом. Коди не сопротивлялся, только чертыхался в темноте, натыкаясь на все подряд. Нащупав выключатель, Хавьер дернул за цепочку и зажмурился: желтая лампочка закачалась, как маятник, выхватывая из черноты сероватые от пыли брезентовые чехлы, продавленное кресло и стеллажи, на одной из полок мелькнула новенькая коробка салфеток и бутыль лосьона для рук. Сдув пыль со стопки журналов, он водрузил их на ближайший ящик, и уютный свет, повидавший уже столько, что начинать стыдиться было поздно, любовно лег на порядком измятые и неоднократно заляпанные сиськи порнозвезды прошлого десятилетия. — Это что? — спросил Коди. — Это сиськи, — отрезал Хавьер, — сейчас мы проверим, нравятся тебе девушки или нет. Листай! Не встанет — твое счастье! Коди двумя пальцами подцепил уголок страницы и попытался перелистнуть, но бумага слиплась; ему пришлось взяться за дело обеими руками. Он переворачивал страницу за страницей, Хавьер заглядывал через плечо, сопел и методично щупал ему промежность. По всему получалось, что Коди пиздел: под рукой все твердело и вставало. — Нифига ты не педик, — сказал Хавьер сердито, сжимая его член сквозь тесные джинсы. Коди тихо застонал. — Это все потому, что ты меня лапаешь, — выдохнул он. — Или ты не педик. Впрочем, это легко проверить, — Хавьер содрал с себя майку, приспустил штаны и трусы, — дрочи. Коди выпучил глаза на татуированное великолепие, представшее его взору в тусклом свете лампочки, и решительно взял Хавьера за член. — Себе, блядь!!! — прошипел Хавьер, изогнувшись, и бухнул на коробку лосьон для рук. — Я б дал тебе пидарское порно, но сам понимаешь. Дрочи с натуры, короче. Кончишь — поверю тебе! Коди торопливо расстегнул джинсы, потыкал в дозатор, набирая лосьона в ладонь, и принялся за дело. Он двигал рукой, пожирая Хавьера взглядом, и надо было отдать должное этому придурку — стояло у него крепко, Хавьер даже прикрыл майкой стопку журналов, опасаясь, что pendejo мухлюет. — А знаешь, что, — простонал Коди, — я, может, притворяюсь, может, представляю себе... чего-нибудь... Подожди... Знаешь, чего точно не сможет натурал? Кончить с чужим членом во рту... Хавьер взвесил его слова. Пожал плечами. — Справедливо. Что ж, отсос есть отсос... давай. Коди бухнулся на колени и всосал его член, как чертов пылесос, Хавьер только охнул. Вид сверху был потрясающим. Член исчезал в кольце плотно сомкнутых губ, голова Коди ритмично двигалась, насаживаясь, и внутри, в теплом и мокром, двигался без остановки язык, по уздечке, по уретре, по уздечке, по уретре, вылизывая, смачивая, обводя по кругу головку. Глаза Коди были прикрыты, полностью исключая вероятность, что он поглядывает на журналы, но стояло ли у него самого, было не видно, только двигалась рука. Вряд ли pendejo сосал бы парню, только чтобы выкрутиться, но проверить стоило. — Я нифига не вижу, — сказал Хавьер хрипло, — иди сюда. Он потянул Коди к ящикам и подтолкнул, укладывая на спину, потом пристроился к его рту. Так было куда лучше. Лампочка освещала руку, двигавшуюся на члене, и да, там все было в полном порядке, ни намека на мягкость, большой, твердый, красивый член, уже сочившийся предэякулятом. Другой рукой Коди дрочил Хавьеру, постанывая, вибрируя горлом. Хавьер задрал на нем майку, наконец-то разглядывая проколотые соски, и это было так горячо, так неебически горячо, что он выгнулся, хватая воздух ртом, и спустил, спустил как гребаный гейзер, в мокрую тесноту между небом и игривым языком. Коди задвигал рукой быстрее, и Хавьер еще вздрагивал от крышесносного, бурного оргазма, когда уверился окончательно и бесповоротно в ориентации нового приятеля Марикруз. — Только педик может кончить, глотая при этом у парня, — прохрипел он, помогая Коди сесть, — хрен с тобой, я тебе поверю. Коди лениво потянулся, вытер рот и задумчиво уставился себе на живот, весь заляпанный спермой. — Что, и проверять больше не будешь?.. Хавьер дотянулся до стеллажей, вытянул пару салфеток из коробки. — Не дай боже в следующий раз я найду у тебя в кармане что-то из белья моей сестры, — сказал он, помогая Коди вытереться, — ты меня понял? Если найду — выебу. — Я понял, — с энтузиазмом кивнул Коди. Глядя ему вслед со старого дивана во дворе, Хавьер щурился на солнце и думал про то, что по кружевным трусикам практически невозможно будет определить, что они принадлежат Марикруз, и придется поверить Коди на слово, если только он не забудет срезать ценник. Впрочем, тогда его можно будет выебать за наебательство.