Wisteria

Юнги растянулся на своем кресле, уставший от продолжительного сидения на одном месте в течение 9 часов. Сегодня почти не было посетителей, может быть два-три. Неудивительно, ведь сегодня вторник. Поэтому Юнги провел весь день в телефоне, и единственной работой был заказ чернил. Не помогало даже то, что он не часто выходил на улицу, чтобы сделать перерыв, ведь когда он выходил, то сразу ощущал тупую боль в голове. Поэтому он старался быстро идти в другом направлении (хотя он был не лучший бегун). Наверное он был единственным, у кого аллергия на пыльцу, и при этом работал рядом с цветочным магазином. Но так как он уже купил это место, украсил его и все в этом роде, то ему пришлось смириться с этим. Юнги взял свою кожанку, которую прежде небрежно бросил на один из столов, и надел ее. Рукава закрыли его руки, покрытые черными рисунками и надписями, и молодой человек решительно пошел к выходу, с желанием прийти домой и лечь спать. О сне он мечтал весь день, а если точнее с того момента, как проснулся. Юнги закрыл салон и быстро глянул на его противоположность. Короче говоря, он взглянул на цветочный магазин. Он был оформлен в пастельных тонах и от него пахло натуральными цветочными ароматами. Парень считал забавным тот факт, что около этого магазина частенько зависают девочки-подростки в коротеньких платьях. Возможно или владелец очень горяч, или девушки сейчас просто помешаны на цветочках. Юнги забрался на свой мотоцикл, надеясь на то, что он заведется, но после нескольких попыток, он понял, что ничего выйдет. Через некоторое время, головная боль начала подступать, и молодой человек отгонял ее как мог. Он решил проверить, все ли в порядке с его "конем", и полазив в нем некоторое время, он осознал, что ничего сломанного вроде нет.       – О, привет! Юнги обернулся на голос, и его глаза встретились с парнем, который только что вышел из цветочного магазина. Милый. Это единственное слово, которое пришло в голову Юнги, когда он увидел парня. Он был одет в светло-желтый пушистый свитер (который буквально ослеплял его) и светлые, рваные джинсы. Черт, он пиздецки милый. Парень остановился напротив Юнги, тепло улыбаясь.       – Да, мы не встречались должным образом, хоть я здесь около месяца, но все же, я Хосок! Я владелец цветочного магазина. Он рядом с твоим салоном. Если ты замечал, конечно. Юнги сдержал свое желание фыркнуть и сказать, что этот цветочный магазин - причина его постоянных головных болей, которые длятся уже месяц, и которые довольно сложно игнорировать. Он решил потешить милого мальчика.       – Я полагаю нет, я был занят. Я Юнги, и как ты наверное мог догадаться, то я тату мастер в том салоне.       – Это здорово, я всегда хотел себе тату, но я сильно боюсь боли, которую мне может доставить игла, – засмеялся Хосок, и Юнги почувствовал, как головная боль немного утихла.       – Это не очень то и больно, – сказал Юнги, поднимая бровь.       – Я слышал, что это больно, и этого достаточно, чтобы я держался от этого подальше. Твоя очень красивая, хоть я и вижу только конец, который вылазит из под твоей футболки, – сказал Хосок, тыкнув пальцем в ключицу Юнги. Юнги всегда не особо беспокоился о каком-либо физическом контакте, и вероятно, он сказал бы об этом человеку, который как-то касается его. Однако он совсем не возражал, когда палец Хосока блуждал по его татуировке, выглядывающей из под футболки. И даже, когда Хосок убрал свой палец, Юнги начал скучать по его прикосновению.       – Окей, мне нужно уходить. Рад был познакомиться, Юнги. Не задерживайся и иди домой! – сказал Хосок улыбаясь. Юнги несчастно взглянул на свой сломанный байк и вздохнул. Видимо не задерживаться будет трудно сейчас. Хосок заметил взгляд Юнги и нахмурился.       – Что-то не так? – спросил он.       – Оу, ну да...мой блядский байк сломался, и мне придется идти домой около получаса, ведь в этом районе уж точно не поймать такси... Пожалуй я пойду, увидимся, Сок, – сказал Юнги. Спустя время он удивился, почему он дал парню такое прозвище? Он уже отвернулся, чтобы начать путь, как тут рука Хосока схватила его за рукав куртки и развернула обратно. Юнги повернулся и уж было собрался возмутиться, мол какого черта он это делает, и этот вопрос возможно слетел бы с его губ, если бы он разговаривал с кем-то другим, но он напрочь забыл об этом, когда увидел, как Хосок надул щечки. Его губы действительно напомнили губы Шиот* и это было чертовски мило.       – Тебе не следует называть меня так, а потом уходить. Где ты живешь? – спросил Хосок, в то время как Юнги начал таять. Он сказал свой адрес и заметил, как брови Хосока поползли вверх, как только он закончил.       – Ты буквально живешь со мной по соседству! Как я мог не встретиться с тобой?       – Я...эм...возможно потому, что я редко выхожу из дома, разве только в салон с утра и обратно вечером, – сказал Юнги, а в голове начал прокручивать воспоминания, может он все таки видел Хосока? Ответ прост. Нет. Быть такого не могло, чтобы Юнги увидел Хосока и не запомнил его. Хосок отвлекся от ответа парня, думая о чем-то. Юнги стоял и смотрел на него, задаваясь вопросом, к какому совету ему следует придерживаться, если его голова и сердце стучат в различном ритме по различным причинам.       – О, как на счет того, что я подброшу тебя? – спросил Хосок с серьезными, все еще широко распахнутыми глазами. Юнги стоял в нерешительности и раздумывал, как этот гиперактивный пастельный комочек может водить.       – Ой, пойдем, я уверен, что ты не хочешь идти пешком, – сказал Хосок, почувствовав нерешительность другого. Юнги предположил, что это не должно обидеть парня, и сказал (как он надеялся) беспечным тоном:       – Конечно. Он почувствовал, как его сердце стало биться чаще, когда увидел в ответ лучезарную улыбку Хосока. Какого черта? Он пошел за Хосоком, когда тот направился закрывать магазин.       – Итак, где твоя машина? – поинтересовался Юнги, оглядываясь по сторонам, и замечая, как головная боль начала усиливаться, по мере того, как близко они подходили к цветочному магазину. Хосок смущенно взглянул на него, от чего Юнги тоже начал смущаться:       – Машина?       – Нуу, да... Я имею ввиду, что я не вижу ни одного мотоцикла на парковке, кроме моего, что означает, что ты не на байке, так что... – Юнги затих, увидев, как Хосок стал еще более смущенным. Удивление Хосока внезапно сменилось на смех, и он сказал:       – Я не вожу ни байк, ни автомобиль. Это то, о чем ты, вероятно, и не подумал бы.       – Что? Хосок усмехнулся и сказал Юнги следовать за ним. Он подвел его к обратной стороне магазина, где начиналась прогулочная аллея, и указал на велосипед, стоящий около стены. Розовый велосипед покрытый...это же эмодзи наклейки, верно? А в корзине спереди стоит красивый букет цветов.       – Это немного отличается от твоего вида транспорта, Юнги, но я надеюсь ты не против, – улыбнувшись, сказал Хосок, с любовью поправляя цветы в корзине. Немного       – Эм...знаешь что? Я наверно лучше пройдусь...ехать надо в гору, а ты вряд ли сможешь увезти меня...так что я...эм...пойду, – запинаясь, говорил Юнги, медленно отходя назад. Конечно же Хосок вернул парня на место. Черт, для парня, который управляет цветочным магазином, он очень силен:       – Я танцор, и мои бедра будто стальные, так что я вполне способен подвезти тебя. Юнги опустил взгляд и увидел силуэт мышц, которые можно заметить даже сквозь джинсы:       – Правда, не стоит.       – Нет, стоит. Серьезно. Ну давай, Хен, пожалуйста? Юнги вопросительно поднял голову, а Хосок улыбался так широко, насколько это было возможно.       – Видимо это привлекло твое внимание, поэтому давай Хен, или мне насильно тебя тянуть? – Юнги уставился на младшего с открытым ртом. Он был немного взволнован тем, что, поездка на заднем сидении, даже при маленькой кочке может обернуться падением для него. Две минуты спустя, Юнги уже сидел на заднем сидении велосипеда.       – Готов ехать, Хенни? Юнги не ответил, а просто что-то проворчал. Его рука обвивала талию Хосока ("Ты можешь цепляться за меня, чтобы не упасть!"). Он чувствовал провалы на животе, это возможно был пресс. Юнги слегка водил по животу, говоря, что так он корректирует свою усидчивость, но да, это определенно пресс. Он остановился, после того, как услышал легкое хихиканье. И это хихиканье было самым милым, из всех, что когда-либо слышал Юнги.       – Хен, мне щекотно здесь, остановииись. Юнги прекратил, но затем последний раз пощекотал парня, чтобы снова услышать хихиканье и мольбы о пощаде. Юнги ожидал взглядов людей, ведь он выглядел не совсем уместно на таком велосипеде. Он подумывал снять кожанку, чтобы остаться в обычной черной футболке и джинсах, но тогда люди пялились бы на его тату. Юнги внутренне застонал, наклонившись вперед, пытаясь спрятать голову между лопаток Хосока. Хосок засмеялся:       – Не спи, Хен. Несмотря на то, что я довольно силен, я вряд ли смогу дотащить тебя наверх. Юнги промямлил что-то типо "я не сплю" в свитер Хосока. Хосок начал тихонько напевать мелодию, иногда звоня в колокольчик, или предупреждая этим пешеходов о том, чтобы они убирались с дороги, или, потому что Хосоку это нравилось. Но так как Юнги не видел, что происходит спереди, то он склонялся к последнему. Юнги почувствовал, что они начали двигаться медленнее и осмотрелся. Нет, они не могли приехать так быстро. И он был прав. Хосок остановился и слез с велосипеда, затем повернулся к Юнги, и одаря его извиняющейся улыбкой, поднял один палец, тем самым говоря "одну минутку". Парень взял несколько цветов и пошел к дому, а Юнги только сейчас заметил, что это дом с огромным садом. Хосок пошел к дому и вместо того, чтобы пойти к входной двери, он повернул и пошел к углу дома. Там, рядом с клумбами, сидела пожилая женщина и вязала. Юнги заметил, что на лице женщины появилась улыбка, и она свела свои руки вместе, что походило на имитацию аплодисментов. Хосок опустился на колени перед ней и протянул цветы. Юнги слез с велосипеда, облокотился на него и, слегка наклонив голову, наблюдал за происходящим. Хосок скрестил руки на коленях женщины и, они оба смеялись. Было ясно, как день, что она любила его. Юнги попытался заинтересованно смотреть на небо, когда увидел, что Хосок возвращается. Он не хотел быть пойманным за тем, что наблюдает за ними.       – Извини, если я задержался, мне просто нравится иногда составлять ей компанию, понимаешь? Нет, он не понимал. Хоть Юнги и не был бессердечным, но он не понимал, как можно уделять время незнакомцу, просто потому что тебе нравится это. Поэтому он приподнял уголок рта, которая походила на маленькую улыбку, и слегка кивнул. Хосоку, в принципе, было все равно, он перекинул ногу через велосипед и встал с ухмылкой на лице. Это напомнило Юнги какой-то фильм из 90-х про плохих парней на байках. Так как он сам был байкером, то его немного оскорбило то, что парень выглядел будто с обложки. Юнги поднял бровь.       – Ты идешь в мою сторону, куколка? – высокомерно спросил Хосок, почти разрываясь от смеха, но продолжая держать ухмылку на лице. "Ну мы живем в одном доме, поэтому да", – подумал Юнги. Он решил побаловать младшего.       – Разве теперь у меня есть другой выход? – ухмыляясь, спросил Юнги. Хосок взорвался от смеха, явно удовлетворенный ответом старшего, и сложив руки вместе, прикрыл рот, продолжая смеяться. Юнги задумался, почему парень скрывает такой красивый смех. Юнги снова сел за Хосоком, обхватив его талию. Он чувствовал, как живот парня продолжал двигаться из-за смеха, и ощущал каждый мускул на животе младшего. Наконец, Хосок перестал смеяться и спросил Юнги, удобно ли ему. Юнги осознал, что ехать с Хосоком на велосипеде, все равно, что сниматься в романтической комедии, потому что Хосок был буквально олицетворением "Слишком забавной езды на велосипеде", где он главный герой. Он приветствовал почти всех людей, которые встречались ему на пути, как будто он знал каждого. Он останавливался минимум 5 раз чтобы покормить собак, которые гуляли со своими хозяевами ("Хен, подойди и посмотри какая она милая!"). Он помахал маленькой девочке, которая указала на его велосипед, от чего он захихикал, звонил в этот Богом забытый колокольчик и постоянно гудел на протяжении всей поездки. Вся поездка, которая обычно составляла для Юнги не больше 10 минут, обошлась сейчас в пол часа. За это время Юнги дошел бы пешком. Юнги тяжело вздохнул. Зато это путешествие научило его забивать на взгляды окружающих, которые постоянно осуждающе падали на него. Он в принципе всегда забивал на мнение людей, но тогда они косо смотрели на его татуировки, но теперь причина была совсем в другом.        – Мы приехали, Хен, – пропел Хосок, подъезжая на велосипеде к углу парковки, чтобы не занимать много парковочного места. Юнги убрал руки с талии Хосока и встряхнул их, чтобы вновь почувствовать их, потому что на улице вечером прохладно, а он забыл свои перчатки, слишком отвлеченный Хосоком. Юнги не понимал, как Хосок так долго может держать руль велосипеда голыми руками. Они шли рядом до четвертого этажа, где находились их квартиры. Хосок оживленно рассказывал что-то о игре, в которую он недавно начал играть:       – И потом они гонятся за тобой, и тебе надо найти выход для Трико, чтобы потом взобраться на платформу, разбивая глаз, а музыка...Хен, очень напряженная, и... Юнги тихо слушал бессвязную речь Хосока с легкой улыбкой, что-то отвечая ему, чтобы показать, что он слушает. Где-то между вторым и третьим этажом Юнги не задумываясь обнял Хосока за талию. Пожилая женщина, проходя мимо, кинула на них осуждающий взгляд. Юнги посмотрел на нее также. Хосок, не замечая ничего, продолжал свою бессмысленную болтовню. Возможно, даже если бы он заметил, то ничего бы не сказал. Наконец добравшись до квартиры без каких-либо происшествий, Юнги уже хотел попрощаться с Хосоком (хотя он понимал, что это меньшее, что он мог сделать), но решил сначала позвонить в дверь, чтобы сосед пустил его. Внезапно ему пришло сообщение. Юнги смущенно посмотрел на текст сообщения. Хосок тихо смотрел через его плечо. Сообщение было от его соседа. Он отправил картинку Муфасы из Короля льва с заголовком "Помнишь?"       – Чертов Сокджин, – мятежно пробормотал Юнги, а Хосок хихикнул. Юнги почувствовал, как грудь Хосока затряслась за его спиной.       – Что это значит, Хен? Он поднял руку к лицу и некоторое время не отвечал, пытаясь отогнать внезапно подступившую головную боль.       – Сегодня вторник, а это единственный день, в который парень моего соседа свободен. Так что Сокджин выставляет меня за дверь каждый вторник, чтобы побыть со своим парнем наедине.       – И куда ты идешь тогда? – спросил Хосок, заинтригованный и немного взволнованный.       – Оу, ну...обычно я остаюсь в салоне. У меня там кровать есть, так что там вполне комфортно.       –Ты остаешься в... – Хосок замолчал и тряхнул головой. – Хенни, это невозможно. Я не позволю тебе возвращаться назад. Ты можешь остаться у меня, пойдем. И взяв старшего за запястье, Хосок повел его в квартиру, которая находилась справа. Юнги был не в силах сопротивляться. Он просто проворчал что-то, а Хосок, заметив это, надул губы и резко остановился.       – Окей, Юнги-хен, – сказал Хосок, открывая дверь, – добро пожаловать в мою скромную обитель. Ну, по сути, она наверно почти не отличается от твоей, но я думаю ты понял о чем я. Она не отличается конечно, но... отличается. В то время, как гостиная Юнги была оформлена в одной цветовой гамме (а так было решено, когда они с Сокджином, играя в камень, ножницы, бумага, определяли, кто будет оформлять гостинную. Джин хотел сделать все в розовом цвете, но Юнги выиграл), то квартира Хосока напоминала кукольный домик. Это удивило Юнги, но также это было предсказуемо для такого парня как Хосок.       –Хен, почему бы тебе не сесть, чувствуй себя как дома. Я принесу кофе, – сказал Хосок перед тем, как исчезнуть на кухне. Юнги напевал что-то, пока сидел. Он не пил кофе весь день. Не зная чем себя занять, Юнги принялся осматривать квартиру, отмечая чего нет у него, а есть у Хосока. На стенах висели фотографии друзей Хосока, его семьи; также было несколько наград, которые гордо располагались за стеклянной панелью. Юнги не мог прочитать, за что они, потому что он сидел далеко от них. Юнги посмотрел вниз и заметил, что сидит на какой-то вещи. Он отодвинулся, давая себе возможность достать это, и взяв это, уставился на него. Это был чисто белый чулок длиной до бедра, за исключением розового кружева цвета жевательной резинки, которое окаймляло чулок, и розового банта сверху. Это пранк или что-то типо того? Юнги едва успел осознать, что он держит в руках, когда Хосок зашел в гостиную держа две чашки дымящегося кофе, приоткрыв рот, чтобы что-то сказать. Увидев, что Юнги держит в руках чулок, он застыл и резко покраснел. Его лицо было настолько красным, что с ним мог сравниться даже помидор. Рот Хосока комично открылся.       –Оу...эм...Хен это... – он запнулся, а мысли Юнги сразу же потекли в ненужное русло, как это обычно и происходило.       – Это твоей девушки? – спросил он, стараясь игнорировать стук сердца.       – ...нет. Юнги выдохнул и спросил, медленно приподнимая бровь:       – Парня?Партнера?       – Нееет, – голос Хосока был почти скулящим. Юнги смущенно смотрел прямо в глаза Хосока замечая как младший теребит разрывы на джинсах прямо в том месте где находился бы верх чулка если бы он его носил. Дерьмо. Внезапно Юнги почувствовал, как чулок вырвали из его рук, и он заметил Хосока, энергично идущего к другой комнате и бесцеремонно кидая чулок вглубь нее, где он вероятно приземлился на пол.       – Давай притворимся, что этого не было, – сказал Хосок, упав на диван рядом с Юнги и протянул ему чашку кофе. Юнги растерянно согласился, опустив голову. В его голове было только одна мысль - КАК ЧЕРТОВСКИ ВЕЛИКОЛЕПНО ВЫГЛЯДЕЛ БЫ ХОСОК В ЭТИХ ЧУЛКАХ. Сочетание мягкой, тонкой ткани и струящихся мышц, выглядывающих из-под нее...Юнги тряхнул головой, отгоняя эти мысли прочь. Они немного разговорились, узнавая друг о друге больше и больше. К этому времени весь кофе был выпит, а Юнги знал, что любимое имя для собачки Хосока - Мики, что те награды за соревнования по танцам, что он однажды вывихнул плечо во время тренировки, что его любимый цвет - зеленый.       – Хочешь посмотреть на танцевальную студию? – взволнованно спросил Хосок.       – Танцевальную...студию? – удивленно спросил Юнги, зная, что в этом здании нет танцевальной студии.       – Ага, пойдем! И Хосок схватил Юнги за руку (Юнги это нравилось даже больше, чем должно; рука Хосока предсказуемо была очень мягкой) и повел в сторону спальни. Смущенность Юнги возросла. Но когда Хосок открыл дверь со словами "Та-дааам", Юнги потерял дар речи. Хосок полностью преобразил комнату, ну или изменил ее до неузнаваемости, ведь их с Джином комната выглядела совсем по другому. Вдоль одной стены, примыкающей к окну, было зеркало длиной во всю стену. Вместо плитки пол был деревянный (ему разрешили это сделать?). Здесь также стоял стол, на нем ноутбук, а рядом музыкальная система. В углу стоял холодильник, который без сомнений был наполнен водой, и кондиционер, который был расположен высоко под потолком. Это было действительно похоже на танцевальную студию.       – Неплохо? – спросил младший, садясь в центр комнаты, скрестив ноги. Он выглядел так, будто сам являлся частью этой комнаты.       – Это впечатляет, но разве это не должна быть спальня?       – Оу, ну да. Я просто перетащил свой матрас в кладовку. Иногда, чтобы добиться чего-то, надо чем-то жертвовать...да и в кладовке довольно уютно, – сказал Хосок, пожав плечами.       – Итак, – начал Юнги, понимая, что звучит немного нахально, – ты хорош в этом? В глазах Хосока появился блеск, который наполнил его предчувствием, а тонкий голос в голове сказал "Тебе не следовало спрашивать этого". Хосок подскочил и поднял Юнги с пола, прежде чем тот начал протестовать.       – Давай тогда посмотрим, как ты умеешь танцевать. Юнги фыркал. Какие-то звуки отрицания падали с его губ, а затем он и вовсе надулся, но после "Хеееееееееен!" Хосока, он сдался, раздраженно выдохнув, давая понять, что он все еще против. Хосок хлопнул в ладоши, и потянувшись к подолу своего свитера, резким движением снял его и кинул в угол комнаты. На нем осталась лишь майка. Он побежал к ноутбуку, открывая свой плейлист, а Юнги стоял и старался не смотреть на мышцы спины Хосока, которые сейчас можно было хорошо рассмотреть, но не смотреть не получалось. Через несколько секунд после начала песни, Юнги рассмеялся:       – Сальса? Никогда бы не подумал, что ты любишь клише, Сок. Хосок улыбнулся, переплетая свою руку с рукой Юнги, а другой рукой обхватил его талию, в то время как свободная рука Юнги легла на плечо Хосока:       – Разве мы с тобой не выглядим как клише, Хен? Юнги промурлыкал в знак согласия. Хосок скользил по гладкому полу с Юнги, и старший на удивление неплохо справлялся. Он чувствовал, что является кусочком пазла, который идеально вписывается в картину танца младшего. Он предположил, что это талант, заставить кого-то хорошо танцевать, когда он прилагает минимальные усилия. Хосок наклонил Юнги, и тот выдохнул, глядя прямо в лицо младшего. У этого отродья еще хватило наглости подмигнуть. Они провели так минуты или часы, Юнги не мог точно сказать. Танцы - способ забыть время, забыть, когда начинается рассвет, забыть, когда начинается усталость. Когда он не переставая смотрел на Хосока, тяжело дыша, с его лица не сходила ухмылка. Он вдруг осознал, что головная боль, видимо, покинула его где-то на пути в танцевальную студию.